Марьяна Сурикова 
Не зная пощады

Пятьдесят оттенков магии – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22119586
«Не зная пощады: [роман] / Марьяна Сурикова»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-095825-2
Аннотация

Опасно обладать даром, когда вокруг царят смутные времена, когда сгущаются над головой тучи, а ведьмы собираются под началом самой жестокой и могущественной из колдуний. Люди считают нас злом и сами же уничтожают в душах добро. Никому не дано понять, каково это – разрываться между светом и тьмой, каково быть гонимой всеми и постоянно скрываться от единственной Силы, способной нам противостоять. Инквизиторы – извечные враги, звери, идущие по следу, герои в глазах простых людей. Они не останавливаются и не сдаются, ведомые своим предводителем, самым идеальным из охотников, от которого невозможно сбежать. Мой жестокий враг, чьим проклятием я стала. Одно лишь время покажет, достаточно ли сильна его ненависть, чтобы поймать и убить свое наваждение.

Марьяна Сурикова
Не зная пощады
Роман 

© М. Сурикова, 2016
© ООО «Издательство АСТ», 2016

Часть первая

Глава 1
Скитания

– Плохие времена наступили – вещал седобородый старец, сидевший на камне возле дороги. Вокруг него собралась небольшая толпа человек из пятнадцати селян. – Говорят, что ведьмы объединяются. Не хотят больше подчиняться единой власти, желают сами для себя законы устанавливать.
– А почему так? – спросил худой парнишка из толпы. – Обидел их кто, что ли?
– Сказывают, не дают им свободно колдовать, не нравится им, что женщина, пусть она и ведьма, положение занимает наравне с домашней скотиной. Говорят, мужчины всю власть себе забрали, а каждая талантливая колдунья не смеет слова поперек сказать, даже если мужик тот – необразованный селянин.
– Ну они удумали! – раздались мужские голоса в толпе. – Где это видано, чтобы власть бабам давать?
Женщины тихонько стояли в сторонке, не желая перечить своим хозяевам, кто-то даже поддакивал.
– Да кто ж им позволит-то? – промолвил один дородный дядька. – Пущай уж к своим зельям возвращаются да пользу какую приносят, коли в жены их нормальный мужик брать не хочет.
– А они, чай, от того и одичали! – поддержал молодой зубоскал и громко расхохотался.
Я молча стояла с краю этой толпы и слушала. Нужно поскорее вернуться к Арике, рассказать ей про слухи. Хотя… она наверняка что-то знает. Почему только мне не рассказала? Пугать не хотела? Пожалуй, нам снова придется переезжать в другое место.

Неприметная лесная тропинка привела меня прямо к маленькой покосившейся избушке. Взойдя на скрипучее крыльцо и с трудом отворив рассохшуюся дверь, я позвала: «Арика!»
Судя по тишине в доме, сестра еще не вернулась. Я сняла пыльный серый плащ, повесила на гвоздь в стене, прошла к столу и сгрузила на него купленные у одной селянки овощи. Достала из кармана монетки, пересчитала и вздохнула: «Немного осталось». Нужно срочно придумать, как еще заработать на жизнь, а то скоро совсем есть нечего будет.
Умывшись, присела к столу и принялась резать овощи. Сварю пустую похлебку, на мясо денег не хватило. Тишуня запрыгнул на лавку и мягко тронул лапой за колено. Этот бродячий кот прибился как-то ко мне на сельской улице и с тех пор поселился в нашей избушке.
– Брысь, котяра, для тебя точно ничего нет. Иди вон мышей лови.
Кот, словно поняв, что ему тут ничего не дадут, спрыгнул с лавки и проскользнул на улицу в приоткрытую дверь. Специально оставила щелку, чтобы заметить, когда вернется Арика.
Внезапно снаружи послышался радостный мяв, а в проеме мелькнул край зеленого платья. Дверь отворилась, и вошла моя сестра.
– Привет, постреленыш, – улыбнулась Арика.
– Не зови меня так, – насупилась я, – я уже большая.
Арика рассмеялась мелодичным смехом, ловко закидывая плащ на ржавый гвоздь. Я вновь залюбовалась редкой красотой старшей сестры: волосы рыжие, глаза необычного цвета – настолько светло-карие, что кажутся почти желтыми, кожа белая, без веснушек. Она была высокая, выше меня на полголовы, очень изящная и стройная. В свои девятнадцать лет Арика находилась в самом расцвете ведьминской чувственной и притягательной красоты. Она снова улыбнулась, присаживаясь к столу, и спросила:
– А как же мне тебя называть?
– По имени, я уже достаточно взрослая. Мне на следующей неделе исполнится четырнадцать!
– Да что ты говоришь? Уже на следующей неделе?
– Арика, ну перестань! Что ты меня дразнишь? В четырнадцать ведьма считается уже взрослой, у тебя именно в это время сила пробудилась.
Сестра внезапно погрустнела и заметила:
– Верно. Только пробуждению моей силы способствовало одно событие, и имей я возможность его изменить, то предпочла, чтобы дар проявил себя намного позже.
Я вздохнула, уловив нотки печали в ее голосе и заметив, как затуманились дымкой грустных воспоминаний ее веселые глаза. Когда Арике было всего четырнадцать лет, а мне едва исполнилось девять, нам пришлось бежать из родного дома.

Хорошо помню тот день. Было уже темно, и я крепко спала, когда мать вдруг разбудила меня, вытащив из теплой кроватки, закутала сонную в теплую шаль, вложила мою ладошку в ручку старшей сестры и, подталкивая обеих, велела спуститься в погреб. Там было холодно и сыро, я начала капризничать, а Арика, не переставая шептала мне: «Сейчас, сейчас, Алира, потерпи», все тащила куда-то за руку. В погребе оказался потайной ход, который вывел нас на пустырь за городом. Сестра упорно тянула меня в сторону леса, волоча другой рукой большой узел с вещами. Я покорно брела следом, хлюпая носом, слишком уставшая, чтобы задавать вопросы, пока мы не оказались под сенью густых деревьев. Арика потянула было дальше, но я расплакалась и села на сырую землю, отказываясь куда-то идти. Мне очень хотелось спать, а еще было слишком холодно.
Внезапно вдалеке послышался звук, похожий на хрюканье. На опушку леса, где мы расположились, выскочил огромный злющий кабан. Он был ранен, в боку торчала длинная стрела, кровь запеклась бурой коркой, но рана уже воспалилась и наверняка причиняла зверю сильную боль. Очевидно, кабан сумел скрыться от охотников, удрав подальше в чащу, но вот свою ярость ему было не на ком выместить. Зверюга, долго не раздумывая, кинулся в нашу сторону, я в ужасе закричала, закрыв глаза руками, а Арика вскочила на ноги, загородив меня собой. Мои закрытые веки осветила вспышка света. Я мгновенно распахнула ресницы и увидела лежащего на траве кабана. Его бок дымился, прожаренный до самых костей, Арика же внезапно упала на колени, а после потеряла сознание. Именно в тот момент и проснулась ее сила, спасшая жизни нам обеим. Я присела возле старшей сестры, лежащей на холодной земле, накрыла ее своей шалью, поджала ноги и просидела так до самого рассвета, гладя ее по рыжеволосой голове.

Едва лучи рассвета коснулись верхушек деревьев, девушка пошевелилась и открыла глаза. Я все так же сидела рядом, тело онемело от холода, я не могла пошевелиться и даже слова сказать.
– Алира, Лирочка, – позвала Арика, – тебе плохо?
Не получив ответа, она поднялась на колени и положила на мой лоб ладони. Я ощутила, как тепло живительными иголочками проникает в озябшее тело и заставляет кровь быстрее бежать по венам. Дыхание участилось, я смогла сделать глубокий вдох и наконец-то пошевелить кончиками пальцев.
– Лирочка, – расплакалась сестра и крепко обняла меня, – постреленочек мой, одни мы теперь остались, одни.
Она еще долго плакала, не выпуская меня из рук, а я молча сидела рядом и ничего не понимала, да и не могла тогда осознать смысл ее слов.
Потом начался долгий переход по лесу. Арика объясняла мне, что нужно торопиться, нужно уйти подальше. Мы шли целый день, а на ночь прятались в какой-нибудь заброшенной норе или пещере. Один раз мне даже пришлось ночевать в дупле дерева, а Арика примостилась на ветке. Хищники нам не попадались, наверное потому, что сестра, ведомая своим новым ведьминским чутьем, старательно обходила все опасные места. Питались мы какими-то корешками и ягодами, а пили чистую воду из бьющих из-под земли родников, иногда собирали росу по утрам, если вблизи не обнаруживалось ни одного источника. Я больше не плакала и не жаловалась, видя, как тяжело приходится старшей сестре. Однажды только спросила ее:
– Арика, как ты убила того страшного кабана?
– Это не я, Лируся, это амулет.
– Амулет?
Арика кивнула, но ничего не стала объяснять, лишь добавила:
– Он – особенный. Расскажу про него в другой раз.

Спустя несколько дней мы набрели на старый домик, скрытый густо разросшимися вокруг кустами. Крыльцо поросло травой, вьюн закрывал стены и пустые провалы окон.
Алира остановилась и закрыла глаза. Я тихонько стояла рядом, робея от вида неуютного и какого-то мрачного жилья.
– Там нет никого, – раздался голос сестры. – Уже нет. Будем здесь жить, постреленыш.
– В лесу? – спросила я.
– Не пугайся, Лирусик, привыкнем. Мы ведь настоящие ведьмы, а они часто живут в таких домиках. Вот и в этом когда-то обитала колдунья, давно очень, почти следов не осталось. Тут наверняка недалеко деревня или город какой есть. Ведьмы обычно поблизости от людей селятся, жить ведь на что-то надо.
– Арика, мне здесь не нравится.
Сестра вздохнула и потрепала меня по каштановым волосам.
– Все будет хорошо, сестренка, теперь я о тебе позабочусь.
– Рика, а когда мама вернется?
– Она не вернется, Лирусь, – ответила Арика, закусив губу.
– Почему?
– Иди сюда, Алира, – подвела меня сестра к поросшему травой крыльцу. – Я расскажу тебе, что случилось. Может, ты пока не все поймешь, но узнаешь позже, когда подрастешь.
Арика начала свой рассказ, а я сидела, слушая ее так внимательно, что даже боялась глубоко вдохнуть.
– Ведьмы отличаются от обычных людей своим даром, они многое умеют, например варить целебные зелья, как делала наша мама. Такие зелья помогают излечиться от многих болезней. Ведьмы умеют влиять на сознание других людей, внушать им что-то, например приворожить любого мужчину, и не обязательно к себе. Умеют внушить страх или наслать губительное проклятие. Некоторые любят ворожить и предсказывать будущее. У каждой ведьмы сила просыпается в разное время. Есть такие, кто очень силен, а есть и послабее. Свои чары можно укреплять, для этого много способов существует, но об этом потом. Суть в том, Алира, что люди ведьм боятся, поэтому многие истинно черные колдуньи селятся подальше от человеческого жилья, в лесу например, но некоторые из них, хорошие, и в городах живут. Люди их травницами называют. Мама наша была одной из них.
– Я знаю, у нас дома всегда травами пахло.
– Верно. А еще наша мама была красавицей.
– Как ты.
– Еще краше, – вздохнула сестра. – Знаешь, малышка, все беды у красивых женщин из-за их внешности. В нашем государстве, ведьма ты или нет, а как и любая женщина обязана признавать власть мужчины, причем любого, и беспрекословно подчиняться. Вот и в нашем городе один такой нашелся из власть имущих. Он к маме обратился за лечебной настойкой, вроде бы от колик. Когда настойка была готова, он уходить не спешил, все к маме пристать пытался, а я в дверную щелку видела. Только она его оттолкнула и велела из ее дома убираться. Он тогда ушел, но на том не успокоился и приставаний своих не прекратил. Закончилось все тем, что мама на него хворь наслала, чтобы знал, с кем дело имеет, да унялся наконец. Родные давай к нему докторов разных вызывать, лекарства давать, только ничего не помогало. Вот он и послал слугу своего к ведьме, чтобы умолил снять с него проклятие. Мама согласилась, но велела передать, чтоб ноги хозяина в ее лавке не было. Вот только слуга тот жене хозяйской проболтался, а ее страшная ревность обуяла. Она людей подговорила, насочиняла с три короба, что есть в их городе ведьма, которая ради своей выгоды порчу на добрых граждан наводит. Вот в ту ночь, Алира, толпа к нам и нагрянула. А толпа, сестренка, – это очень страшно. Она словно тупое стадо, объяснять таким людям что-то бесполезно, убьют всех, никого не пощадят. Мама меня тогда разбудила и велела бежать да о тебе позаботиться. Узел дала с вещами, велела продать, чтобы денег выручить. У нас ведь дома всегда настоящих монет мало было. Вот, в общем-то, и все.
– Рика, но может, она жива осталась?
Сестра замолчала, потом осторожно достала из-за ворота закрытого платья удивительный золотой кулон на тонкой цепочке.
– Вот.
– Что это?
– Это особенный медальон, он передается в нашем роду к старшей ведьме уже очень много лет. Когда мама велела нам убегать, она сняла его с шеи и сказала: «Теперь ты старшая в роду, Арика». А раз так, Алира, она точно знала, что с ней произойдет.
– Почему она не сбежала с нами?
– Чтобы дать нам время уйти.

Глава 2
Жертва

Мы поселились в заброшенном доме и совсем не пытались его починить, справедливо опасаясь, что если привести его снаружи в жилой вид, то всем станет ясно, что дом обитаем. Спали внутри на жестком полу, выметя наружу всю пыль, окна ничем не занавешивали. Арике приходилось использовать чары каждый раз, когда мы растапливали печь во время готовки, чтобы отвести глаза всем случайным путникам, которые могли заметить дым или почуять его запах. Сестра часто уходила в лес ставить силки на зверя, долгое время сидела, притаившись неподалеку, а едва замечала кролика или другую дичь, пускала в ход свою силу, приманивая добычу. Я научилась свежевать еще теплые тушки и довольно сносно готовить, позволяя сестре отдохнуть после охоты. Еще мы добавляли в еду корешки и травы, тем и жили. По ночам Арика пропадала в лесу, а после объясняла мне, что набирается сил. Я спрашивала, как она это делает, а сестра поясняла, что когда для меня наступит ведьминский возраст, она всему научит. Сестра разведала окрестности и обнаружила, что неподалеку действительно находится большой поселок, однако ходить туда мы пока боялись.
Когда наступила осень, нам пришлось задуматься о том, как пережить зиму. Теплой одежды у нас не было, купить ее было не на что, все вещи, отданные матерью, так и лежали в старом узелке до лучших времен. Арика пыталась придумать способ проникнуть в селение так, чтобы не вызвать лишних подозрений.
– Нам нужен какой-нибудь родственник.
– Какой?
– Кто-нибудь приезжий. Возможно, кто-то будет проезжать мимо этого поселка, я его зачарую, и он останется здесь жить, а нас представит своими племянницами. Тогда мы сможем поселиться там, не привлекая ничьего внимания.
– А почему не зачаровать кого-нибудь из жителей?
– В таких селениях обычно все друг друга знают, а родственников до пятого колена могут назвать.
– А ты справишься?
– Да, но на это потребуется очень много сил. Я ведь околдую его разум и подчиню волю, понимаешь? Придется изо дня в день поддерживать собственные чары, не позволяя ему очнуться. Это слишком тяжело, но я не вижу иного выхода. Я думаю отпустить его позже, когда в поселке все нас уже будут знать.
– А как отпустишь?
– Устроим все так, словно с ним произошел несчастный случай, а ему велю уезжать подальше и не возвращаться.
– Так можно?
– Вообще-то нет, это запрещено делать. Если инквизиторы поймают, нам не сдобровать. Вот только вряд ли здесь есть охотники на ведьм.
– Арика, расскажи мне про инквизиторов.
– Ну слушай. Инквизиторы – это всегда мужчины. Их также называют охотниками на ведьм. Еще в детстве проявляются их необычные способности – они могут видеть проявленную ведьму, а простые люди нет, при условии, что ведьма скрывает свою личину. Они также могут бороться с ее чарами благодаря внутреннему щиту.
– Внутреннему щиту?
– Да, так называют способность инквизиторов закрываться от воздействия ведьмы на разум. Они могут блокировать даже самые мощные потоки силы, передаваемые через прикосновения.
– И ведьма совсем никак не может повлиять на охотника?
– Может, если он отвлечется, и она застанет его врасплох.
– А как внушить ему какую-то мысль?
– Самый верный способ повлиять на разум охотника – через телесный контакт, когда он ослаблен или отвлечен, а потом надавить на слабое место, затмевая разум своими чарами. В миг, когда инквизитор беззащитней всего, можно внушить ему какую-то мысль. Они ведь тоже люди, обуреваемые своими страстями. Вот только есть среди них и совершенно особенные мужчины. У них помимо дара чувствовать ведьму есть способность ее выслеживать. Как у гончих псов.
– И таких много?
– Очень мало. В древности был один известный инквизитор, в наше время я о таких не слышала.
– А зачем они вообще на нас охотятся?
– Чтобы мы не нарушали закон, не губили простых людей. Многие ведьмы под влиянием второй сущности, о которой я расскажу, когда наступит твоя пора меняться, могут творить большое зло. Сама посуди: иметь такую власть над простыми людьми и не поддаться слабости ее использовать…
– А то, что ты задумала сейчас, это ведь тоже зло?
– Да. Но у нас нет другого выхода, Алира. Не для того мать пожертвовала собой, чтобы зимой мы замерзли в этом лесу.
– А как инквизитор узнает, что ведьма сотворила худое дело?
– Очень сильный почувствует, а рядовые инквизиторы могут только опросить свидетелей, доказать сложно.
– Люди и без доказательств уничтожают ведьм.
– Это верно, но инквизиторы – это высший суд. Если бы не та ревнивая мегера, натравившая свою жестокую толпу, маму вполне могли оправдать.
– Она теперь довольна, наверное.
– Я так не думаю.
– Ты что-то сделала?
– Я отомстила, Алира, и поверь, ничуть об этом не жалею.
– Месть меняет ведьму?
– Меняет. Мама была очень светлой, и ты тоже добрая, совсем как она. Я не такая. Наверное, в отца пошла.
– Почему я никогда не знала его?
– Отец бросил маму уже давно. Он не был ее законным мужем, а потому однажды просто ушел. Редко какой мужчина может жениться на ведьме и выдержать подобную жизнь: постоянно подвергаться опасности, людской неприязни, быть отщепенцем среди подобных ему.
– Арика, скажи, а инквизиторы обладают какими-то чарами?
– Нет. Их дар в необычных способностях, но колдовать они не умеют, за одним очень редким исключением – говорят, самые сильные инквизиторы, которые сразились с ведьмой и смогли победить, получают ее силу, и у них просыпается способность к колдовству.
– А как она проявляется?
– Об этом я ничего не знаю. Возможно, это лишь выдумки.

Арика 
Холодный сегодня выдался день. Долго я все-таки тянула с этим делом, нужно было раньше браться за работу. Я подула на озябшие пальцы и растерла плечи руками. Уже шестой месяц пошел, как мы с сестрой в бегах. Я старательно подпитывала свою силу все это время, поэтому должна справиться. Честно признаться, мне было страшно. Это перед младшей сестрой можно изображать из себя опытную ведьму, но какой на самом деле у меня опыт? – все, чему мама успела научить за один год. Сейчас, кутаясь в старую шаль, одолженную у моего постреленка, я затаилась в густых придорожных кустах, ожидая подходящего путника. Пока только две телеги проехали из поселка. На одной мужик вез свиней на продажу, на другой расположилась крикливая семья. И родители, и дети принарядились, не иначе на праздник или в гости. Как же я им завидую, этим обычным людям! Я бы тоже хотела так жить: иметь семью, мужа, детей, свой дом и навещать изредка родных и знакомых. Как же несправедливо относятся к ведьмам у нас в государстве! Хотя что там к ведьмам… Женщин совсем ни во что не ставят. Пока мама была жива, она нас тоже водила на праздники на городской площади, покупала вкусные пирожки, а иногда и новые наряды. Я всегда любила красиво одеваться, а Алира еще ребенок, ей все игрушки подавай да поинтересней, с загадкой какой. Славная она у меня, так на маму похожа! Как же я ненавидела эту дрянь, эту жену градоправителя. Жаль, что мама успела до своей гибели снять с него порчу. Новую я наводить не стала, сил много требует, я все эти силы на его супругу и потратила. Убить или заразить неизлечимой болезнью – это слишком, так недолго совсем черной ведьмой стать, того и гляди начну потом на себе подобных охотиться, чтобы чужую силу впитать. Я по-другому поступила – забрала ее красоту. Теперь она начнет дурнеть день ото дня, а потом ее дорогой муженек такой табун любовниц в дом приведет, что ревнивица саму себя съест от злости. Пусть это не вернет мне мать, но зато она не осталась неотомщенной.
От справедливых мыслей о мести меня внезапно отвлек шорох кустов. Я оглянулась назад и узрела, как очень осторожно со спины ко мне подползает моя дорогая младшая сестренка.
– Лирка, ты что здесь делаешь?
– Как что? Дядю пришла выбирать.
– Дядю? Мы на параде что ли? Ты видишь толпу кандидатов в дяди?
– А что, совсем никого нет?
– Был один из местных, нам не подходит.
– Ну ладно, тогда я с тобой тут посижу за компанию.
– Замерзнешь, домой бы шла.
– А там не теплее.
Я только вздохнула. Ребенок она еще совсем, любопытная, как маленький воробышек. Ну какая из нее ведьма?

Долго просидели мы с сестрой в засаде, пытаясь поймать хоть одного путника, но никто подходящий на эту роль так и не проехал. Заметив, что Алира совсем замерзла, я потянула ее за руку и потихоньку повела подальше от дороги обратно в лес. Уже вечером, когда сестренка уснула, укутанная своей шалью, я тихо присела рядом, согревая ее собственной силой, а потом снова выбралась из дома. Нельзя терять время, нужно дежурить у дороги и днем, и ночью, иначе так никого и не найдем.
Просидев в кустах почти всю ночь, к рассвету я задремала. Очнулась от стука лошадиных копыт по каменистой дороге. Открыв пошире слипающиеся глаза, внимательно присмотрелась. По разбитому проселочному тракту, освещенному светом тонкого месяца, то появляющегося, то исчезающего за тучами, неспешно ехала телега с одиноким господином. Мужчина был среднего возраста, неброской внешности, в меру упитанный и с копной пушистых седых волос. Голова его свесилась на грудь, а в ночи раздавался мерный храп. Я потихоньку выбралась прямо на дорогу, вскидывая руку и останавливая уставшую лошадь. Кобыла не успела отшатнуться, подпав под действие чар, а потому господин не проснулся. Осторожно забравшись на телегу, я коснулась ладонями его лба, и руки засветились в ночи. Я тянула магию серебристого месяца, магию духов ночи, пропуская ее через свое тело, вливая силу во впавшего в забытье мужчину, меняя его воспоминания, меняя линию жизни. Мне было больно, больно и страшно. Холод творимого черного дела проникал до самых костей, скручивая внутренности тугим узлом, меняя меня саму, меняя сущность еще совсем юной ведьмы. С тяжелым стоном выдохнув завершающие слова: «Теперь ты в моей власти», я опустила потяжелевшие руки, весившие сейчас едва ли не больше меня самой, и велела господину открыть глаза.
Взгляд его был рассредоточен, а потом сфокусировался на мне, зрачки расширились, мужчина безмолвно открывал рот, словно пытался набрать в грудь побольше воздуха.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Арон.
– Ну здравствуй, дядя Арон. Я твоя племянница Арика, а вторую племянницу зовут Алира, она уже ждет нас в заброшенном доме. Поедем, заберем ее поскорее, нам нужно найти подходящее жилье в этой деревне.
– Да, поедем, – ответил мужчина и тронул поводья.
Я тихонько пошевелила пальцами рук, снимая с лошади заклятие, и телега снова покатилась по дороге, свернув к тропинке, ведущей в сторону леса.
Пока мы забирали из дома заспанную удивленную Алиру, прихватив старый узел с вещами, лучи рассвета уже скользнули по небу, посылая розовые блики бежать по темно-синему небосводу. Лес наполнился радостными голосами птиц, лошадь понуро жевала траву, господин сидел на крыльце, опустив голову и не делая попыток пошевелиться.
– Арика, он словно неживой. Он всегда таким будет?
– Нет. Не должен, по крайней мере. Наверное, я задействовала слишком много сил. Надо отпустить его чуть-чуть, чтобы мог вести себя естественно. Теперь опасаться нечего, он считает нас своими племянницами, полагает, что мы дети его погибшей сестры и что у самого нет семьи.
– А почему он едет именно в этот поселок?
– Просто хотел увезти нас подальше от города, там у него дела не заладились, решил домик попроще в тихом месте купить.
– А из какого мы города?
– Из того, куда сельчане ездят своих кур да свиней по выходным продавать. До него как раз день пути, и людей там намного больше – не то что здесь, где все друг друга знают. Теперь поселимся и будем жить спокойно. Я смогу развивать свою силу и тебя новому учить. Тут спокойно, инквизиторов нет.
– А может, у него семья была, искать начнут? Он же ехал куда-то?
– Мы его отпустим, Алира. Месяца через четыре отпустим, дольше я не продержусь.
– Тебе очень плохо?
– Тяжесть такая на сердце, дышать трудно, и силы постоянно уходят на подпитку заклятия.
– Зря мы все это затеяли, надо было что-то другое придумать.
– Не переживай, Лирусик, все будет хорошо.
– Маме бы это не понравилось.
– Мамы больше нет, сестра, теперь мы сами по себе.

Алира 
Мы въехали в деревню на рассвете. Я оглядывалась по сторонам, подмечая, какие чистые и аккуратные здесь домики, ухоженные подметенные дворики. Нигде в канавах не видно нечистот, наверное, специально сливы прокопали. По такой деревушке сразу заметно, что местный голова – человек хозяйственный и за порядком следит. Представляю, что было бы, сунься две юные ведьмочки сюда в одиночку и попросись к кому на ночлег. Как пить дать, схватили бы да утопили в ближней речке.
Пока телега катила по довольно ровной дороге, я не заметила ни одного человека. Потом лишь поняла, что еще слишком рано, и если кто и поднялся, то это хозяйки, но только у них есть сейчас дела поважнее: коров, коз подоить, яйца у несушек собрать, а потом и завтрак на всю большую семью приготовить. Хотя все же не наблюдательная я ведьма, нет, ошиблась с выводами. Чтобы в таком приличном селении да не приметили заезжих чужаков?
Совсем скоро мы вынуждены были остановиться, повинуясь окрику седоволосого жилистого мужчины с окладистой бородой, висячими усами и довольно живого да крепкого на вид. Судя по его позе и манере вести разговор, он и был местным головой:
– Эй, путники, куда направляетесь?
Наш «дядя» Арон, который стал держать себя намного естественней с того момента как Арика поумерила собственные чары, ответил:
– Неместные мы, проезжали мимо да заехали. Уж больно понравилось! Очень у вас здесь красиво, чисто, хозяйская рука чувствуется.
Голова приосанился:
– Так оно так, я здесь за порядком слежу, а потому и чужаков просто так не пускаю. Вы кто будете?
– Из города Вильемки мы, что в дне пути от селения.
– Живность выбрать хотите? У нас домашней скотины хватает, выбирайте, кого надобно: хрюшек, кур, коз?
– Жилье я думал прикупить. На старости лет покоя захотелось, а в городе все шум да суета. Племянниц опять же хорошо в поселке растить, у вас тут нравы строгие, не то что в городах этих, не забалуешь особо.
Голова стал совсем гордым, только пушистой макушкой кивал, поддакивал. Вообще, глядя на обоих мужчин со стороны, я бы сказала, что они чем-то похожи, не зря так быстро нашли общий язык.
– Сходу, конечно, такие дела не решаются, ты зайди в дом, добрый человек, поговорим, обмозгуем, а племянницы твои пусть пока тут посидят, бабам при мужицком разговоре делать нечего.
Арон кивнул, слез с телеги и направился за старостой в дом.
– Арика, – шепнула я невозмутимой сестре, – что делать будем?
– Ничего. Он сейчас старосте денег заплатит, тот ему жилье и укажет.
– А хватит денег-то?
– Да не с пустыми же руками он ехал. Потом, правда, придется самим зарабатывать, дом на что-то выкупить нужно.
– А где работать?
– Ну как где? Дядя наш – хороший травник, будет настойки целебные жителям от хворей разных продавать, тем и на жизнь зарабатывать. Мы с тобой, поскольку племянницы его, тоже знахарскому делу обучены. Если с дядей, не приведи сила, какой несчастный случай произойдет, то мы и сами сможем эликсиры готовить.
– Хорошо ты все продумала.
– Кому-то нужно о нас заботиться.
– А здесь точно нет инквизиторов?
– Заезжие разве что.
– Страшно мне, Арика.
– А ты не бойся, Лирусик. Поскольку у меня сила проснулась, мы с тобой не пропадем.

Глава 3
Пристанище

У нас появился свой дом! Он стоял на самой окраине поселка и был совсем небольшим: с двумя спальнями, главной комнатой и кухней. Умываться приходилось во дворе, в деревянном сооружении, внутри которого находилась бочка с водой и приспособление для отвода нечистот. Я была права, полагая, что местные устроили своеобразный слив под землей. Уходил он в большой овраг за селением.
Я уже почти забыла, каково это – спать в мягкой постели на чистой простыне. Еда стала совсем другой – мы могли теперь покупать яйца, творог и молоко, которое мне всегда очень нравилось. На столе появились свежие овощи и зелень, чему я несказанно радовалась, так как не слишком любила мясо, сама не знаю почему. Наверное потому, что было жалко убитых животных.
Арон наш представился местным жителям как городской аптекарь. Сперва никто не заходил в наш дом, пока один местный пахарь, у которого зуб прихватило и который маялся им уже вторую неделю, не заглянул с горя и к нам. Необходимой травы в тщательно спрятанных на чердаке холстяных мешочках было достаточно. Мы позаботились заготовить ее заранее, пока жили в лесу, самим ведь тоже могло понадобиться. Когда эти заготовки подойдут к концу, мы еще соберем и насушим. Мне вот всегда хотелось иметь собственный садик, какой был у мамы, но разбивать такой в нашем дворике на глазах у местных жителей я не рисковала. Когда несчастный болезный пахарь постучал в дверь, Арон провел его в большую комнату, а сам наказал «племянницам» принести настойку. Мы очень быстро смешали все необходимое. Я наблюдала, как ловко Арика всыпает нужное количество травы в котелок на огне. Смотрела, как мелко она крошит зеленые листочки, растирая их ступкой в порошок в глиняном горшочке, глядела и запоминала пропорции. Чему-то в свое время меня научила мама, а моя память на ингредиенты, их количество и последовательность добавления всегда была хорошей. Жаль, не могу сказать того же о своей памяти на лица. Арика вон всех запоминала, в том числе и по именам. О каждом могла рассказать: кто, что да почему. А я раз пять с человеком пообщаться должна, прежде чем узнавать начну.
Когда все было готово, налили горячего душистого отвара в кружку и понесли нашему гостю. Пахарь выпил горькую траву и даже не поморщился – очевидно, совсем его зуб измучил за это время. Когда он отставил питье в сторону, то глубоко вздохнул, кивнул нам и стал подниматься с кресла, а затем вдруг схватился рукой за щеку и сел обратно.
– Болит еще? – спросила я как самая нетерпеливая из всех.
– Вообще ничего не чувствую, – ответил изумленный мужчина.
– Пройдет теперь ваш зуб, – добавила Арика, а потом выразительно посмотрела на Арона.
– Вы, милый человек, еще зайдете раз-другой за отваром, и уйдет боль совсем, – с важным видом добавил «дядюшка».
– Так-то конечно, зайду, стало быть, – расплылся в довольной улыбке молодой пахарь, а потом, поднявшись на ноги и поклонившись нашему замечательному «аптекарю», положил на столик монетку и, не переставая кланяться, вышел за дверь.
Мы с Арикой переглянулись, довольно улыбнувшись друг другу. Арон сел обратно в свое кресло и задумчиво уставился в окно. С нами наедине он всегда вел себя подобным образом: был слишком рассеян. Мне иногда становилось так его жалко, хотелось, чтобы поскорее прошли эти четыре месяца и Арика отпустила его обратно к родной семье.
Вообще, сестра стала меняться. Она становилась более замкнутой, сосредоточенной, по ночам часто уходила в лес. Однажды на рассвете я поднялась рано, почувствовав, что Арики нет в комнате, а когда вышла в кухню, застала ее там. Она стояла возле таза с водой и смывала с рук кровь. Я встала как вкопанная на пороге, с испугом глядя на ее ладони.
– Это ты, Алира? Что так тихо подходишь, едва не напугала меня.
– Это кровь?
– Кровь.
– Откуда?
– Потише, постреленок. Это животная кровь, не пугайся.
– Зачем она тебе?
Сестра только вздохнула:
– Лирусик, как ты не понимаешь, я ведь совсем еще молодая ведьма, мой дар только проявился, не окреп, а мне день за днем человека под чарами приходится держать. Повезло еще, что воля у него слабая. Был бы человек с сильным характером, я бы не удержала. Подпитывать силу нужно, природной магии уже не хватает, приходится жертвы приносить. Ты не переживай, воробышек, я совсем маленьких зверушек использую. Сама не хочу убивать, а приходится.
Я только вздохнула, а сердце сжалось в тоске. Не нравилось мне все это, нехорошо получалось. Поскорее бы сестра отпустила этого Арона и стала наконец сама собой.

Жизнь наладилась. В поселке к нам привыкли, постоянно кто-то обращался за разными снадобьями, пополняя наш запас монеток, только они у нас долго не задерживались. Моя прекрасная Арика обожала покупать новые наряды. Она специально ездила вместе с Ароном в город Вильемки и привозила оттуда новые покупки, впрочем, не только для себя. У меня появилась новая теплая и пушистая шубка из заячьего меха. Я очень просила сестру не тратиться на дорогие вещи, справедливо опасаясь, что стабильный заработок мы имеем только благодаря присутствию рядом взрослого почтенного мужчины.
Так постепенно миновала зима, которую мы когда-то ожидали со страхом. С тех пор как мы приехали в деревушку, прошло больше шести месяцев, наступила весна. Арика так и не отпустила Арона, не желая менять нашу устоявшуюся жизнь. Я стала замечать, что мужчина начал чахнуть на глазах, и однажды подступилась к сестре с расспросами:
– Арика, кажется, он заболел.
– Не заболел, Алира. Это сказывается его зависимость от меня.
– Что, если ему будет становиться хуже?
Арика в ответ лишь пожала плечами.
– Он может погибнуть, да, Рика?
– Ну откуда я знаю? – раздраженно отмахнулась сестра. – Что ты пристаешь с расспросами? У нас дел много, заказы выполнять надо.
– Арика, отпусти его, – не отставала я. – Отпусти. Ты обещала.
– Если отпущу, то наша жизнь изменится, мы опять останемся вдвоем.
– Проживем как-нибудь, ты сама говорила. Отпусти, Арика. Если не ради меня, то хотя бы ради памяти мамы.
Сестра возмущенно отвернулась, неосторожно смахнув со стола сухие листочки травы.
– Хорошо, уговорила. Но когда начнутся неприятности, не жалуйся.
– Не буду, обещаю тебе.
В ту же ночь мы с сестрой отвели несчастного Арона на проселочную дорогу, подальше к лесу. Когда впереди показался тракт, ведущий в ту сторону, куда направлялся полгода назад бедный путник, сестра протянула руки и, коснувшись ладонями его лба, прошептала:
– Я отпускаю тебя. Возвращайся к своей семье и забудь обо всем, что произошло. Прощай!
Я видела, как мужчина повернулся и зашагал по освещенной лунным светом дороге, как постепенно распрямлялись его сгорбленные плечи, походка становилась более уверенной. Он шел и шел и ни разу не обернулся. Мы постояли еще немного, пока путник не исчез за поворотом, а затем направились к реке.
– Вот здесь, видишь, – сказала мне сестра, – на этом бревне через протоку повесим кусочек ткани от его любимой рубашки. Так создастся впечатление, что тело зацепилось одеждой за сук, а потом лоскут оторвался и утопленника унесло дальше по течению. Думаю, далеко они искать не будут. Незачем им, он ведь приезжий, а из родных только мы с тобой и остались. Скажем всем, что ушел ночью особые травы у реки собирать, а утром не вернулся.
– Какая ты умная! Нам точно поверят.
– Должны поверить, – вздохнула сестра.
Мы сделали все так, как придумала Арика, а утром чуть свет побежали к дому головы, настойчиво стучали в двери и слезно молили мужчину поскорее выйти из дома.
– Чего у вас случилось? – спросил, ступая на крыльцо и сонно почесывая внушительное пузо, едва проснувшийся голова.
– Дядюшка не вернулся из леса, – со слезами в голосе отвечала Арика. – Просите, пожалуйста, селян отправиться на поиски. Вдруг что-то случилось!
– А чего он в лес ночью пошел?
– Травку особую собрать, цветочки для снадобья от сердечных колик, которые только ночью распускаются.
– Понятно. Вы погодите пока, сейчас мужиков кликну, сходим, посмотрим, что там в лесу. Далеко забрел?
– К реке собирался.
– Ну, домой ступайте да обождите, – кивнул голова.
Спустя несколько часов поисков мужчина постучал в наши двери. Отворив, мы с сестрой узрели на пороге самого голову да еще мужиков пять сельчан.
– Мы тут вот что нашли, – промолвил глава деревни, протягивая лоскут от «дядиной» рубахи. – Признаете?
Арика побледнела, ахнула и, выхватив лоскут, произнесла дрожащим голосом:
– Его это! А где нашли? Где сам дядя?
Голова опустил печально голову, его примеру последовали и остальные пятеро искавших.
– На сучке нашли. Там ствол дерева через протоку перекинут, а выше по течению омут. Боюсь, дядя ваш, пока цветочки собирал на берегу, поскользнулся и в воду упал. Там место высокое. Он плавать-то умел?
– Не умел, – отвечала, заливаясь слезами, Арика.
Я ни слова не произнесла, опустив голову и стремясь не испортить своей плохой актерской игрой стараний сестры.
– Вы это, погодите пока, может, не утоп. Мы еще поищем ниже по течению, вы дома будьте, сами искать не ходите.
Мы только кивнули, с обреченным видом закрывая дверь.

Глава 4
Расплата

Собственно говоря, именно с того дня мы и превратились в бедных сиротинушек, оставшихся жить в поселке в гордом одиночестве, поскольку дорогого «дядюшку», конечно, никто не нашел. За зельями люди продолжали обращаться к нам, зная, что Арон научил «племянниц» собственной профессии. Правда, в силу слишком предубедительного отношения к женщинам в нашем обществе количество покупателей резко сократилось. Разве можно сравнить солидного аптекаря и двух девчонок? Вне зависимости от людского мнения настойки наши продолжали действовать так же хорошо, принося пусть небольшой, но постоянный заработок.
Так и прожили мы в поселке еще три спокойных года. Сестре исполнилось восемнадцать. Она расцвела, стала такой красивой, что все мужчины в селении не могли спокойно пройти мимо, все оборачивались ей вслед. Я, по натуре своей будучи особой впечатлительной, волновалась, как бы из-за наследной красоты не приключилось еще какого горя. Смешно сказать, но я радовалась, что пошла внешностью не в мать, а в неизвестного мне отца. Мои волосы были не рыжими, а всего лишь темно-каштановыми с рыжеватым отливом. Глаза также не отличались особенным оттенком, оставаясь просто карими. Ростом я была пониже Арики. Единственное, что досталось мне от мамы помимо характера, была ее нежная белая кожа. Телосложением я заметно отличалась от стройной старшей сестры, хотя фигура начала оформляться только сейчас.
Достигнув знаменательного для каждой ведьмы возраста, а именно тринадцати лет, я ощутила, как во мне начались перемены. Мир вокруг заиграл необычайными красками. Я стала ощущать неприметные запахи неброской с виду травы, видела тонкую магию лунных лучей в воздухе, замечала мелькание смутных отражений в водах лесной речки. Что-то темное, тягучее, едва ощутимое, скрытое пока от меня самой, пробуждалось в душе. Ночами хотелось вырваться из дома и бежать куда-то, хотелось взлететь высоко и достать руками до лучиков тонкого месяца или крепко обхватить полную желтоватую луну и пуститься с ней в пляс. Столько смутных желаний обуревало меня, сродни чувственному удовольствию от прикосновения к чему-то очень приятному и манящему. Сестра за прошедшие годы набралась опыта. Помимо всего, чему обучила ее мать, Арика и сама впитала новые знания. Быстро приметив, что происходит, девушка потащила меня ночью в лес.
– Пришло твое время, Алира, пора начать обучение. Я расскажу все, что должна знать ведьма в твоем возрасте.
– Арика, во мне проснулась сила?
– Нет, Алира, это проснулась вторая натура. Теперь она станет руководить твоими желаниями. Ведьминская сущность намного сильнее сущности человеческой. Сила же пробудится неожиданно, а когда именно, даже я не могу предсказать. Но стоит подготовиться к ее появлению.
Мы вышли на небольшой пригорок, освещенный серебристым светом растущей луны.
– Смотри внимательно, сестра. Что ты видишь?
Я присмотрелась: в неясном призрачном свете по шелковой траве пробегали блики, то темные, то светлые, они плясали в лунных лучах, мелькали на черной коре высоких деревьев, а высоко в воздухе парили размытые туманные силуэты.
– Я вижу странные образы, словно миражи.
– Это духи ночи, а смутные блики вокруг – это магия природы. Все вокруг нас является частью твоей второй сущности. Вы – единое целое. Когда обретешь силу, ты сможешь черпать эту магию, она будет наполнять тебя и подпитывать. Очень много силы сосредоточено в воде, особенно в самых темных древних источниках.
– Это довольно странно, Арика. Я никогда не воспринимала природу так. А живые существа тоже делятся с нами энергией?
– Живые существа – источник самой большой силы. Люди могут отдать тебе столько энергии, что ты ощутишь себя всемогущей, а особенно если получишь силу другой ведьмы. Но это запрещено, Лира, это путь в один конец, путь к тому, чтобы стать черной ведьмой, стать самым безжалостным, страшным, коварным существом, не иметь возможности больше видеть магию природы, черпать силу вокруг себя. Все это закроется от тебя, останется лишь один источник – чужая жизнь.
– Ты… ты убивала животных ради силы.
– Самых маленьких, вроде мышей. Они дают жизненную энергию, без которой не потянуть слишком сложное заклятие. Мелкие животные ведь служат источником пропитания не только для людей, но и для крупных хищников, это естественно, я не нарушала законов природы.
– Как ты берешь силу?
– Смотри.
Сестра села на пригорок, коснулась земли ладонями. Я увидела, как неясные блики сформировались в тонкие темные ручейки и потянулись к ее хрупким пальцам. Тело Арики окуталось призрачной дымкой, а потом она сделала глубокий вдох и дымка эта растворилась, впитавшись в белую кожу. Сестра открыла глаза и посмотрела на меня:
– Ведьмам нет нужды подпитывать себя постоянно, мы можем набираться сил, как обычные люди, но если хочешь укрепить и развить свой дар, то будешь брать силу из природы. Черные колдуньи, которые губят людей, могут стать очень могущественными, но это зависит от количества жертв.
– А люди видят, как мы черпаем силу?
– Нет. Инквизиторы видят.
– Расскажи теперь, как действует твоя сила.
– Расскажу. Но сперва поведаю о медальоне.
Я молча присела рядом на пригорок, внимательно вслушиваясь в ее речь.
– В нашем роду испокон веков хранится эта вещь, теперь уже неизвестно, откуда она появилась. Мать рассказывала, что медальон защищает свою владелицу. Он переходит только к старшей в роду ведьме, как к самой сильной, в основном тогда, когда она уже обрела свой дар.
– Это значит, что ты сильнее меня?
– Да. И так будет всегда. Старшие ведьмы всегда сильнее.
– Помнишь, ты говорила, что медальон защитил нас от кабана?
– Да. В тот миг сила проснулась внезапно. Это случилось оттого, что мы потеряли мать, вынуждены были бежать, а потом едва не расстались с жизнью. Слишком много потрясений произошло, они послужили толчком. Нам очень повезло, Алира, потому что медальон, защищая ведьму, делает это, вытягивая ее силы.
– А если б ты не обрела дар тогда, кабан убил бы нас?
– Тебя мог убить. Действие его таково, что никто не может причинить носительнице физический вред через прикосновение, но на расстоянии медальон может действовать, лишь забирая твою энергию. Еще он питается эмоциями ведьмы: ярость губит твоего противника, жалость к нему может оставить человека или животное в живых – все зависит от характера владелицы.
– А ты могла бы сама испепелить зверя?
– Нет. На это нужно невероятно много сил. Что касается амулета, то его невозможно забрать, можно принять лишь в качестве дара. Еще одно условие, сестра: никто не должен знать о нем, это слишком ценная вещь.
– Понимаю.
– Ты всегда была умницей.
– Арика, а если меня сильно напугать, то сила проснется?
Сестра рассмеялась, а потом потрепала меня по голове и ответила:
– Не обязательно, постреленыш. Толчком для меня явилось слишком много событий. У мамы сила сама проявилась, когда ей исполнилось пятнадцать лет, а вот у нашей бабки – уже в тринадцать.
– А как еще можно разбудить дар?
– Есть несколько способов. Первый – очень страшный. Говорят, сила проявляется, стоит колдунье погубить человека. Что касается второго, то он намного приятнее – ведьме нужно провести ночь с мужчиной. Вообще, отношения между ведьмой и мужчинами – это совершенно особый и сложный ритуал. Обычно колдунья сама выбирает себе любовника, твоя вторая сущность начинает испытывать сильное влечение к конкретному человеку, причем необязательно, чтобы человеческая натура этот выбор одобряла. После совместно проведенной первой ночи у ведьмы всегда просыпается дар. Кстати, многие колдуньи используют этот метод.
– Совращают любого мужчину?
– Знаешь, Лирусь, это сложно описать. Обычно это человек, к которому тянет физически, например красивый внешне или очень сильный. Влечение в момент пробуждения сущности настолько неодолимо, что твоя вторая натура полностью подчиняет себе тело и разум, ты не видишь ничего за пеленой темных страстных желаний, не управляешь собой ты уязвима и одновременно всесильна. Именно поэтому ведьма делает выбор первой, чтобы не попасть в руки более сильного и опасного противника, который использует ее слабость в своих целях.
– А если мужчина пожелал еще непроявленную ведьму, как защититься в таком случае?
– Непроявленная ведьма столь же уязвима и слаба, как и обычная женщина, единственный путь к спасению – сбежать. Проблема может возникнуть, если мужчина знает, как пробудить в твоей второй сущности влечение. Тогда ты сама не захочешь убегать. Однако для совратителя это окончится весьма печально.
– Почему?
– Он пользуется слабостью ведьмы, ее невозможностью противостоять чувственному притяжению, взамен пробуждает ее дар, а потом получает свое проклятие.
– Проклятие?
– Становится одержим собственным влечением к этой ведьме. Его начинает преследовать ее образ днем, ночью – всегда. Желание снова обладать ею сводит его с ума. Причем сама колдунья может спокойно жить и не догадываться об этом.
– И это на всю жизнь?
– Ну как сказать… Если ведьма полюбит его, тогда все проходит само собой, а если нет, то да, будет мучиться. Некоторые не выдерживали такого, руки на себя накладывали.
– Ничего себе! А если он поймает ведьму и убьет?
– Не поможет. Вернее будет влюбить ее в себя.
– А ведьмы влюбляются?
– Конечно, мы ведь тоже женщины. Были и такие, кто ради своих любимых жизнь отдавал. Мама ведь тоже очень любила нашего отца. Она рассказывала, что это такое волшебное ощущение, когда при встрече дыхание замирает, мурашки бегут по коже, а в животе бабочки порхают.
– Арика, а это страшно – соблазнять мужчину?
– Кому как. В любом случае, бояться нечего. Ведьмы в первый раз не испытывают боли, только удовольствие. Сила страсти питает нас не хуже магии природы.
– Арика, а ты… ты это уже испытала?
– А как бы иначе я смогла тебе все описать?

Арика 
Дождавшись, пока моя сестренка уснет, я потихоньку вышла из дома. Никак не могу свыкнуться с мыслью, что Алира тоже растет. Теперь вот и ведьминская сущность проявилась. Когда со мной это произошло, все казалось естественным, а для нее как будто слишком рано. Она ведь такая маленькая! Зато очень любознательная. Поинтересовалась даже моим опытом с мужчинами.
Я не испытала робости или смущения, отвечая на ее вопрос. А чего ведьме стыдиться? Чувственность – неотъемлемая часть нашей натуры, ее неотделимая черта. Может, еще поэтому обыватели с их ханжеским взглядом на отношения мужчины и женщины так презирают ведьм, считают нас едва ли не шлюхами. Это абсолютная глупость! Просто они смириться не могут, что колдуньи сами выбирают своих мужчин, отвергая тех, кто их чем-то не устраивает. В государстве, где женщине не дано право голоса, никто не смеет вставать на пути мужественного сильного самца. Иногда просто смешно становилось, что таковыми считало себя абсолютное большинство мужчин, даже самых мелких и никчемных. Ведьма могла менять любовников по собственному желанию, но стоило ей встретить своего единственного и любимого, как только он один завладевал ее мыслями и больше уже никого не существовало. Что касается моих личных взаимоотношений, то радость любви я познала уже в пятнадцать лет. Мне ведь хотелось все ощутить, а особенно – каково это, иметь подобные отношения, что за удовольствие испытываешь, какого рода энергию получаешь. Первый опыт был с сыном нашего завсегдатая – мистера Рипкинса, он работал в деревушке пекарем. Парень был очень симпатичный, а мне благодаря собственной внешности никаких усилий затрачивать не пришлось. Потом, конечно, мужчины менялись, но делала я это крайне осторожно, насылая на каждого чары забвения, иначе по поселку давно расползлись бы слухи.
Сегодня ночью я как раз спешила на встречу с молодым пахарем, который когда-то лечил у нас зуб. Парень был застенчивый, неуклюжий, но вполне симпатичный. Мы встречались уже несколько раз, и меня все устраивало. Энергии я получала очень даже вдоволь. В последнее время стала замечать собственную зависимость от желания подпитывать себя постоянно. От этого росла моя сила, я постепенно обретала те возможности, которые недоступны были мне раньше.
Наконец я добралась до места свидания, молодой человек был уже там. Пахарь не стал терять время на слова, сразу же обнял меня и перешел к горячим поцелуям. Спустя какое-то время я, довольная и удовлетворенная тем, что сила вновь побежала по жилам, даря ощущение радости и легкости, протянула к парню руку, касаясь его лба:
– Иди домой. Завтра увидимся вновь. А о том, что случилось, ты забудешь.
Молодой человек покорно поднялся с земли и пошел обратно в поселок. Я же, удобно расположившись на мягкой траве, закинула руки за голову, рассматривая звездное небо. Внезапно треск веток сильно напугал меня. Быстро сев на земле, я устремила взгляд в сторону росшего неподалеку кустарника.
– А ну выходи! – крикнула я затаившемуся в кустах наблюдателю, вставая на ноги и приготовившись броситься к случайному свидетелю, чтобы через прикосновение повлиять на его память.
Кусты раздвинулись, на опушку вышел широко ухмыляющийся голова.
– Ну привет, красавица.
Я напряженно молчала, выжидая момент, когда смогу дотянуться до него.
– Нет, нет, и не смотри так на меня, я ведь не с пустыми руками пришел, у меня вот что есть, – произнес мужчина, вытаскивая из-за спины серебряный клинок.
Вот ведь гад, где только раздобыл?
– А я уж давно заприметил, что ты ночами куда-то шастаешь. Несколько раз следил. Неплохо время проводишь. А скажи-ка, отчего ты полюбовникам своим каждый раз что-то шепчешь? Молчишь, да? А я понял уже. Ведьма ты. И сестра твоя такая же. Я вот тут подумал, что нам в поселке с двумя ведьмами делать, утопить или мечом заколоть? Жаль только красоту такую губить. Ты ведь, смотрю, с мужчинами больно ласковая. Может, и меня ублажишь? Только штучки свои применять не вздумай, у меня на этот случай амулет специальный заготовлен. Ну, что думаешь? Выбирай: или заколем вас как миленьких, да с сестренки твоей начнем, или моей станешь?
Я стояла, молча глядя на сельского голову, а в душе разливалась черная ярость. Ах ты, мелкий червяк, вздумал мне условия ставить, угрожать жизнью сестры… Ну погоди, я тебе объясню, кто здесь хозяин! С этой мыслью я кинулась к мужчине, выбросив вперед руки, с огромным желанием выцарапать наглецу глаза. Тот резко отклонился, выставляя вперед серебряный клинок, который уперся в мою грудь, а затем вспыхнул ослепительный свет, и я отшатнулась, зажмурившись. Когда открыла глаза, узрела на земле тело мужчины. Тонкий клинок оплыл, превратившись в жидкую серебряную лужицу. Осторожно присев рядом с неподвижным телом, я протянула руку и тотчас отдернула ее. Не дышит! В этот самый момент, еще не осознавая целиком все происходящее, я увидела тонкие ручейки силы, стекавшиеся от тела мужчины ко мне: они сливались, превращаясь почти в темный поток. Коснувшись моих ног, заструились вверх, опутывая, словно кокон. Я задохнулась, закинув вверх голову. Невероятный бешеный смерч силы подхватил меня, заставив громко рассмеяться в лицо черным неподвижным небесам.

Глава 5
Новая дорога

Алира 
Проснувшись, я села в постели. За окном разгорался рассвет, еще сумрачный свет проникал в незашторенное окошко. На соседней кровати было пусто. Я быстро оделась и вышла в большую комнату, но Арики там не оказалось. Пройдя на кухню, занялась тем, что принялась толочь сухие листья в горшочке для нового заказа, с каким-то тягостным чувством ожидая возвращения сестры. Вскоре снаружи раздался звук шагов, в отворившуюся дверь ступила Арика. Она молча повесила на крюк плащ, провела рукой по волосам, потом посмотрела на меня. В испуге я выронила ступку, уставившись в глаза сестры. Их светло-карий окрас приобрел более темный оттенок цвета мокрой земли. Он слишком резко оттенял ярко рыжие волосы, которые сейчас будто светились. Мне вдруг захотелось отшатнуться прочь, но я собрала всю силу воли в кулак, отчетливо осознавая, что это моя сестра.
Арика задумчиво поизучала меня взглядом еще какое-то время, а потом неожиданно спокойно произнесла:
– Я думала, ты испугаешься.
– Я не привыкла бояться тебя, сестра.
– Ты всегда была очень верной, Алира. Не предашь меня и теперь, так ведь?
– Что произошло, Арика?
– Нам снова нужно бежать, Лирусик, – ответила сестра и как-то горько рассмеялась. – В этот раз из-за меня. Я убила человека. Это произошло случайно, но он мертв, и повернуть время вспять я не в силах.
– Ты впитала его энергию, оттого глаза потемнели?
– Я не специально, сестренка, правда. Я разозлилась и кинулась на него, моя вторая сущность была в такой ярости, что даже не обратила внимания на его клинок, а потом сработал амулет, защищая меня. Теперь голова погиб, а нам срочно нужно уходить.
Я кивнула, не допуская и мысли о том, чтобы возразить сестре.
– Собери вещи, что еще остались от материнских даров, не забудь теплую одежду, а я возьму монеты и украшения. Большую часть всего накопленного придется бросить здесь, все мы не утащим. Уходя, подожжем дом.
Я снова кивнула, отряхивая руки от травяной пыли и направляясь в сторону спальни.

Мы с Арикой уехали на нашей старой телеге, покинув поселок еще до того как жители успели встать с кроватей. Шел уже пятый день пути. Мы удалялись в сторону главного города, в котором находился совет сильнейших родов – главный руководящий орган в нашем государстве. Стоит ли говорить, что состоял он из одних мужчин. Сестра сказала, что так легче будет затеряться. Теперь, когда она превратилась во взрослую, сильную и опытную ведьму, для нас лучше всего было поселиться неподалеку от столицы в провинциальном городке – так мы могли надежнее замести следы, а в Сильвертон ехать опасались из-за инквизиторов.
Когда мы подъезжали к одному оживленному городу, у лошади слетела подкова. Арика спрыгнула с телеги и наклонилась к копыту, пытаясь понять, что же делать в таком случае. Вдруг рядом раздался приятный мужской голос:
– Дамы, вам нужна помощь?
Я повернула голову и узрела симпатичного молодого человека среднего роста со светлыми волосами и светло-серыми глазами. Он вежливо приподнял шляпу, кивая мне, а после повернулся к Арике, приветствуя сестру, и остолбенел.
Арика как раз скинула с головы капюшон и, подняв голову, смотрела на вежливого юношу с некоторым досадливым выражением на красивом лице. Я поняла, что досада эта относится к лошади, а не к нашему случайному знакомому.
– Подкова слетела. Теперь кобыла натрет копыто и будет хромать, – ответила она. – Вы можете что-то с этим сделать?
– Я… я… – произнес молодой человек и снова замолчал.
Арика внезапно улыбнулась и заметила:
– Если не знаете, что ответить, то мы сами разберемся, не будем вас отвлекать.
– Что вы, что вы, – пришел в себя парень, – прошу прощения, я ведь даже не представился. Меня зовут Артуан Леребо, живу в этом городе, куда вы как раз направляетесь, я сын тамошнего градоначальника. Увидел, что дамам требуется помощь, и решил оказать услугу. Вы позволите?
– И как вы нам поможете? – ответила сестра, поражая меня своей манерой разговора. Она определенно кокетничала с молодым человеком, который и так с трудом дышал от переполнявших его чувств.
– Давайте впряжем в повозку мою лошадь, – ответил он, спрыгивая с холеного коня, ничем не напоминавшего тягловую кобылку. – Я покажу вам, где находится кузня, а потом, если разрешите, провожу туда, куда вы хотели добраться.

Молодой человек по имени Артуан всерьез взялся оказывать помощь двум незнакомкам и не только помог отвести лошадь на кузню, но и доставил нас в местную гостиницу, договорившись с тамошним хозяином, который не переставал льстиво улыбаться и кланяться сыну градоначальника, не брать с нас ни копейки за постой. Он все расспрашивал, где мы собираемся жить в дальнейшем, а когда узнал, что облагодетельствованные им дамы сегодня лишь приехали в этот город и родственников здесь не имеют, сразу же вызвался подыскать приличный дом. Мне было очень неловко пользоваться добротой славного юноши, но Арику это ничуть не смущало. Она благосклонно кивала на его предложения так, словно это не он нам помогал, а мы оказывали ему величайшую услугу.

Спустя несколько месяцев две беглые ведьмочки прочно обжились на новом месте. В качестве жилья нам достался очень симпатичный домик недалеко от центра города. На первом этаже находилась лавка пряностей, а на втором располагались жилые комнаты. Жили мы тихо и спокойно, никто нами не интересовался и косо не глядел, а все оттого, что у нас был молодой, но влиятельный покровитель.
У Арики завязался бурный роман с Артуаном. Молодой человек сходил с ума от страсти к сестре, а девушка позволяла себя любить и баловать. У нее уже скопилась уйма нарядов и украшений. Нам даже работать не приходилось, потому что содержание своей обожаемой любовницы Артуан полностью взял на себя. Какие-то особо надоевшие вещи Арика попросту выкидывала на улицу, а часть отдавала портнихе, чтобы подогнать под мой размер. Я новых вещей не требовала, но зато очень любила прогуливаться мимо известного магазинчика «Диковинные чудеса», в витрине которого было выставлено множество забавных замысловатых вещиц. Однажды хозяин, давно уже заприметивший любопытную девочку, пригласил меня внутрь:
– Эй, девчушка, заходи, чего снаружи толчешься? Любопытно тебе, как все устроено? Ко мне многие мастера этот товар сносят, пользуется спросом, знаешь ли. Ты, погляжу, девочка любознательная, хотя такие вещи больше мальчишкам нравятся. Заходи, не бойся. Жарко сегодня, покупателей нет. Хочешь, расскажу, как что работает?
Я не стала упорствовать и с радостью приняла приглашение словоохотливого хозяина магазина, которого звали мистер Донталь. С удовольствием зашла внутрь и осторожно протянула руки к маленькой мельнице, с лопастей которой лилась вода, стекая в маленькое озерцо, вырезанное в деревянной основе. Вещица была настолько искусно выполнена, что казалась почти настоящей.
С того самого дня мы с мистером Донталем подружились. Сестра не бросала своих занятий со мной, но в свободное от них время я с удовольствием забегала к хорошему знакомому и, устроившись с очередной вещицей в руках на деревянном стуле возле стойки, с интересом слушала его рассказы о том, как устроен механизм той или иной диковинки.
Однажды, когда возвращалась из магазинчика домой, я натолкнулась по дороге на Арику. Она стояла на обочине, задумчиво склонив голову набок и слушая речь молодой черноволосой девушки, в которой я с первого взгляда безошибочно определила ведьму. Заметив меня, сестра махнула рукой и, кивнув напоследок быстро отвернувшейся в противоположную сторону девушке, направилась ко мне.
– Что, постреленок, опять в свой магазин ходила?
– Да. Арика, а кто эта девушка?
– Еще одна ведьма. Ты же не думала, что мы одни во всем городе?
– А если бы вас инквизитор заприметил?
– Лира, ну ты же знаешь, что здесь на весь город один старый инквизитор и то не из числа сильных. О чем нам волноваться?
– А что она от тебя хотела?
– Идем домой, по дороге расскажу.
Мы повернули с сестрой в сторону дома, и она начала тихо рассказывать про девушку, которую звали Велорика.
– Вела давно здесь живет. Она поведала мне, что существует целое сообщество сестер, таких же ведьм, как и мы с тобой. Многим, знаешь ли, приходится скрываться или жить в бегах. Сестры стараются помочь друг другу, предупреждают, делятся новостями.
– Я не знала, что есть нечто подобное.
– Я тоже не знала. Но теперь мы не одиноки. Знаешь, Алира, Вела предложила мне перебраться в главный город, сказала, что там больше возможностей для развития дара, к тому же там живет много сестер. Она даже знает одну избушку в лесу возле Сильвертона, в которой мы могли бы укрыться при случае, а работу я получу в травяной лавке.
– Арика, но там ведь много охотников на ведьм и они точно из числа сильных. Может, не стоит уезжать отсюда?
– Видишь ли, Лирусик, Велорика предупредила, что градоначальник в последнее время особо заинтересовался избранницей собственного сына. Ты еще не знаешь, но Артуан сделал мне предложение.
– Правда, Арика?
– Правда.
– А ты?
– А что я? Не буду же соглашаться. Если выйду замуж за сына градоначальника, то его отец вмиг наведет справки и узнает, кто мы такие. Думаешь, он позволит сыночку жениться на ведьме? Нет, дорогая сестра, думаю, лучше будет уехать и затеряться в огромном столичном городе, где тысячи жителей. Вела научит нас основным приемам, как скрыться от инквизиторов. У ведьм много ходов разработано, много существует укрытий.
– Рика, ты знаешь, я всегда последую за тобой, вот только…
– Что только?
– Артуан тебя очень любит. Ты так просто бросишь его?
– А что я могу поделать? Он влюбился сам, по собственной воле, а такие чувства ведьма контролировать не в состоянии. Если мужчина, постреленок, искренне влюбляется в ведьму, то он всегда будет ее любить, и с этим ничего не поделаешь.
– Как же так?
– Все оттого, что настоящую любовь чарами не отвадишь. К тому же ведьмы не похожи на обычных женщин, мы просто не можем надоесть мужчине и всегда будем будоражить его, привлекать собственной чувственностью, пробуждать желание.
– Но тогда просто внуши ему, чтобы постепенно смог вернуться к нормальной жизни.
– Да зачем мне это делать?
– Разве тебе его не жалко?
– Глупости, Алира. За что его жалеть? Я и так потратила на Артуана уйму времени и, поверь, доставила ему незабываемое удовольствие.
– Но он заботился о нас, помогал.
– Умеешь же ты прицепиться! Хорошо, если я внушу ему, что он должен смириться с выбором родителей и жениться на какой-нибудь благообразной девице, завести кучу детей и быть вполне довольным собственной участью, ты отстанешь?
– Да.
– Что ж, только ради тебя.

Глава 6
Главный город

Спустя несколько месяцев 

Арика 
Я вернулась в нашу избушку на краю леса, где застала ожидавшую меня сестру. Она сидела такая важная, что даже отважилась указывать мне, как теперь ее называть. В свои почти четырнадцать лет Алира не слишком переменилась, все еще оставаясь для меня той самой малышкой, заботу о которой я взяла на себя пять лет назад. Я ведь хорошо помнила о ее дне рождения и уже приготовила подарок из этих ее любимых необычных штуковин, который малышке точно понравится. Что она в них находит? Ведь купить новый наряд или украшение, что подчеркнут твою привлекательность, намного приятнее.
Сегодня ночью я вновь отправлюсь на совет ведьм. Велорика обещала познакомить с нашей предводительницей. Она рассказала, что это удивительная женщина, которая собирает вокруг себя сторонниц, созывая всех ведьм и каждой предлагая изменить собственное положение. Мне очень хотелось послушать ее, узнать, что за взгляды распространяет эта обретшая небывалую популярность в рядах сестер загадочная Сантана.

Алира 
Мы все-таки перебрались поближе к главному городу Сильвертону. Арика нашла себе работу, я же в основном находилась в избушке. Сестра полагала, что так для меня безопаснее. Я часто пропадала в лесу, собирая разные травы для зелий Арики или занимаясь готовкой. Избушка находилась рядом с деревней, где я и покупала овощи. Жаль только, что денег у нас вновь было немного, едва хватало на продукты.
Иногда Арике приходилось оставаться на ночь в городе, выполняя дополнительные заказы, а мне – проводить ночи в избушке одной. Однажды я прождала ее целых два дня, но сестра так и не вернулась. Тогда я отправилась в город пешком, узнать, что случилось. Я знала лавку, где работала Арика, и пошла прямо туда. Когда я тихонько, стараясь не путаться под ногами прохожих, брела по мостовой, то заметила, как на дороге что-то блеснуло. Присмотревшись, поняла, что это монетка. Я быстро кинулась в ту сторону и подхватила серебряную кругляшку, радостно зажала ее в руке, когда рядом вдруг мелькнула чья-то тень и, подняв голову, я узрела фигуру высокого человека, бросившегося наперерез мчавшемуся прямо на меня коню. Человек повис на поводьях, упираясь ногами в землю, отчего конь встал на дыбы, сбросив с себя седока. Я в панике зажала монету в руке, застыв на месте подобно изваянию, а не бросившись наутек, как поступил бы любой здравомыслящий человек. Мужчина, спасший меня, выпрямился, отпустил поводья и, глядя сверху вниз на охающего и стонущего на земле всадника, грозно спросил его:
– Ты куда несешься, дурак, не видишь ребенка на дороге?
– Эту оборванку? – выплюнул сквозь зубы перепачканный грязью наездник.
– Оборванка или нет, а ты едва девочку не убил.
– Да от этой бедноты не убудет. Одной больше, одной меньше… Сама, небось, до совершеннолетия не доживет.
Человек, уберегший меня от несчастья, ничего не ответил, но я заметила его легкий кивок в сторону тротуара. В ту же секунду оттуда подошли два стражника, схватили побледневшего наездника и потащили его куда-то, постепенно теряясь в толпе. На тротуаре уже собралось порядочно зевак, получивших возможность насладиться преинтереснейшим зрелищем.
Мужчина в этот момент повернулся ко мне и упер руки в бока.
– Ну и куда ты лезешь? Мама не учила тебя, что не нужно выбегать на дорогу? Здесь кареты ездят, лошади скачут.
– Я… я случайно.
– Случайно она! – проговорил мужчина, протягивая мне ладонь.
Я подала руку и поднялась, потихоньку разглядывая весьма привлекательного молодого человека. Ему на вид было лет двадцать семь, волосы темные густые и немного волнистые, черты лица правильные, волевой подбородок, высокий лоб, нос прямой, брови черные вразлет, резко очерченные чувственные губы. А глаза его были ну невероятно синие, такие красивые-красивые, и в глубине их светились смешинки. Он явно потешался над создавшейся ситуацией.
– Зачем на дорогу полезла? – спросил он меня, выводя на тротуар.
– Я монетку обронила.
– Обронила?
– Ага.
– Ясно. Возьми вот еще несколько, чтобы под копыта не бросаться, если снова уронишь. – С этими словами он сунул руку в карман, а затем раскрыл мою ладошку и насыпал на нее несколько серебряных монет.
– Ну давай, беги домой, – улыбнулся он ласковой улыбкой, от которой вдруг быстрее забилось сердце, и, взъерошив мои волосы, отвернулся, удаляясь прочь по мостовой. Я проследила за ним взглядом и увидела, как мужчина подошел к невысокой миловидной блондинке, с гордостью взиравшей на него и одарившей своего героя поистине влюбленной улыбкой. «Жена» – поняла я, обратив внимание на то, что девушка находится в интересном положении.
– Кристиан, ты такой смелый, – донесся до меня ее голос.
Только сейчас обратила внимание, что пару сопровождает вооруженная охрана. Мужчина слегка склонился к спутнице, а сильная рука скользнула на талию, осторожно и нежно притягивая хрупкую фигурку к себе. В сердце странно защемило и захотелось опустить глаза от чувства неловкости, рожденного едва уловимой интимностью этого жеста, словно я подглядывала за чем-то очень личным, не предназначенным для посторонних глаз. Мой спаситель помог девушке забраться в богато украшенную карету, сел сам, а затем они уехали.
– Видал? Знаешь, кто это? – раздался за моей спиной низкий мужской голос.
– Кто?
– А ты по гербу на карете не понял?
– Да не рассмотрел герб-то.
– Кристиан Саркис.
– Да неужели?
– Точно он.
– Давно ли приехал?
– Да кто его знает… Видать, дядя вызвал.
– Ишь ты! Не иначе заварушка какая намечается.
Дальше я не смогла расслышать слов ответившего, так как разговорчивые приятели уже удалились на приличное расстояние. Толпа постепенно редела, зеваки разбредались в разные стороны, а я так и стояла посреди мостовой, словно впав в ступор и видя перед глазами красивое мужское лицо с ласковой улыбкой и синими-пресиними глазами. Я судорожно сглотнула и поняла, наконец, что карета давно уже скрылась из виду. Помотав для верности головой, чтобы прояснить затуманенные мысли, развернулась и продолжила свой путь к лавке Арики.

Сестра оказалась на месте, в лавке было всего несколько посетителей. Я тихонько зашла внутрь полутемного прохладного помещения, потревожив висящий над дверью медный колокольчик. Пройдя подальше в уголок, присела на стул, ожидая, пока Арика освободится.
Быстро разобравшись с покупателями, сестра махнула мне рукой, подзывая к прилавку.
– Ты что пришла? Одна до города добиралась? Почему вся в грязи? Случилось что-то?
– Это я упала на мостовой. Зато монетки нашла, вот, держи, – и я пересыпала на ладонь сестры монетки, подаренные щедрым симпатичным господином, едва удержавшись от желания попросить оставить одну на память. – Тебя два дня дома не было, я испугалась, как бы чего не случилось. Все в порядке, Арика?
Сестра вдруг улыбнулась мечтательной улыбкой и произнесла:
– В порядке.
– А почему ты не возвращалась? Я начала волноваться. Неужели заказов больше стало?
– Нет, Лира, их даже меньше.
– Чему же ты тогда улыбаешься?
– Я встретила его, сестренка, – ответила Арика, опуская горящие ярким огнем глаза.
– Кого его?
– Реналя.
– А кто такой этот Реналь?
– Он… – произнесла девушка с придыханием, – он самый красивый, самый сильный и лучший. Он такой, Алира!.. Я как будто умираю в его присутствии, у меня в груди все горит.
– А где ты встретила его?
– На улице. Случайно натолкнулась, когда шла в лавку.
– Ты из-за него домой не приходила?
Извини, постреленыш, я совсем забыла о времени. Я даже сейчас работаю, а все мысли о нем и о том, когда же он придет, и мы снова увидимся.
– Ты влюбилась, Арика?
– Наверное. Мурашки по коже точно бегут, когда он меня обнимает.
– Он, должно быть, и правда самый лучший, раз завоевал твою любовь.
– Он изумителен, Алира. Я никогда не встречала подобного мужчину.

Арика 
Роман с Реналем вскружил мне голову. За всю жизнь я ни разу не испытывала подобных ощущений: у меня перехватывало дыхание, я готова была умереть ради него. Сегодня ночью нас вновь собирала Сантана, а мне так не хотелось тратить то драгоценное время, что могла провести вместе с ним, на очередное собрание. Вот только наша предводительница сказала, что дело срочное.
Я закуталась в плащ и отправилась в тайное место. Сантана меняла время и место сбора каждый раз, опасаясь слежки или преследования, ставя нас в известность посредством спрятанных в укромных местах записок или через других сестер. Я добралась до неприметной беседки в зарослях городского сада и, оглядевшись по сторонам, осторожно взошла по ступенькам. Внутри было темно, и с первого взгляда казалось, что никого нет. На самом деле здесь находилась не одна Сантана, а еще пять ее приближенных ведьм. Она нас так и называла: «Мои сильнейшие приближенные».
– Арика? – раздался тихий шепот Сантаны.
– Да, – так же тихо ответила я.
Из темноты беседки выступили закутанные в плащи женские фигуры.
– Я созвала вас сегодня, чтобы предупредить о новой опасности, сестры.
– Говори, мы слушаем тебя, – ответила одна из фигур.
По голосу я узнала ведьму Августину – одну из таинственных колдуний, неизвестно откуда появившуюся и быстро влившуюся в наши ряды. Она даже меня пугала своей силой и жестокостью, не говоря уже о других, более юных и чистых ведьмах.
– Сестры, нам грозит большая опасность. В стране появился охотник.
– О чем ты говоришь, предводительница? – Мы принципиально не называли Сантану по имени на своих встречах.
– Настоящий охотник, сильнейший инквизитор. Он выслеживает нас словно гончий пес, он не ошибается и не отступает. Уже несколько ведьм пострадали от его действий. У него слишком мощный внутренний щит и железная воля.
– Как его имя?
– Другие псы инквизиции зовут его Вильдан. Они теперь все ему подчиняются.
– Но охотников не было уже несколько веков, откуда он взялся? Есть ли способ его устранить?
– Вспомните происшествие на площади, сестры. Мы тогда допустили одну большую ошибку.
Все замолчали, напряженно вслушиваясь в ее слова, а я прикрыла глаза, вспоминая то, что случилось на городской площади.

Глава 7
Пробуждение инквизитора

После знакомства с Сантаной я была очарована ею, как и все остальные ведьмы. Очевидно, у колдуньи был сильнейший дар убеждать всех и каждого в собственной правоте. Она была удивительная – красивая и невероятно сильная для ведьмы, сильнее даже самых могучих из нас, и дар ее постоянно рос. Спустя месяц после знакомства с предводительницей я осознала, что, как и остальные, попала в полную зависимость. Это казалось совершенно невероятным, но когда колдунья говорила, все слушали и исполняли. Меня же вдохновляли ее смелые и безумные идеи. Она рассказывала о том, о чем невозможно было раньше и помыслить. Свобода – это слово было лишь пустым звуком, власть – из разряда недостижимых глупых фантазий. Сантана же объясняла нам, что для ведьм возможно все. Мы станем независимы, сможем распоряжаться собственными жизнями, займем положение наравне с мужчинами. Из гонимых созданий превратимся в хозяек своей судьбы, а простой народ станет нам подчиняться и почитать как великих благодетельниц и защитниц.
Сантана сразу заприметила меня, стоило Велорике нас познакомить. Она принимала в ряды своих сторонниц только тех ведьм, которые приносили ей клятву верности, тех, кто обещал никогда не причинять зла ей или сестрам. Я тоже принесла подобную клятву, а после невероятно удивилась, узнав, как много колдуний собралось уже под ее началом. Вот только лично к себе предводительница приближала далеко не всех. Сантана делила нас на светлых и темных, а из рядов темных выбирала сильнейших. Не знаю, почему ей приглянулась именно я, у нее уже было пятеро приближенных. Вот только спустя некоторое время после знакомства колдунья подошла ко мне и, глядя прямо в глаза, спросила:
– Тебя зовут Арика? В тебе чувствуется сила. Не хочешь ли стать еще сильнее?
– Каким образом?
– Я чувствую, что ты уже убивала людей.
– Это был только один человек, и произошел несчастный случай.
– Но ты впитала его жизненную энергию. Если хочешь, идем сегодня вечером со мной, я покажу, как еще можно увеличить твой запас сил.
– Хорошо, – ответила я, мучимая любопытством и какой-то смутной тревогой.

Этой ночью Сантана отвела меня в затхлый темный каземат в подвале огромного здания. Нас впустил внутрь закутанный в плащ человек в маске на лице, отворивший потайную дверь. Говорил он шепотом, раболепно склоняясь перед предводительницей.
– Кто это? – спросила я.
– Один из инквизиторов, – рассмеялась Сантана, – и мой верный раб, поставляет мне пищу.
– Пищу?
– Да. Ведьм, осужденных на казнь. Кого-то, совершившего тяжкое преступление, казнят прилюдно, закалывая серебряным кинжалом на площади, а здесь умирают те, к кому проявили милость, решив не выставлять на потеху толпе.
– А что мы здесь делаем?
– Сейчас увидишь.
Мы прошли дальше и вошли в крохотную сырую каморку без окон. К стене была прикована грузная фигура пожилой ведьмы. Она даже головы не подняла на шум, такой казалась измученной.
Сантана вошла и кивнула следовавшему за нами инквизитору. Мужчина прошел к небольшому столу в углу и взял тонкий серебряный клинок, потом подошел к ведьме и без лишнего шума очень быстро вонзил клинок ей прямо в сердце. Жертва не успела издать ни звука. Я лишь зажала в испуге рот руками, а Сантана закрыла глаза, и к ней потянулись темные нити силы. Спустя несколько мгновений все было кончено, и предводительница оценивающе окинула меня довольным взглядом почерневших глаз.
– Вот так я черпаю свою силу.
– Но они ведь ведьмы, одни из нас.
– Они осуждены на казнь. Если их просто убьет инквизитор, то их дар пропадет впустую. Нам же сила колдуньи пригодится для великого дела, мы сможем защитить себе подобных, чтобы они больше не погибали в таких вот затхлых темницах.
Это звучало довольно странно. Зачем наблюдать за убийством, когда можно вызволить ведьму и приобрести новую соратницу и последовательницу? Однако Сантана утверждала, что в таком случае ее быстро выследят, едва лишь обнаружат побег. Она говорила, что сестры помогают ей, отдавая собственные жизни и делясь собственным даром. Она очень хорошо умела все объяснять, наша мудрая предводительница. Не знаю даже как, но в конце концов она убедила меня, что поступать так вовсе не столь ужасно, как может показаться вначале. А позже я и сама стала, следуя за ней, питаться чужой энергией, ощущая, как растет внутренний запас, укрепляется дар, как сила бурлит в венах. Я могла уже воздействовать на людей не только через прикосновения, но и на расстоянии. Не одну меня Сантана подпитывала подобным образом, остальные пятеро приближенных тоже оказались в зависимости от источников силы. Позже колдунья объяснила, что готовит нас к одному великому событию.
– Мы совершим акт возмездия, сестры. Мы покажем собственную силу и припугнем обывателей, заставим власть имущих трепетать от страха и склониться перед нами. Придет время, и они дадут нам все, о чем мы попросим, а потом именно ведьмы станут править этой страной, получая то, что заслужили по праву.
– Как мы покажем величие? – задала вопрос Августина.
– Устроим показательную казнь на площади.
– Зачем?
– Ведь они казнят наших сестер: душат, топят, закалывают кинжалом. Мы тоже проведем свою казнь. Пусть поймут, что с ведьмами шутки плохи, что сила на нашей стороне. Взгляните сюда: главная площадь выполнена в форме круга. Ваша задача – встать с шести сторон вот в этих углах, а затем все вы объедините силу, она прольется на этих жалких горожан огненным потоком и уничтожит всех, кто окажется на площади в тот момент. Ваша задача потом – быстро уйти и не быть пойманными инквизиторами.
Мы исполнили все в точности, согласно плану. Только позже я задумалась, почему сама Сантана не была с нами, но объяснила все ее дальновидностью и предусмотрительностью.
В тот день на площади было не слишком много людей и ни одного инквизитора. Мы встали по периметру, как велела предводительница, а потом потянулись мысленно друг к другу, объединяя и сплетая собственную силу. Сперва никто не обратил внимания на одинокие фигуры, замершие в разных концах площади, но когда огненные змеи потянулись по воздуху, формируя в вышине огненный шар, раздались крики. Мы опустили руки и мгновенно отступили в подворотни. Кто-то из людей тоже бросился бежать, но было уже слишком поздно. Шар взорвался, посылая огненный поток, сметавший все на своем пути. Он не смог покрыть площадь целиком, но уничтожил то, что оказалось в непосредственной близости от места соединения ведьминских заклятий. Воздух вокруг огласился криками раненых и пострадавших, донесшихся до нас уже издалека. Торопливо следуя узкими закоулками, мы с сестрами быстро исчезли с места преступления.

Кристиан 
Проводив жену до нашего особняка в Сильвертоне и поцеловав ее на прощание, я быстро сбежал по ступенькам к карете, как всегда обернувшись внизу, чтобы улыбнуться Лидии и поймать в ответ ее немного грустную улыбку, от которой сердце сдавило желанием подняться обратно и никуда не уезжать сегодня. Она стояла наверху, а ветер слегка развевал светлое платье, обнимавшее располневшую фигурку моей хрупкой и нежной жены. «Ты счастливчик, Крис! – нередко говаривал мой брат. – Если бы мне довелось иметь рядом женщину, подобную Лидии, я бы предпочел сам погибнуть от моровой лихорадки, лишь бы не потерять ее». Я лишь улыбался его словам, предпочитая держать свои чувства при себе, делясь ими только с той, кто пробудила эту нежную любовь, подобную бесконечному желанию заботиться о ней, радовать каждый день, носить ее на руках, чтобы вновь и вновь видеть на самом прекрасном лице улыбку. Усилием воли подавив эмоции, грозившие лишить дядю моего общества сегодня, я забрался в карету и отправился в дом совета. Подъехав к главному крыльцу обширной, богато украшенной резиденции, взошел по мраморным ступеням под сень высоких колонн, ступив под прохладный свод оплота мира и стабильности нашего государства.
Поднявшись по удивительной янтарной лестнице к дверям парадной залы, подождал, пока мажордом объявит о моем прибытии. Я ожидал застать дядю одного, но был очень удивлен, увидев всех семерых глав вместе. Дядя мой, Бенедикт Саркис, являлся председателем сего могущественного правительственного аппарата. Он поднялся с роскошного бархатного кресла с золочеными подлокотниками, ничуть не боясь проявить излишнюю фамильярность, и, приблизившись ко мне, крепко обнял.
– Кристиан! Как я рад, что ты приехал.
– Я не мог отказать вам в просьбе, дядя. Вы написали, что дело срочное.
– Очень сожалею, мой мальчик, что вынужден был настоять на твоем приезде вместе с Лидией. Я понимаю, как тяжело ей путешествовать в ее положении, тем более срок уже поздний, но это необходимо было сделать из соображений безопасности.
– Дядя, я готов выслушать вас и членов совета. Ни к чему пустые слова, давайте перейдем сразу к делу.
– Понимаю, Кристиан, тебе уже не терпится вернуться домой. Вот только разговор наш может затянуться.
На беседу с дядей и членами совета ушло несколько часов. Мне в подробностях описали сложившуюся в стране ситуацию. Оказывается, вот уже несколько месяцев как в государстве объявилась некая ведьма Сантана. Весьма могущественная колдунья. Основным же даром этой женщины являлась способность убеждать остальных ведьм, тех, кто рискнул присоединиться к этой странной авантюристке, в том, что стране нужны перемены, что ведьмам пора изменить собственное положение и из гонимых несчастных созданий превратиться в могущественных властительниц государственной власти, диктующих собственную волю простому народу. Не понимаю, как она смогла убедить многих женщин в разумности такого бреда, но только все больше и больше сторонниц темной профессии стекались под ее знамена. Она не останавливалась даже перед инициацией еще не проявленных юных ведьмочек, отравляя светлые умы ядом своих свободолюбивых коварных замыслов. Прослушав до конца донесения и доклады, собранные обширной агентурной сетью могущественного совета, я четко уяснил одно – эта неизвестная и неуловимая Сантана пытается развязать в государстве войну с целью сосредоточить власть в собственных руках. Вот только война больше будет похожа на бойню. Если ведьмы с их черной силой выступят против обычных людей, то у последних не останется шанса.
– Какие придуманы методы борьбы, дядя?
– Мы ищем по всей стране одаренных мужчин, выявляем инквизиторов даже в заброшенных селениях. Нам необходимо создать некий могущественный оплот, силу, способную противостоять ведьмам.
– Как я понял, ситуация довольна серьезная.
– Именно так, Кристиан.
– Что требуется от меня?
– Нам нужен твой дар, племянник, твои исключительные способности, чтобы выследить и устранить эту Сантану.
– Дядя, сколько раз повторять вам, я не инквизитор. Пустите по ее следу ваших верных псов, ваших агентов.
– Она не просто человек, Кристиан, она могущественная черная ведьма, очень могущественная.
– Я много раз повторял вам в прошлом и повторю сейчас, я не охотник.
– Ты охотник, мой мальчик, охотник от рождения. Вспомни нашего далекого предка, того известного инквизитора, обладавшего редкой способностью выслеживать любую ведьму. У тебя его талант, мой дорогой, ты не имеешь права тратить этот талант впустую, особенно сейчас, когда мы все нуждаемся в тебе.
– Я не желаю убивать женщин, пусть они и ведьмы.
– Не убивай. Просто найди нам ее, это только в твоих силах. Поверь, присутствуй здесь сейчас Лидия, она бы тоже просила тебя об этом. Только подумай, какая опасность может грозить ей и вашему будущему сыну, если дать этой ведьме развязать войну.
– Дядя, мое решение окончательно.
– Хорошо. Я понял тебя, Кристиан.

Когда я направился к выходу из здания совета, дядя последовал за мной.
– Я провожу тебя, Кристиан.
– Конечно.
– Дорогой племянник, ты знаешь, как я забочусь о вас: о тебе, Лидии, вашем будущем ребенке, о нашем любимом Питере – я стремлюсь защитить свою семью. Вы самые дорогие для меня люди на свете!
– Я знаю, дядя.
– В нашей истории были времена, которые тщательно сокрыты от ушей и глаз простых обывателей. Точнее, знают об этом времени только правители страны, то есть совет родов. Старые рукописи хранятся в надежном месте. В этих древних письменах рассказывается о временах, когда одаренные женщины правили королевством. У них была и своя королева. С одной стороны, их дар приносил пользу людям, с другой, они легко губили неугодных. Настало время, когда люди стали роптать, и из их рядов вышел мужчина – сильный, необыкновенный и одаренный мужчина, он был первым инквизитором. Самое интересное в этой истории то, что инквизитор смог оказаться среди приближенных королевы, а она влюбилась в него. Мужчина использовал эту любовь в своих интересах, постепенно сосредоточив в руках большую власть, а потом просто подтолкнул людей к восстанию, сам же погубил королеву, оставшись, таким образом, почти полновластным правителем страны. Ведьмы сопротивлялись, что и говорить, но у них не было лидера, и сопротивление постепенно угасло. Они скрылись в своих лесах и чащобах, а в нашей истории начались совсем другие времена. Я рассказываю все это затем, Кристиан, чтобы ты понял – нельзя допустить возвращения тех темных времен, нужно сразу же убить предводительницу.
– Дядя, я все понимаю.
– Знаю, что в своем счастье ты совершенно не желаешь замечать всего, что отравило бы вашу с Лидией идиллию, тем более не хочешь ввязываться в борьбу, опасаясь, что это отразится на твоей семье. Вот только выбора у нас нет. Прошу тебя, Кристиан, обещай мне хотя бы подумать.
– Хорошо, дядя, обещаю.

Я дал согласие дяде, а затем отправился в особняк предупредить родных, чтобы не вздумали никуда выезжать. Добравшись до дома, зашел в холл, где мне поклонился наш мажордом.
– Господин Кристиан, позвольте ваш плащ.
– Деррик, где моя жена и брат?
– Госпожа Лидия изволила прогуляться до площади, чтобы купить кое-какие игрушки для вашего племянника. Они взяли няню и поехали в карете.
– Давно они уехали?
– Около часа назад.
– Я последую за ними, прикажи седлать лошадь и вели Люку ехать со мной.
– Да, господин.

Мы приближались к центру, когда вдруг словно гром грянул далеко впереди, а следом раздались людские крики. Пришпорив коня, я за несколько минут добрался до площади, а там замер в ужасе от открывшейся передо мной картины, до предела натянув поводья. В самом центре, где когда-то шумной толпой сновали прохожие, прогуливались нарядные дамы с кавалерами, стоял мраморный фонтан и ездили открытые кареты, осталось лишь пятно выжженной земли. Вокруг этого черного пятна лежали люди, раненые, истекающие кровью. Кто-то звал на помощь. Изо всех подворотен выбегали горожане, мчались на помощь пострадавшим лекари, стягивались инквизиторы в серых плащах.
Привстав в стременах, я огляделся вокруг, пытаясь увидеть карету.
– Люк, ищи карету, быстро!
– Да, господин Кристиан, – ответил слуга и пришпорил лошадь.
Я спрыгнул на землю, направился к первому пострадавшему и вытащил мужчину из-под обломка мраморной статуи, украшавшей некогда центральный круг площади, а теперь прижавшей несчастному ногу.
– Господин Кристиан, – раздался голос слуги, заставивший меня поднять голову. – Я нашел няню с ребенком.
– Они живы?
– Да, господин, но оба пострадали.
– А Лидия, где она? Где брат?
Слуга лишь растерянно пожал плечами, а в сердце внезапно закрался холод. Усилием воли прогнав непрошеные пугающие мысли, я вскочил на ноги и бросился в другой конец площади. Няня оказалась ранена, а ребенок лежал рядом без чувств. Я поднял его на руки, осторожно прижимая к себе, а Люк склонился к служанке, приводя ее в чувство. Женщина открыла глаза и, увидев меня, часто задышала, а на ресницах ее заблестели слезы.
– Нира, где моя жена, где брат?
Люк помог женщине подняться, хотя ее шатало от прилагаемых усилий.
– Госпожа Лидия и господин Питер подъехали на карете к фонтану, чтобы полюбоваться золотыми рыбками, а потом… потом…
Я стремительно передал в руки слуги своего племянника и бросился к тому месту, где когда-то стоял фонтан. Рядом лежали обломки, но не было и признаков экипажа, никаких следов тел. Я перевел было дух, но вдруг взгляд натолкнулся на почерневший металлический остов, который когда-то был каретой. Медленно с трудом переставляя ноги, приблизился к нему, протягивая руки и сжимая в ладонях раскаленный каркас, не понимая, что жар прожигает кожу насквозь до самых костей. Я склонился вперед, но кроме этого металла, почерневших камней и пепла ничего больше не увидел. Опустился на колени, оторвав ладони от бывшей кареты и оставив на каркасе куски обгоревшего мяса, протянул руки вперед, не в силах поверить тому, что видели мои глаза. Я пытался дотянуться до еще не остывшего пепла, когда увидел в серой мешанине кольцо, тонкое обручальное кольцо, что носила не снимая Лидия с того самого дня, когда я надел ей его на палец. «Лидия», – позвал я, словно пепел мог вдруг обернуться той, кто никогда больше не улыбнется мне. Я ощутил, как задыхаюсь от страшного приступа, сжавшего горло, а тело пронзило дикой болью, пальцы тряслись как у безумного, я откинул назад голову, пытаясь вдохнуть, и услышал чей-то стон, что становился лишь громче пока не превратился в дикий вой, будто смертельно раненое животное кричало сейчас, моля добить его на месте, избавить от мучений. Темнота сгустилась вокруг, протянув ко мне руки и укутав своими морозными объятиями, я сделал последний вдох, и разорванное на куски сердце перестало биться в груди.
Пришел я в себя немного позже, ощутив, как меня трясут за плечо. Слуга стоял рядом на коленях, он был бледен, губы дрожали.
– Господин, господин, вы слышите? Господин, прошу вас, встаньте, прошу вас.
Я медленно поднялся на налившиеся свинцом ноги.
– Господин, ребенку нужна помощь, он не приходит в себя.
Я отправился вслед за Люком туда, где возле няни уже находился лекарь, даже не обернувшись, не посмотрев в последний раз на жуткое место. Молча, ничего не спрашивая, взял из рук врача ребенка. Глядя на единственного оставшегося у меня родного человека, на сына моего брата, прижал крохотное существо к груди.

Глава 8
Идеальный охотник

Бенедикт 
Я очень торопился в особняк Кристиана. Я так спешил, будучи вне себя от горя, мчался увидеться с ним, до конца еще не осознав страшной новости о том, что вся наша семья погибла. Теперь у меня был только он, мой единственный племянник и сын нашего дорогого Питера.
Я промчался по холлу и прямиком бросился в комнату Кристиана. Там находились несколько человек: лекари, служанки, няня и сам хозяин с ребенком на руках. Я посмотрел на него и замер в дверях, не в силах отвести взгляд от абсолютно белой головы внезапно поседевшего мужчины. Я даже рта не мог открыть, чтобы вымолвить хоть слово. Кристиан поднял голову, взглянул на меня, и сердце замерло в груди от этого пустого холодного взгляда. Он передал ребенка на руки служанке, а потом, кивнув мне, вышел за дверь. Я отправился следом, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Пусть главе государства не пристало проявлять эмоции, но я едва мог сдерживать себя в этот момент. Я не знал раньше, что душа может так болеть.
– Присаживайтесь, дядя, – абсолютно спокойно сказал племянник, указывая ладонью на кресло в своем кабинет. – Налить вам что-нибудь выпить?
– Прошу, не надо так, Кристиан, не надо. Можешь не держать себя в руках рядом со мной.
– Дядя, – ответил племянник, – Кристиана больше нет, прошу при обращении использовать мое второе имя. Вы ведь еще помните его?
– Да, – прошептал я, – помню.
– Я подумал над вашим предложением, Бенедикт, и прошу донести до сведения членов совета, что отныне я беру на себя обязанности главного инквизитора страны.
– Я понял тебя Крис… Вильдан.
Племянник кивнул, отворачиваясь к окну, а я изо всех сил сжал кулаки, пытаясь унять непрошеную дрожь в пальцах.

– Их было шесть, – рассказывал Вильдан членам совета. – Шесть сильнейших темных ведьм. Я почувствовал их запах, я сумею выследить всех, а через них выйдем на эту неуловимую Сантану.
– Они будут скрываться теперь.
– Пусть. Они не уйдут. Рано или поздно, но я их отыщу.
– Твое право, Вильдан. Что будем делать, когда найдем их? Может, дадим шанс искупить содеянное зло, заставив присягнуть на верность совету, чтобы все ведьмы узрели в их лице предательниц, отвернулись от них? Затем дело будет за малым – развенчав облик героинь-защитниц, мы разрушим всю их шаткую систему, и ведьмы снова попадут под наш контроль. Что вы думаете, господа?
Никто из нас не успел и слова вымолвить в ответ, как раздался холодный голос, от которого даже у меня кровь стыла в жилах:
– Нет! Мы убьем их, убьем всех! В этой войне не останется в живых ни одной восставшей ведьмы!

Арика 
Я открыла глаза, возвращаясь в реальность темной беседки. Сантана уже замолчала, а ведьмы стояли, пораженные неожиданной новостью.
– То есть, – проговорила Регина, самая талантливая и активная приближенная, – если бы мы не погубили тогда его семью, то охотник не появился бы?
– Именно так, – ответила Сантана.
– Но мы не могли знать, что подобное произойдет. Нашей задачей было вселить страх в сердца людей, и нам это удалось.
– Удалось. Вот только теперь он охотится на вас, и если найдет, то я желаю, чтобы ни словом, ни намеком вы не выдали ему моего местонахождения.
– Сантана, мы поклялись тебе в верности, мы ведь твои приближенные.
– Я приказываю вам скрываться. Найдите убежища, спрячьтесь там, где он не сможет вас отыскать. Со мной держите связь либо через сестер, либо оставляя записки в особенных местах, о которых я говорила вам прежде. Теперь мы расстаемся. Когда придет пора, я снова призову вас.

Два года спустя 

Бенедикт 
Я стоял у окна резиденции совета и смотрел на еще спящий город. Пока мы успешно отстаивали столицу государства, но на окраинах власть была уже утеряна. Как же много их оказалось в нашей стране, этих ведьм! Сколько же лет зрело их недовольство собственным положением? Война длилась уже два года, а в их ряды вливались все новые и новые колдуньи. Молодые, почти девчонки, они упорно шли за старшими наставницами, погибая первыми. Эта неуловимая Сантана, будь она проклята, успешно ускользала от нас. К великому сожалению, мой племянник не знал ее, оттого не мог взять ее след. Нужно было хоть что-то, хоть малейшая зацепка.
Как же он изменился за эти годы, мой Кристиан. Я всегда любил его больше всех. Мне с женой не было послано счастье иметь собственных детей, и с самого их рождения я вовсю баловал деток старшего брата. Именно он был главой совета в те времена. Наш род был самым сильным в стране, а сила эта определялась не только знатностью, властью, богатством, но и уникальными фамильными чертами, присущими лишь нашему роду, которые сохранились на протяжении веков: природный ум, смелость, решительность, сила воли. Однако главную роль играло все же то, что тот далекий предок, тот самый первый инквизитор был родоначальником нашей семьи. Его способности передавались через поколения, но еще два века назад мы искренне полагали, что они окончательно угасли, а потом дар вдруг проявился в Кристиане. Сильный дар, он стал его проклятием. Теперь это был безжалостный холодный человек. Он не стал таким даже после гибели собственных родителей, моей жены и жены Питера в те печальные годы, когда в стране разразилась падучая лихорадка. Многие погибли тогда, но наша семья смогла это пережить, а Кристиан всегда был опорой. Смелый, жизнерадостный мальчик, которым я гордился. А теперь, когда я смотрел в эти родные синие глаза, видел там пустоту. Он не щадил никого, мой родной инквизитор. Если ведьма из лагеря Сантаны попадалась ему в руки, он не смотрел на ее возраст и деяния, он просто казнил всех как предательниц, посмевших выступить против официальной власти. Бесспорно, этот метод в чем-то оправдывал себя – открыто идти против нас они боялись. За эти годы уйма средств была потрачена на вооружение армии, способной выстоять против колдуний. В нашей стране только ведьмы обладали способностями творить колдовство, но инквизиторы не зря появились на свет: кто-то должен уравновешивать одну мощную силу, иначе баланс будет нарушен.
Я дал племяннику доступ к засекреченным документам, он пропадал в старой библиотеке днем и ночью, изучал, изучал, искал способы уничтожения ведьм. Благодаря его изысканиям мы изобрели особые тонкие сети. Если накинуть такую на темную ведьму, она потеряет сознание. Благодаря Вильдану и собранной им информации мы изобрели особые костюмы из серебряных нитей. Инквизиторы надевали их на голое тело, а сверху прикрывались серым плащом. Серебристые костюмы обтягивали их, словно вторая кожа, но зато защищали от огненных стихий, которыми так ловко управляли колдуньи. Мы выковали бессчетное количество метательных серебряных клинков. Только один недостаток был у этого оружия – опытные ведьмы могли отражать его легким движением руки, а то и вовсе развернуть назад и пустить обратно в противника. Для таких ведьм существовал единственный способ умереть – тяжелый древний инквизиторский меч, воткнутый прямо в сердце. Владел им мой племянник, которого я больше не смел звать дорогим мне именем Кристиан. Теперь это был инквизитор Вильдан Саркис, безжалостный, страшный человек. Ведьмы дрожали при одном упоминании его имени. Я знал, что даже сама Сантана опасалась его, умело скрываясь и не попадаясь на его пути. Племянник настаивал на том, что мы должны найти предателей, которые доносят Сантане о наших планах, позволяя ей исчезать в последний момент. Мы пока нашли нескольких, но то, к сожалению, были лишь мелкие сошки.
Не осталось ни одного инквизитора в королевстве, который сидел бы сложа руки. Если он не участвовал в рейдах против темной силы, то шерстил всю округу в поисках молодых проявленных ведьм. Мы хватали их всех и помещали в особые камеры, отведя огромный древний замок под их содержание. У меня существовала слабая надежда, что мы сможем заставить этих юных колдуний выступить на нашей стороне, главное – не позволять Сантане до них добраться.
Я вздохнул, отворачиваясь от окна. Если бы любимая жена Вильдана не погибла тогда на площади, все могло быть иначе, а так он сам себя убивал собственной жестокостью. Она была противна его природе, но местью он пытался облегчить горечь утраты, полагая, что совершает правое дело. Этот идеальный охотник поймал уже пять ведьм, ответственных за гибель людей на площади, теперь осталось отыскать последнюю.

Глава 9
Постреленок

Алира 
Два года назад начались жестокие гонения на ведьм, и сестра укрылась в потайном месте, открыв мне, где оно находится, и наказав ни в коем случае не упоминать о ней в разговорах с кем бы то ни было. Она ничего не рассказывала мне, всегда что-то скрывала. Я слышала, что есть одна женщина, вот только не знала ее имени, которая руководит всеми колдуньями, управляет их действиями, сама при этом оставаясь неуловимой.
Я чувствовала, что из-за этой женщины моя милая Арика изменилась так сильно, что я едва узнавала сестру. Меня очень пугало порой темное выражение в ее светло-карих глазах. Я никогда не спорила с ней, выполняя все поручения. Арика же ни с кем меня не знакомила, держа в стороне, пытаясь защитить, но отстранила таким образом и от себя самой. Я не смела вмешиваться в ее жизнь и даже выспрашивать подробности. Знала только, что она по-прежнему встречается украдкой с Реналем, в котором души не чает. Вот о нем Арика могла рассказывать часами.
Пытаясь поддержать сестру, я устроилась работать в травяной лавке вместо нее, поскольку Арика больше не могла появляться в городе. Денег выручала совсем мало, но их хватало, чтобы не умереть от голода.
Я как раз толкла в ступке порцию сухой травы, когда зазвенел колокольчик и дверь отворилась, впуская мужчину.
Это был пожилой инквизитор из числа охотников за ведьмами. Он зашел, окинул лавку взглядом и сосредоточил свой взор на мне. Я бесстрашно взглянула ему прямо в глаза и спросила:
– Чем вам помочь? – Я не боялась инквизиторов, моя сила еще не пробудилась, а потому меня никак не могли причислить к ведьмовскому кругу.
– Есть ли у вас, девушка, снадобье от бессонницы? – проскрипел старческий голос.
– Есть, уже готовое. Прошу вас, монетка за две бутылочки. Будете брать?
– Давайте.
– Я заверну.
Достав тонкую шуршащую бумагу, я принялась оборачивать бутылочки. Инквизитор прошелся взад-вперед вдоль прилавка и спросил:
– Вы здесь хозяйка?
– Нет, наемная работница.
– А где же владелец?
– Владелец содержит еще несколько лавок в городе, по большей части время свое проводит в той, что ближе к центру. У нас здесь посетителей не так много.
– Давно тут работаете?
– Около двух лет.
– А среди посетительниц ведьм не встречали?
– Так откуда мне знать? Я на глаз ведьму не определяю.
– Что же, и то верно.
– Вот ваше снадобье, прошу. Я написала на каждом бутыльке, сколько капель и когда принимать.
– Спасибо. Всего хорошего, девушка.
– Всего хорошего.
Инквизитор ушел, а я перевела дух. Который по счету? За два года их столько перебывало в этой лавке! Взглянув в окно, заметила, что солнце клонится к закату. Выйдя из-за прилавка, направилась в заднюю комнату собрать кое-каких припасов для Арики.

Я осторожно шла по лесу, часто оборачиваясь и проверяя, нет ли слежки, и потихоньку приближалась к убежищу сестры. Арика организовала его очень умно. Во-первых, находилось оно недалеко от главного города, к которому ведьмы, по общему мнению, опасались приближаться. Во-вторых, было оно в лесу, но под землей. Представляло собой убежище большую вырытую в земле яму размером с узкую комнату. Опорными столбами для тяжелой каменной плиты служили четыре толстых бревна. Сверху ее закрывал толстый слой земли, а еще выше – слой дерна. Это удивительное место невозможно было заметить, если не знать точного расположения. Вход в укромный уголок находился в дереве. Большой дуб, полый внутри, словно узкий тоннель вел вниз, прямо в яму. Дупло, через которое я каждый раз проникала внутрь, закрывалось деревянной доской, снаружи неотличимой от коры. Я только диву давалась, как моя сестра смогла устроить нечто подобное. Понимала только, что помимо живого воображения, ей очень помогла магия. Меня просто поражало, какой сильной стала Арика за это время!
Я каждый день готовила для нее еду или просто покупала и приносила продукты и другие необходимые вещи. Не всегда я спускалась в убежище, чаще оставляла приготовленное в разных местах неподалеку. Арика всегда находила их, ориентируясь по тонкому аромату особой травки, которой я посыпала принесенное. Она велела мне всегда пользоваться этой травой, которая обладала уникальным свойством отбивать у вещей их природные запахи, маскируя или изменяя их.
Последний раз мы виделись с Арикой неделю назад, и я очень соскучилась. Осторожно зажав узелок в одной руке, приблизилась к дереву. Прижав ладонь к стволу, легонько постучала по нему кончиками пальцев, а потом почувствовала ответную вибрацию. Получив нужный сигнал, отодвинула крышку и пролезла внутрь. Опершись о небольшой выступ сбоку, плотно прикрыла вход и спустилась вниз по очень узким земляным ступеням. Сделав всего несколько шагов, нагнулась и прошла в своеобразную подземную комнату, довольно низкую и сырую, освещенную светом нескольких свечей. Арика умудрилась устроить здесь нечто вроде вентиляции, проткнув землю полыми трубками, замаскированными снаружи густо разросшейся травой.
– Привет, Алира, – приветствовала меня сестра.
– Здравствуй, Арика.
– Привет, Лирчонок, а еда есть?
– Есть, – кивнула я неожиданно оказавшейся здесь Велорике. Девушка была пока что единственным человеком из настоящего окружения Арики, кого я знала.
– Веле тоже требуется укрытие, – ответила сестра в ответ на мои мысли.
Я вновь кивнула и протянула узелок. Велорика и сестра устроились за импровизированным столом, представляющим собой верхушку пня и доску, лежащую поверх него. Вообще, вещей здесь почти не было, даже печка отсутствовала. Зимой Арика пользовалась собственной магией, чтобы согреться, да и затворницей она не была. Часто отлучалась куда-то из убежища, но только когда была твердо уверена в отсутствии наверху возможной угрозы.
– Довольно сносно, Лира, – жуя, проговорила Велорика. – Как у тебя дела? Давно не виделись.
Я пожала плечами и ответила:
– Неплохо. Дар пока не проявился. Работаю в лавке, каждый день разгоняю толпу инквизиторов.
– А ухажеры имеются?
Я покачала головой.
– Хочешь, подберем тебе одного?
– Вела, – недовольно протянула Арика.
– Что? Она уже достаточно взрослая, а дар никак не проявится. Найдем ей мужчину и быстренько решим эту проблему.
– Пока дар не проявился, она под защитой.
– Сколько ты еще собираешься ее опекать? Она выросла, ей пора присоединиться к нам.
– Давай она будет сама решать.
– Да разве ты ей позволишь? Посмотри на нее. Ты велела ей так одеваться? Да она не привлечет внимание ни одного мужчины в этом мешковатом сером балахоне. А волосы! Зачем стягивать их в такой тугой узел? Алира, ну-ка подойди.
Я послушно приблизилась, а подруга сестры поднялась на ноги и повернула меня вокруг своей оси, внимательно разглядывая.
– Да она прехорошенькая, если присмотреться. Лицо, конечно, не настолько красивое, как у тебя, но точно не дурнушка. Зато фигура такая, что любой мужик слюни пустит, стоит лишь подчеркнуть. Посмотри, какая красивая у нее грудь, высокая и пышная, а талия совсем узенькая и бедра широкие, ножки стройные. Не понимаю, почему при таких данных вы обе перебиваетесь с хлеба на воду? Ясно, что Арика не может себе этого позволить сейчас, но ты-то, Алира, могла бы подыскать богатого покровителя и хорошенько потрясти мужичка.
Я смущенно молчала, впервые подвергнувшись столь тщательному осмотру.
– Вела, оставь ее в покое. Пусть сестра сама выбирает, когда и с кем. Ее дар может пробудиться и сам, тогда ей не придется испытывать эти ужасные эмоции.
– Какие эмоции? – спросила я.
– Когда дар резко пробуждается, внутри возникает очень неприятное ощущение, словно холод сковывает все внутренности, а потом теряешь сознание.
– Ты говоришь так, Арика, – заметила Велорика, – словно у нас уйма времени впереди. Да мы каждый день жизнью рискуем, нас могут поймать, а имей мы в запасе какого-нибудь богатенького заботливого городского хлыща, могли бы использовать дополнительные средства, чтобы не только укрываться, но и вести вполне нормальное существование. Что, если у него имение какое есть?… Уехали бы тогда подальше от столицы. Слышишь, Алира, ты обязана найти себе богатого покровителя.
Я молча взглянула на Арику, она казалась задумчивой.
– Ну, что ты об этом думаешь? – тормошила меня Велорика.
– Я попытаюсь.
– Постой, Лира, не вздумай торговать телом ради меня, поняла? – вдруг резко промолвила сестра.
– Ни за что, Арика, я даже не думала о таком.
– Хорошо.

Арика 
Когда Алира ушла обратно в свою лавку, где жила последние два года, я присела возле стола и крепко задумалась. От размышлений меня оторвал голос Велорики:
– О чем мечтаешь?
– Думаю, ей и правда не помешает хороший покровитель. Если с нами что-то случится, у нее никого не останется рядом.
– Пусть вливается в наши ряды. Осталось ведь совсем чуть-чуть, совсем скоро мы победим!
– Я не так в этом уверена.
– Ты сомневаешься?
– Нет. Я не уверена, что это случится совсем скоро.
– Сантана не зря собирает нас всех завтра на закате. Не потому ли она велела тебе не уезжать далеко от столицы, что имеются какие-то грандиозные планы?
– Сантана готовит новое покушение на деревню недалеко от Сильвертона. Полагает, что такая явная демонстрация силы напугает жителей столицы, а дальше останется лишь надавить, и испуганные люди сами хлынут к ведьмам, чтобы молить о пощаде, и присягнут нам в верности. Власти не ожидают, что мы решимся на такой отчаянный шаг.
– Я уверена, она права. Все планы Сантаны сбывались прежде. Она очень мудра. На окраинах нас уже почитают словно божеств.
– Не льсти себе. Они просто очень нас боятся. Официальные власти не в состоянии удержать контроль над мелкими деревушками, затерянными на удаленных от центра территориях. Говорить о каком-то всесильном могуществе пока не приходится.
– Слушай, Арика, а приказ Сантаны – единственная причина, почему ты прячешься рядом со столицей?
– Нет. Здесь ведь моя сестра.
– Да что ты говоришь… А как же Реналь?
– Реналь тоже здесь. Я говорила ему, что лучше уехать подальше в свое имение, но он не послушался.
– Вот вы вместе уже около двух лет… Что же он не женится на тебе, не увезет в свое имение и не велит бросить Сантану и всех сестер, не заниматься больше глупой войной?
– Просто он понимает, что для меня это важно, что пришла пора менять порядки, что ведьмы заслуживают лучшей доли.
– А ты себя не обманываешь? Может, начинаешь ему надоедать, и твой возлюбленный не чает уже избавиться от любовницы?
– Замолчи! – Я вскочила на ноги, глаза потемнели от ярости.
– Хорошо, хорошо, не кипятись. Тебе лучше знать. А я так, просто болтаю. Может, ляжем уже отдыхать, а то завтра предстоит тяжелый день.
Я потихоньку успокоилась и, расстелив на полу покрывало, махнула рукой, приглашая Велорику занять место с другого края. Когда мы устроились на земляном полу, ведьма отвернулась в сторону и очень быстро уснула, я же лежала, глядя в потолок и обдумывая все, что она сказала.
Раньше я считала, что стать темной ведьмой – значит умереть душой, потерять свое сердце. Думала, что холодный и жесткий рассудок и тяга к убийству станут преследовать меня. Но я ошиблась. Черная ведьма жестока, холодна, она убивает, забирая себе чужую энергию, но она не бесчувственна. У каждой есть свои мечты и желания. В беспросветном сумраке, окутавшем мою душу с тех пор как получила новый неиссякаемый источник силы, светились мягким светом два ярких лучика – любовь к моей милой сестренке Алире и всеобъемлющая, заставляющая терять рассудок страсть к Реналю. Что касается моего постреленыша, то Велорика права, нужно найти ей заботливого мужчину, пусть защитит ее, увезет куда-нибудь в безопасное место, столица вскоре превратиться в театр военных действий. А вот упомянув Реналя, подруга затронула больную тему. Я ведь еще помню, как в самом начале наших встреч он так же сгорал от страсти, так же терял голову, как и я, но вот в последние несколько месяцев его отношение изменилось. Я могла кричать на Велу, требуя от нее замолчать, но скрывать правду от самой себя не могла. Реналь стал охладевать ко мне, его любовь постепенно угасает. Как же удержать его, как заставить чужое сердце запылать вновь? Может, он не любил меня по-настоящему все это время? Может, испытывал лишь чувственное влечение, которое я приняла за любовь? Ведь когда мужчина желает ведьму не только телом, но и сердцем, душой, то его любовь не может угаснуть. Я не знаю причин, но твердо уверена, что так оно и есть. Сестре я объясняла это тем, что мы, ведьмы, отличаемся от простых женщин, оставаясь манящей загадкой для влюбленных в нас мужчин, а вот себе объяснить не могла, лишь знала это наверняка, имея много примеров перед глазами. Наверное, я повторяю сейчас судьбу своей матери. Она тоже любила человека, который все-таки оставил ее. Можно, конечно, приворожить Реналя навсегда к себе, но я знаю, чем заканчивается такое колдовство. Постепенно он превратится в пустую марионетку, и от мужчины, сводящего меня сейчас с ума своей силой, решительностью, неуловимостью, не останется и следа. Да и какая женщина пожелает, чтобы любимый находился рядом только из-за приворота? Я вздохнула и повернулась на другой бок. Смогу ли я отпустить его, когда он решит уйти? Нет, не смогу! Я сделаю все, чтобы его удержать.

Глава 10
Нападение

Следующий день мы провели с Велорикой в приготовлениях, а на закате отправились к месту сбора, определенному Сантаной. Когда подошли к опушке леса, то увидели там предводительницу и около сотни ведьм разных возрастов. Здесь были сильные зрелые колдуньи и слабые молодые ведьмочки. Сантана стояла в центре, рассказывала о дальнейших действиях и определяла каждой свое место.
– Арика, – обратилась она ко мне, – дорогая моя приближенная, я скучала. Познакомься со своими сестрами. Это Дения, Прима, Жизель и Ванра – они твои новые соратницы. Вы пятеро будете держаться рядом со мной во время нападения. А теперь все приготовьтесь и сосредоточьтесь. Нужно действовать наверняка, город слишком близко.
Мы натянули поверх одинаковых черных платьев темные плащи, закрыли лица глубокими капюшонами и направились в сторону деревни. Приблизившись к спящему селению, растянулись у кромки леса в одну длинную линию. Сантана призвала клубы черного тумана, и мы медленно двинулись к освещенным светом полной луны темным спящим домам. Почуяв наше приближение, завыли собаки, зашипели кошки, заржали лошади. Сантана умела обставлять свои нападения весьма эффектно. Заспанные жители, взволнованные создавшимся шумом, выскочили в ночных одеяниях на улицы и замерли в ужасе, узрев приближающиеся в клочьях темного тумана черные фигуры, которых, казалось, не касался даже свет ярко горящей в звездных небесах луны.
– Ведьмы! – закричал кто-то. – Ведьмы идут! Спасайтесь!
Люди заметались на узкой улице, кто-то ринулся в дом, кто-то, подхватив орущих детей, бросился вдоль по улице в сторону, противоположную от нас.
– Сестры, поджигайте дома, – раздался холодный голос Сантаны.
Мы вскинули вверх руки, объединяя свою энергию и посылая огненные змеи в крытые сухой соломой крыши. Раздался треск, к небу взвились столбы дыма, запахло гарью. Мужчины деревни, похватав все, что могли использовать в качестве оружия, выскочили вперед, загораживая женщин и детей и давая тем возможность бежать.
– Сметайте этих червяков, сестры! – крикнула Сантана.
Не останавливаясь и продолжая бесшумно скользить вперед в темном тумане, мы протянули вперед руки и послали мощную воздушную волну, сбившую с ног многих мужчин. Ночная тишина огласилась криками тех, кто неудачно упал на собственные вилы и ножи. Несколько женщин, не покинувших своих мужчин, вытаскивали на улицу горшки с горящими в них углями и пытались бросать нам под ноги. Одним мановением руки мы отправляли смехотворные «боевые» снаряды катиться обратно, прямо к своим хозяйкам. Оставшиеся в живых мужчины бросились вперед, стремясь добраться до нас и лелея глупую мечту придушить ведьм голыми руками. Едва заметное движение пальцев – и слишком слабый противник, подошедший ко мне на чересчур близкое расстояние, сгибается, хватаясь руками за горло и тщетно пытаясь вдохнуть. Я равнодушно прохожу мимо, направляясь к следующей жертве.
Вдруг среди сестер раздается громкий крик:
– Инквизиторы!
Мы обернулись в сторону города и заметили фигуры в светло-серых плащах. Как быстро добрались! Неужели изобрели новый способ оповещения? Их было человек семьдесят, не больше. Значит, численный перевес на нашей стороне. Впереди плотным строем шли ловцы в своих серебристых костюмах. Как зрелищно! Ну просто свет и тьма, вступившие в яростную борьбу!
– Сестры, отступаем к лесу, – велела Сантана.
И мы повинуемся, уходим дальше от горящих домов, оставляя на земле груду бездыханных тел. Возле самой кромки леса остановились, обернулись, ожидая приближения противника. Здесь, на ровном просторе, у нас больше возможностей для маневра.
Инквизиторы шли следом, а потом двигающиеся ровным строем ловцы вдруг все разом упали на одно колено, а из-за их спин в нас полетел град серебряных клинков. Я мгновенно скрестила руки перед собой, закрываясь, не позволяя клинкам вонзиться в тело. Рядом закричали более слабые ведьмы, которые не успели или не смогли отразить блестящую сталь. Над моим ухом раздался шепот Сантаны:
– Уходим, Арика, иди за мной.
Я медленно сделала несколько шагов назад, потом повернулась и быстро пошла за предводительницей. Ведьмы не заметили нашего ухода, продолжая держать оборону.
– Они сейчас погибнут?
– Справятся. Нас больше.
– Почему мы ушли?
– Лучше наблюдать за боем со стороны, чтобы предугадать возможные маневры врага.
– Как же остальные приближенные?
– Арика, ты самая сильная и умная из всех. Ты сможешь прикрыть меня, тебе я доверяю. За эти два года ты единственная выжила из моих шести верных друзей, а теперь давай наблюдать.
Мы посмотрели в сторону, где продолжался бой. Ведьмы насылали на инквизиторов проклятия: огненные смерчи, темный вихрь, холодный мрак – казалось, земля дрожит от избытка магии. Воздушный поток, покорный воле колдуний, подхватывал, сбивая с ног одного мужчину за другим. Мы вот-вот должны были победить, однако внезапно все переменилось. Вперед выступила высокая фигура мужчины в черном плаще. Тонкие блики луны осветили поднятый к небу длинный тяжелый меч.
– Вильдан, – в ужасе прошептала рядом Сантана. – Бежим, Арика. Бросай их всех, они обречены.
Но было уже поздно. Строй ведьм, узревших ужасного инквизитора, был нарушен, многие из них развернулись и кинулись в сторону леса.
Я бежала рядом с Сантаной, а в голове билась мысль: «Почему она бросила своих подопечных? Могла бы выйти вперед, как Вильдан, и вдохновить всех ведьм своим примером, нас ведь больше».
Едва лишь подумала об этом, как рядом просвистел серебряный клинок. Я успела ловко отклониться в сторону, не сбавляя свой бег. Еще одна ведьма упала неподалеку, окутанная призрачной серебряной сетью. Я продолжала бежать, а рядом, как на крыльях, неслась Сантана. Внезапно я ощутила жжение под правой лопаткой, и в тот же миг упала, споткнувшись о торчащий из земли корень дерева.
– Арика! – крикнула предводительница, останавливаясь и разворачиваясь ко мне. – Бежим скорей!
Я мгновенно поднялась и понеслась вперед быстрее пущенной из лука стрелы. Ведьмы продолжали сопротивляться даже на бегу, умудряясь уклоняться от блестящих кинжалов, отражая оружие инквизиторов, оставляя позади зыбучие черные ямы, засасывающие наших преследователей. Не знаю, скольких мы потеряли, не видела я и потерь инквизиторов. Я уже почти задохнулась от этого бега, когда впереди показался обрыв над рекой.
– Вперед, Арика! – крикнула Сантана.
Я бросилась вперед, скатилась с кручи вслед за предводительницей и, резко выбрасывая вперед руки, позволила потокам воздуха подхватить мое падающее тело, попутно открывая легким движением неприметный вход в отвесном песчаном берегу. Мы с Сантаной проскользнули внутрь тайного прохода, ведущего в дальний овраг недалеко от города. Наши сестры знают, как войти в него из других мест – кто успеет убежать, сможет спастись. Все-таки инквизиторов мало, слишком мало, наверняка они многих потеряли. Преследователи не смогут выловить всех, не смогут выследить нас до конца. Добежав до круглого подземного зала, напоминающего грот в пещере, мы с Сантаной остановились. Предводительница повернулась ко мне и, внимательно глядя в глаза, спросила слегка срывающимся шепотом:
– Как ты это сделала, Арика?
– Что?
– Как отразила серебряный клинок? Я видела, он почти воткнулся тебе между лопаток, а потом вдруг лезвие оплыло и рукоятка упала на землю.
– Это особая магия, Сантана.
– Что за магия? Я не знаю такой. Ты ведь не видела клинка, не могла его отразить.
– Это получилось совершенно случайно. Я даже сама не знаю, как это сделала.
Сантана замолчала, задумчиво склонив голову набок, взгляд ее скользнул вниз по моему платью и немного задержался на груди. Я опустила глаза и увидела, что ворот слегка распахнулся от стремительного бега, и в полумраке полутемной пещеры блеснули звенья цепочки, на которой висел невидимый глазу медальон. Немного поведя плечом, я оправила ворот, сделав вид, что потянулась к растрепавшимся волосам. Сантана ничего не сказала, лишь молча отвернулась, и мы продолжили свой путь. Вышли с другой стороны каменистого оврага, неподалеку от Сильвертона.
– Теперь пора возвращаться в убежище. Мне нужно продумать новый план. Завтра вечером скажу тебе, что будем делать дальше. Жди моего сигнала, Арика.
– Да, предводительница, – кивнула я.

Глава 11
Потеря

Алира 
Я опять простояла весь день за прилавком, продавая настойки. Сегодня желающих купить было больше обычного. Люди говорили о нападении ведьм на близлежащую деревню, рассказывали, что многим там требуется помощь, что лекари не брезгуют применять даже знахарские эликсиры, стремясь спасти как можно больше пострадавших. Я слушала все эти разговоры, а на душе ощущала безмерную тяжесть.
Нападение на деревню! Арика вчера ни словом об этом не обмолвилась, впрочем, как и Вела. Что же происходит? Зачем они убили столько невинных людей? Где сестра сейчас? Вдруг она тоже погибла там? Я слышала, что главный инквизитор руководил преследованием и поймал более пятидесяти ведьм, остальные сумели скрыться, но кто-то погиб, пока спасался бегством. Люди сейчас прославляли имя великого Вильдана, вдохновившего воинов собственной смелостью и одним своим вселяющим трепет видом повергнувшего сердца настоящих исчадий зла в ужас.
Я толкла все новую и новую траву в ступке, заваривая настойки в котелке, а сердце все быстрее колотилось в груди. Я едва дотерпела до вечера. Когда наконец стемнело, пошла прямиком к убежищу. Сегодня можно не опасаться слежки, все в городе заняты другими делами, все ожидают нападения ведьм на Сильвертон и пытаются к нему приготовиться.
Добравшись до знакомого дуба, повторила условный сигнал и получила ответ, осторожно спустилась в знакомую комнату.
– Арика! – крикнула я, увидев сестру невредимой, бросилась к ней и крепко обняла.
– Что случилось, сестра? Ты ведешь себя так, словно ожидала увидеть меня мертвой.
– Я слышала разговоры в городе. Боялась, что ты пострадала.
– Я в порядке, Алира, угомонись.
Я отошла от раздраженной сестры и повернулась к тихо сидевшей в стороне Велорики.
– Предводительница прислала дополнительные инструкции? – раздался голос Велы.
– Пока нет, я сама их жду с нетерпением, – ответила Арика.
– Это наступление провалилось. Если бы ведьмы не испугались Вильдана, все прошло бы как по маслу.
– Я вообще не понимаю, зачем они бросились наутек. Что один инквизитор, пусть он и верховный, мог им сделать? Почему даже Сантана его боится?
– Говорят, он в этих сражениях убил столько колдуний, что теперь обладает очень большой силой. Рассказывают, будто он забирал у ведьм их дар и теперь сам может колдовать.
– Но нас было больше!
– Просто мы растерялись, Арика. Я не слышала приказов предводительницы и не могла найти ее в рядах сестер, а потом появился он с этим своим ужасным мечом. Лично я в тот миг очень испугалась, ноги сами сделали несколько шагов назад, а затем кто-то рядом вдруг сорвался с места и бросился бежать. И тогда я тоже побежала. Думаю, предводительница отступила потому, что она боится, как бы охотник не ощутил ее присутствие и не уловил ее запах. У нее все еще мало сил для открытого противостояния. Когда она достаточно окрепнет, перестанет бояться Вильдана.
Арика замолчала, напряженно что-то обдумывая, потом ответила:
– Ведьмы идут за ней потому, что верят в ее идеи, но если предводительница будет бросать нас в самые важные моменты, кто станет доверять ей?
– Наша задача, Арика, – защитить предводительницу даже ценой собственной жизни.
Я стояла, молча слушая их спор, потом не выдержала:
– Кто она такая, ваша предводительница? Зачем вам вообще идти за ней?
Велорика обернулась ко мне и гневно взглянула прямо в глаза:
– Она величайшая женщина! Она первая открыла нам истину, что ведьмам не стоит больше прятаться. Мы должны защитить себя и свою свободу, мы имеем право получать то, что хотим, не спрашивая на это разрешения у мужчин. Если Сантана встанет у власти, то государство изменится. Ведьмы будут править страной, на нас больше не станут устраивать гонения, нас прекратят убивать и презирать. Мы возвысимся над всеми!
– Арика, – повернулась я к сестре, – ты веришь в это?
– Я верила, Алира, а теперь не знаю.
– Как ты можешь, Арика? – вскричала Вила.
– Я говорю правду, Велорика. Моя вера в предводительницу пошатнулась вчера, когда она бросила своих соратниц на гибель. Ты пойми, она требует от нас преданности, и ни одна ведьма не смеет ей возразить. Вчера поймали пятьдесят сестер, Вела, но ни одна из них ни словом не обмолвилась о Сантане, никто не выдал инквизиторам даже ее имени.
– А ты бы выдала? Она – наш единственный шанс на спасение, а инквизиторы все равно не пощадят тех, кого поймали, так какой смысл предавать?
– Никакого.
– В том-то и дело.
Я осторожно присела в углу, сложив на коленях руки и наблюдая за поникшей сестрой и возмущенной Велорикой.
– Мы просто слишком устали, – сказала Вела. – Давай отдохнем. Все эти бурные события совсем выбили нас из колеи.
– Ты права. Лира, возвращайся домой, тебе здесь не место. Если что-то случится, я оставлю для тебя записку в старом дупле. Иди сейчас же.
Я послушно поднялась на ноги, как вдруг наверху раздался шум.
– Кто там, Арика? – вскочила на ноги Велорика.
– Не знаю.
Я затаила дыхание, а потом в проходе внутри дерева раздался шорох.
Мы все замолчали, напряженно прислушиваясь. Арика с Велорикой приблизились ближе ко входу, заняв позиции по обеим от него сторонам. Внезапно в узкий проем, пригнувшись, протиснулась фигура в серебристом костюме, сером плаще и маске, полностью закрывавшей лицо…
– Ловец! – воскликнула Вела, а Арика уже вытянула руки, и мужчина захрипев, упал на пол. Не успела сестра опустить ладони, как в проем протиснулся еще один, а следом еще. Ведьмы отступили к стене, Арика встала передо мной, а мужчины достали блестящие клинки. Взмах кистью – и клинок летит в горло ведьмы. Арика скрещивает пальцы – и смертоносное жало, развернувшись, вонзается в грудь врага. Вела успевает уклониться от своего клинка. Внезапно в нашем узком помещении, в котором уже лежат два трупа и живым остался лишь один ловец, показались еще два инквизитора. Арика протянула руки, воздух задрожал. Мужчины схватились за головы и лишились сознания.
Вдруг с потолка посыпались осколки камня.
– Арика, стой! Мы здесь в ловушке. Плита сейчас упадет!
Сестра опустила ладони.
– Может, это все?
– Не знаю.
Наверху воцарилась тишина.
– Как они узнали, Арика, как?! – удивилась Вела.
– Не могу ответить на этот вопрос, – отчетливо произнесла колдунья.
– Кто знает о твоем убежище?
– Никто. Я сказала о нем только тебе и Алире.
– Арика, ни я, ни Алира не могли открыть инквизиторам твоего местонахождения. Не ври нам, кто еще знал?
– Реналь, – прошептала сестра.
– Предатель! Мерзкий предатель! Он предал тебя, Арика!
– Он не мог, – проговорила побледневшая ведьма, – не мог!
Губы ее вдруг задрожали, в глазах появились слезы. Потом сестра резко обернулась и, сорвав с шеи медальон, повесила его мне на грудь со словами: «Теперь он твой, Алира». Я ничего не успела возразить и даже рукой шевельнуть, чтобы вернуть ей амулет, как в проход почти бесшумно проскочили еще две фигуры в темно-серых плащах. Сестра обернулась, стремительно вскидывая руки, но в воздухе мелькнула серебристая сеть и на моих глазах Арика беззвучно упала на пол. Вела успела увернуться от сети, но ее настиг тонкий серебряный кинжал, воткнувшийся ведьме прямо в сердце. В комнату, заваленную грудой тел, протиснулся еще один инквизитор и произнес:
– Хватайте ведьму!
Один из ловцов кинулся к потерявшей сознание Арике, наклонился над телом сестры.
В этот момент я очнулась от шока и прыгнула к нему на спину, сжала ладони вокруг крепкой мужской шеи.
Мужчина закружился волчком, крича напарникам:
– Снимите с меня эту дикую кошку!
Две пары рук схватили меня, пытаясь оторвать от добычи. Я вцепилась мертвой хваткой, словно бешеная собака, стремясь любой ценой спасти сестру. Инквизитор, чью шею я сжимала ладонями, стал задыхаться, и в этот миг что-то тяжелое опустилось мне на макушку, отправив в беспросветную темноту.

Глава 12
Встреча

Я очнулась в просторном помещении, напоминавшем пыточную в каком-нибудь инквизиторском подвале. Руки были прикованы над головой, ноги скованы тяжелой цепью. У противоположной стены рядом с входной дверью стоял большой стол, за которым сидел человек в обычной одежде горожанина.
– Очнулась? – произнес мужчина, кинув на меня взгляд.
Я мучительно сглотнула, так как любое движение причиняло сильную боль.
– Ну давай, рассказывай, кто такая будешь. Сразу видно, что не ведьма. Почему тогда очутилась среди заговорщиц?
Я молчала. В это время дверь отворилась, впуская еще одного мужчину, помоложе. Этот вновь прибывший уверенно приблизился к столу, уселся на стул.
– Ну что там, Тер?
– Вильдана вызвали. Есть подозрение, что пойманная колдунья – одна из шести. Уж больно сильная, гадина. Пока ее ловили, двоих на месте убила, а троих сознания лишила, до сих пор в себя не пришли.
– Кто ее сдал-то?
– А ты поди догадайся! Имени своего он не называл. Мне так кажется, полюбовник ее, больно много о ней знал.
– Интересно, какой ему в том прок?
– Кто ж его разберет? Вообще, жалко ведьму. Видел бы ты ее. Красивая, глаз не отвести! Только меня к ней даже не подпустили. Этот старикашка-начальник сразу меня прогнал и за Вильданом гонцов послал. С нее даже сеть не снимали – боятся, что очнется. Что будут с ней делать?
– Нашел кого жалеть, дурак! Если это та из шести, то представь, скольких людей она загубила. Такую сразу кончать надо, пока в себя не пришла. Надо ждать Вильдана. Без инквизиторского меча не справиться.
– Он сам ее заколет?
– Дурак ты, Тер, что ли? Он не убивает бесчувственных ведьм, только в бою их побеждает, а с остальными разбираются другие, вроде нашего начальника.
Человек по имени Тер задумчиво покачался на стуле, потом перевел взгляд на меня.
– А это кто такая?
– Не знаю. Вроде человек, но поймали ее вместе с предательницами. Она на Рика бросилась, когда тот пытался ведьму поднять. Вцепилась в него словно тигрица.
– Я слышал, эти ведьмы за своих горой стоят. Непонятно только, зачем они к себе еще и молодых девчонок приманивают?
– А что тебе непонятно? Непроявленная она, других они не держат.
– Раз непроявленная, тогда ее в замок надо.
– Ты хоть иногда думаешь, что говоришь? Какой замок? Она уже к восставшим присоединилась. Теперь только казнить.
– И эту казнить?
– Угу.
– Вы так скоро всех баб в стране перережете, кто тогда останется?
– Обычные бабы и останутся, мало тебе что ли? Или на ведьме жениться надумал?
– Да упаси меня инквизиторский меч! Чего на них жениться? Ночку бы провел. В этом деле им, говорят, равных нет.
– Молод ты еще, похоть до добра не доводит.
– Слушай, Седрик, не выйдешь ли на полчасика, пока я тут с этой малышкой побеседую. Ничего так.
– Идиот ты, иначе не скажешь! Да если она действительно непроявленная ведьма, то сам потом в петлю полезешь.
– С чего бы это?
– Да был тут один такой, прельстился невинной ведьмой. Ее потом казнили, а этому сластолюбцу так и не удалось от проклятия своего избавиться, повсюду она ему мерещилась, ночами спать не мог. Потом сам на себя руки наложил.
– Да ты чего?
– А того! Нельзя их трогать, лучше уж сразу убить.
– Тьфу ты, и тут неудача. Так ты ее убивать будешь?
– А кто еще? Клинок вот уже приготовил.
Я стояла у стены не дыша, не осознавая до конца, что все это они говорят про меня.
– Слушай, я пойду тогда, ладно?
– Иди уж, куда тебе.
– Ну давай, у тебя рука набита, только не мучай ее зря.
– Что я, изверг что ли. Все сделаю быстро, она даже не почувствует ничего.
Второй человек вышел, а инквизитор нагнулся и достал что-то из ящика стола. Развернув белую тряпку, вытащил из нее длинный серебряный кинжал, потом встал на ноги и приблизился ко мне. Я вжалась спиной в стену, с ужасом глядя на блестящее лезвие.
– Что толку теперь пугаться-то? – вопросил инквизитор. – Раньше думать надо было, когда с предательницами связалась. Теперь уж поздно, – и занес руку для удара.
Я зажмурилась, задержав дыхание и ощутив неумолимое приближение холодного клинка, а потом раздался крик.
Широко распахнув ресницы, увидела, как инквизитор отдернул руку, выронив оплавленный клинок на пол. Отступая назад и тряся обожженной конечностью, он кричал:
– Это еще что такое? Что за чары? Эй, ты слышишь? А ну отвечай!
Я молчала.
Мужчина отошел обратно к столу, смочил белую тряпку водой из графина и замотал ноющую ладонь.
– Молчи, молчи. Найдем того, с кем заговоришь.
Так в тишине мы провели с ним некоторое время, когда дверь снова отворилась, и зашел все тот же молодой человек.
– Э-э-э, чего это? Живая?
– Слушай, тут магия какая-то. Что Вильдан, ушел уже?
– Собирается.
– Ведьма та самая?
Парень кивнул.
– Ступай-ка обратно к нему, да зови сюда. Скажи, дело срочное.
– С ума сошел! Сам к нему ступай. Я его похлеще твоих ведьм боюсь.
– Иди, дурак, он потом тебе еще спасибо скажет.
– Врешь ты все, сам просто боишься идти.
– А ну пошел быстро, будешь еще препираться!
– Тьфу ты! – сплюнул молодой инквизитор и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я стояла у стены, едва живая от ужаса. Руки затекли, ноги ныли, а голова до сих пор ощутимо болела после удара. Сердце сжималось в груди от страха за сестру и за собственную жизнь. Я была настолько испугана, что вздрогнула, когда дверь снова отворилась, пропуская внутрь высокого человека в темном плаще. Невольно уставилась на верховного инквизитора широко раскрытыми глазами, с удивлением рассматривая очень светлые, почти белые волосы, крепкую подтянутую фигуру и довольно молодое лицо. Это и есть их страшный Вильдан? Да он даже не похож на инквизитора! Я уже нарисовала в своем воображении образ грузного старого человека в шрамах с огромным древним мечом в руке. Вновь вошедший на меня не посмотрел, сразу развернулся к подскочившему и почтительно склонившемуся пожилому подчиненному.
– Господин Вильдан.
– Зачем звал? – голос оказался на удивление приятным, хотя в нем прозвучали стальные нотки.
– Это пособница заговорщиц, схватили вместе с ними. Я собрался провести казнь, но когда занес клинок и коснулся кожи, оружие расплавилось прямо в руках.
После его слов Вильдан развернулся и посмотрел на меня. Вот в этот самый миг я отчетливо осознала, что именно этот мужчина и есть верховный инквизитор.
На меня смотрели ярко-синие глаза. Цвет их напомнил об одном человеке, чей образ я бережно хранила в памяти все эти годы, человеке, который спас меня однажды на улице. Никогда больше я не встречала столь удивительного синего оттенка. Вот только у этого взгляда не было ничего общего с тем добрым и насмешливым выражением, присущим глазам мужчины по имени Кристиан. Это были безжалостные очи безжалостного человека, холоднее льда, острее самого острого кинжала. От их выражения замирало сердце, дыхание останавливалось в груди, и хотелось бежать, бежать, спрятаться как можно дальше, заползти в какую-нибудь неприметную щель, откуда он меня не достанет.
Инквизитор шагнул ко мне, и я дернулась в своих цепях в тщетной попытке убежать. Он приблизился и вытянул руку, хватая тонкую ткань высокого ворота моего наглухо закрытого платья, а потом резко дернул его вниз, оголяя шею. Свет блеснул на тонкой цепочке, скользнув по поверхности старинного медальона. Инквизитор отвернулся, обратившись к сидящему словно замершая статуя мужчине:
– Вы не додумались проверить наличие амулета, сразу позвали меня? Вам так надоело здесь работать?
– Господин Вильдан, – побледнел инквизитор, – простите, я думал, вдруг магия.
– Какая магия? Это непроявленная ведьма.
– Простите меня, верховный инквизитор. Я сейчас же сниму медальон!
Он резво подскочил ко мне, протягивая трясущиеся руки, но едва коснулся тонкой цепочки, как с криком отдернул обожженные пальцы.
– Он заколдован!
Вильдан вновь развернулся ко мне, внимательно рассматривая амулет.
– Сама расскажешь, как его снять, или нужно тебя заставлять?
– Вы его не снимете, – с трудом выталкивая слова из сжавшегося горла, ответила я. – Только я могу сделать это.
– Так делай, мы ждем.
– Я отдам медальон только в обмен на жизнь сестры.
– Какой сестры?
– Той, кого вы схватили, – при последних словах я твердо взглянула на инквизитора, заметив, как сделал шаг назад второй мужчина. Мороз пробрал до костей, когда увидела, как меняется выражение глаз Вильдана.
– Так ты сестра той ведьмы? Родная сестра? – будто выплюнул мужчина, наклоняясь вперед и заставляя меня вжаться в стену еще сильнее. Мне показалось, что сейчас он ударит, но Вильдан вдруг отшатнулся, словно сама моя близость была ему противна.
– Отведи ее в камеру, я найду другой способ снять медальон. А что касается тебя, ведьма, то твоей сестры больше нет.
И он вышел, оставив меня глядеть на захлопнувшуюся дверь в немом отчаянии.

Глава 13
Выбор

Вильдан 
Вернувшись домой, я сразу же поднялся в детскую и совершенно не удивился, когда обнаружил здесь дядю.
– Бенедикт, – кивнул я.
– Вильдан, это была она?
– Да. Последняя из шести.
– Все кончено?
– Кончено.
– Ты слишком задумчив, племянник. Что-то еще произошло?
Я молча подошел к детской кроватке, глядя на спящего малыша. Ему уже исполнилось три года, и он слабел день ото дня. Я протянул руки и достал безвольное тельце из кроватки, прижал к груди, а он даже глаз не открыл, только дышал тяжело с редкими короткими хрипами.
– Когда придет этот новоявленный чудо-доктор, о котором все говорят в Сильвертоне?
– Ждем с минуты на минуту.
Я подошел к окну, держа ребенка на руках и слегка укачивая. Сын моего брата, единственный родной человек, не считая дяди. Я называл его своим сыном, он заменил мне того, кто не успел даже родиться. Мы с Бенедиктом каждый день возносили молитвы, чтобы то давнее проклятие ушло наконец, оставив ребенка в живых, но с каждым днем надежд на это оставалось все меньше, дитя медленно угасало. Мальчик редко открывал глаза, а пищу приходилось вливать в его приоткрытый ротик, чтобы хоть как-то поддержать силы.
Внезапно за дверью раздался шум, в комнату вошел седоволосый сгорбленный старичок в просторных белых одеждах.
– Господа правители, – поклонился он нам.
– Не нужно, не нужно, – приблизился к нему дядя, поднимая старичка за руки. – Что вы, какие мы правители? Я всего лишь председатель совета, а мой племянник – верховный инквизитор.
– Говорят, именно вы заправляете всем в нашей стране.
– Люди много чего говорят, но вся власть принадлежит справедливому совету сильнейших родов.
Старичок покивал головой, а я нетерпеливо приблизился к нему, привлекая внимание к ребенку на своих руках.
– Это и есть тот малыш?
– Да. Его имя Доминик Диас Саркис, и вы обязаны вылечить его.
– Я сделаю все, что в моих силах. Положите малыша на стол, я его осмотрю.
Я осторожно уложил сынишку, прижав ладонь к темноволосой макушке. Врач приблизился, поднял крохотную ручку, послушал пульс, открыл один глаз, затем другой, заглянул в рот. Ощупал тонкими ловкими пальцами все тело, взял потерявшую блеск тонкую темную прядку в ладонь и покачал головой.
– Как он заболел?
– Давнее происшествие на площади… Вы слышали?
– Да. Шесть могущественных ведьм?…
– Верно. Заклятие коснулось и ребенка, но не убило тогда. После, когда мы вернулись домой, он пришел в себя. Вот только с того дня мальчик медленно угасает, а теперь почти не открывает глаз.
– Господа, – вздохнул старичок, опуская голову, – я всего лишь лекарь и не в силах бороться с заклятием. Чтобы спасти этого ребенка, требуется чудо, а я не колдун. Вы сами говорите, что их было шесть, этих могущественных ведьм. Боюсь, ничем не смогу помочь. Ребенку остался примерно месяц, потом вы его потеряете. Мне очень жаль, простите. – С этими словами лекарь вышел, а дядя упал в кресло, закрыв лицо руками. Я взял ребенка на руки, крепко прижал к груди, опуская лицо и пряча сухие горящие глаза в темных пушистых кудряшках.

Наступила уже глубокая ночь, когда я спустился в библиотеку. За последние два года коллекция книг здесь намного расширилась. Повсюду стояли древние фолианты, содержащие все упоминания о ведьмах, их жизни, образе мыслей, их колдовстве, древнем языке, вкладе в историю нашего государства. Были там и старые рукописи, и ветхие свитки. Я изучил почти все от корки до корки, и сейчас меня интересовал один хрупкий полуистлевший манускрипт, каждый отдельный лист которого хранился под особым стеклом.
Пройдя в неприметную нишу, я поднес зажженную свечу к стеклу, осветив пожелтевший пергамент, истлевший по краям, – лишь в середине сохранились едва различимые надписи и плохо заметный рисунок. Я склонился ниже, всматриваясь в знакомые изогнутые линии, сплетающиеся золотыми змейками в витой круг: шесть змеиных голов держали во рту по углу остроконечной шестиугольной звезды, а в самой сердцевине находился полукруглый зеленый камень.
– Ренедаль амудениус танрум, – прочитал я на старом полузабытом языке. Буквы напоминали наши письмена, но смысл слов был совсем другим. Чуть ниже шла более понятная надпись, проскальзывали слова, о смысле которых можно было догадаться: род, сила, защита и что-то о теле или духе, неясно.
Значит, защита, универсальная защита своего владельца или владелицы. Амулет, хранящий род от вымирания, который передается из поколения в поколение. Эта ведьма сказала, что только она может снять медальон, а значит, он относится к тем мощным и редким вещицам, которые получают в дар. Девчонка согласна была подарить его в обмен на жизнь сестры, но теперь менять не на что. Может, отдаст, если хорошенько ее припугнуть? Сама-то хоть знает о силе этой вещи? Возможно, знает. Как в их роду оказался подобный экземпляр? Сколько веков хранится у них? Вряд ли в нашей стране много таких амулетов.
Я склонился над книгой, просматривая остальные листы, их было всего шесть. На каждой изображен некий старинный символ: один на этом виденном мной медальоне, другой на кольце, затем шла брошь, браслет, серьги и последний – пояс. Дядя говорил, что ведьмы раньше правили страной, во главе стояла королева и шесть ее приближенных, шесть представительниц сильнейших родов. Шесть амулетов! Неужто девчонка ведет свой род от одной из этих приближенных? Вполне возможно. Ее сестра была слишком одаренной, а сила в таком роду передается по старшинству, младшая никогда не сможет сравняться со своей сестрой-колдуньей, да и незачем ей. Когда я сниму этот амулет, ее просто-напросто казнят.
Я отошел от книги, вернулся в комнату и прошел к креслу у камина. Усевшись в него, посмотрел в огонь. Что делать, если не согласится отдать его нам? Девчонка молодая еще, непроявленная ведьма, а раз так, то есть один-единственный способ. Вот только чего это будет мне стоить? Я поднялся с кресла, сделал несколько шагов к камину, наклоняясь над огнем, глядя, как пламя пожирает сухие ветки. Какая разница, чего это будет стоить лично мне, если злосчастный медальон сможет спасти жизнь сына?

Глава 14
Иная сущность

Алира 
Когда старый инквизитор подошел ко мне, чтобы разомкнуть браслеты, удерживающие руки над головой, я даже не сопротивлялась. В душе воцарилась гнетущая холодная пустота. Пожилой стражник через неприметную дверь в противоположной от стола стене провел меня в крохотную камеру.
– Здесь пока будешь, а там уж Вильдан разберется.
Я равнодушно уставилась на маленькое зарешеченное окошко под потолком.
Инквизитор постоял рядом, потом взял меня за плечо и усадил на койку, что крепилась к стене толстыми цепями.
– Сестра твоя, значит, – протянул он. – Не повезло тебе, девушка. Досталась же в родню такая зараза!
– Не смейте, – прошипела я, вскидывая голову. – Арика была самой лучшей, она всегда заботилась обо мне, защищала. Вы ничего не знаете о том, почему сестра стала такой.
– Может, и не знаю, но ведь сужу не по тому, какой она была, а по ее теперешним поступкам. И тебя жаль. Молодая совсем, хорошая, как ребенок, и глазки у тебя живые, не как у них.
– Уйдите, – взмолилась я, подтягивая к голове колени и склоняя на них голову.
Пожилой инквизитор вздохнул и вышел за дверь, громко лязгнув железным засовом.
Я молча уставилась невидящими сухими глазами в сгущающуюся за окном темноту.
Как такое может быть, что моей милой Арики больше нет? Пусть все эти инквизиторы ненавидят ее, считают воплощением зла, но она была моей сестрой, самым родным близким человеком! Я так любила ее, гордилась, любовалась. Уже сейчас я очень тосковала, не зная, чем изгнать из души эту ноющую раздирающую сердце боль.
Зачем только она отдала этот дурацкий медальон, зачем? Я даже не ведьма, у меня не проявлен дар, нет силы, амулет только и может, что защитить меня от прямой физической угрозы, но какой в этом толк? Оставь она его у себя, была бы до сих пор жива. Я бы не задумываясь пожертвовала жизнью ради нее, но сестра рассудила иначе. Отчего так? Я знаю, она любила меня, но в моей жизни не было никакого смысла, а в ее был. Она могла бы стать сильнее этой их Сантаны. Еще вчера я видела, как переменилось отношение сестры к их предводительнице. Если бы ей дали время, она могла бы все изменить!
Сжав руками колени, вонзила в кожу ногти. Знаю, почему она отказалась от борьбы. Из-за него, из-за предателя, вонзившего нож в ее сердце. Она ведь так любила его! Как он посмел? За что? Если бы я могла, если бы только могла сбежать отсюда, то отыскала бы его.
Глубоко вдохнув, я ощутила, как сердце заполняется жгучей яростью. Никогда раньше не испытывала подобной злобы ни к одному человеку в мире. Хотя что я могу знать о злости или ненависти, меня ведь никто никогда не обижал столь сильно, потому что рядом всегда были те, кто обо мне заботился. Арика, милая Арика… Не могу поверить, что ее больше нет. Как теперь бороться с этой пустотой в душе, с этим тягостным чувством одиночества?
От горестных мыслей меня оторвал звук лязгнувшего в замке ключа. Подняв голову, перевела взгляд на окно. За ним уже посветлело, а я даже не заметила, что просидела так всю ночь, а тело затекло от неудобной позы.
В камеру вошел старый инквизитор.
– Вставай, за тобой пришли.
Поднявшись с кровати, я вышла следом за ним в комнату, а потом резко остановилась, узрев знакомую фигуру. Синие глаза равнодушно смотрели словно сквозь меня. Появилось сильнейшее желание кинуться обратно в камеру, но инквизитор уже оттеснил меня от двери, щелкнув замком. Стало очень страшно. Никогда не боялась так ни одного человека в мире, просто мороз пробегал по коже, а пальцы холодели.
– Выйди, Деррик, – велел он пожилому стражу.
Тот почтительно склонился в ответ и поспешно покинул камеру. Я осталась стоять у двери словно приклеенная, а Вильдан прошел к столу и уселся на стул, подняв голову и снова глядя на меня своими ужасными холодными глазами.
– У меня есть к тебе предложение, ведьма.
Я судорожно сглотнула, не в силах ничего ответить.
– Отдай свой амулет, и я подумаю над тем, чтобы помиловать тебя.
Его слова заронили в сердце надежду. Если он меня отпустит, то я смогу отыскать предателя Реналя и найти способ отомстить за сестру. Осторожно выпрямившись, отстранилась от стены, когда вдруг в голове мелькнула совсем иная мысль: «А что, если это обман? Ведь инквизиторы за все это время не пощадили ни одной из восставших ведьм, даже самых юных! Как могу я верить ему, самому жестокому из всех безжалостных охотников?»
С трудом подбирая слова, ответила столь тихо, что Вильдану пришлось слегка склониться над столом, чтобы расслышать ответ:
– Как я могу верить вам?
– Имеешь в виду, что я заберу амулет, а потом убью тебя?
Я кивнула.
– Моего слова тебе недостаточно? – как-то глухо произнес он, сверкнув глазами.
Я покачала головой, вновь ощущая, как щупальца страха опутывают сердце.
– Неудивительно. Вам, ведьмам, неизвестно понятие чести. Значит, не веришь? Очень, очень жаль! Ты вынуждаешь меня выбрать второй вариант, а он, поверь, не придется по вкусу ни тебе, ни мне.
– Какой вариант? – еле выдавила из себя.
– Плохой вариант, – произнес Вильдан, поднимаясь из-за стола.
Он подошел к двери, отворил ее и сказал кому-то в коридоре: «Я забираю ведьму с собой». Ответа я не расслышала из-за грохота собственного сердца.
Инквизитор вновь обернулся и приказал:
– Иди за мной!
Я вновь прилипла к двери, не желая никуда идти, а особенно с ним. Вильдан сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки, и, приблизившись быстрым шагом, просто ухватил меня за руку и поволок отчаянно сопротивляющуюся жертву на выход.

Вильдан 
Перекинув извивающуюся ведьму через седло и прижав ее для верности рукой, я сжал круп лошади коленями, посылая коня в галоп. Девчонка затихла, испуганно вцепившись в стремя руками. Я направил верного скакуна подальше от города в лес. Мы переправились через реку, а затем поехали в самую чащу. Я знал там один заброшенный дом, где смогу разместить свою пленницу на это время.
Ухватив ведьму за плечи, стянул ее вниз, ставя на ноги. Разжав ладони, брезгливо поморщился. Как же все это мерзко, как противно! Неужели я так поступлю, неужели смогу совратить одну из этих ненавистных созданий? Сделать своей представительницу ведьминской породы, дитя тьмы и порока? Да им неизвестны элементарные понятия чистоты или чести. Пусть они могут казаться невинными душой юными девушками, но сущность ведьмы всегда одерживает верх, а сущность эта тяготеет ко всему низменному и грязному! Глубоко вздохнул, следя за девчонкой, чтобы та не попыталась сбежать. Она стояла, часто дыша, ее всю колотило от страха. Я перевел взгляд на тонкую цепочку. Вот глупое создание, почему не согласилась отдать ее добровольно? На что теперь приходится обрекать себя ради этой вещицы? Ведь нужно не просто провести ночь с этой ведьмой – мне потом всю жизнь придется бороться с ужасным проклятием, с невозможностью избавиться от ненавистного образа. С каким огромным удовольствием я задушил бы ее сейчас собственными руками, но я не мог ничего поделать, пока она хозяйка амулета. Придется действовать иначе.
Девчонка вдруг сделала шаг в сторону, но я ухватил ее за руку, а колдунья вздрогнула от этого прикосновения. С трудом разомкнув дрожащие губы, она спросила:
– Ответьте, зачем вы привезли меня сюда?
– Знаешь ли ты, как пробуждается дар ведьмы?
– Знаю, – побледнев, прошептала она, – но зачем вам это?
– Пробудив твой дар, я имею право просить в награду любую вещь, принадлежащую тебе лично.
– Что? – вскричала девчонка и в панике вновь дернулась в сторону.
– Я предлагал другой вариант.
– Не верю вам, не верю! Вы все равно убили бы меня.
– Я желаю убить тебя прямо сейчас!
– Вы не сможете осуществить задуманное, я не дамся, амулет не позволит прикоснуться ко мне.
– А что насчет твоей второй сущности?
Ведьма подняла на меня глаза, и я увидел, что в них промелькнуло понимание.
– Нет, только не вы! Вы не сможете пробудить мою вторую сущность, я не поддамся!
– А ты уверена?
Она не ответила, но я ясно видел, что уверена она не была. Стоит пробудить истинную натуру ведьмы, и эта чувственная жадная сторона полностью подчинит себе человеческую сущность, ее чувства и желания. А значит, она сдастся. Весь вопрос в том, как быстро. У меня не так много времени. Если бы не амулет, я сделал бы все прямо сейчас, но проклятая вещь не давала притронуться к ней без ее желания.
Отпустив поводья, потянул девчонку в дом.
– Поживешь пока здесь.
– Вы оставите меня?
– Нет. Я буду рядом, пока не получу то, что мне нужно.

Глава 15
Рождение ведьмы

Алира 
Так начался отсчет томительных минут, стекающихся в часы, превращающиеся в дни. Мой добровольный тюремщик неотступно следовал за своей пленницей тенью, я всегда ощущала на себе его холодный взгляд. Еду нам, кажется, доставляли, потому что он брал ее где-то каждый день, вот только я не видела и не ощущала поблизости других людей. Мужчина пускал меня помыться в небольшом лесном озере, но всегда сидел на берегу, не отворачиваясь, а опустив вниз голову. Меня все больше и больше тяготило его присутствие, и я задумала одну авантюру, которая позволила бы сбежать. Инквизитор полагал, что моя ведьма пробудится к жизни, просто возжелав мужчину рядом с собой, но он просчитался.
Я начала вести себя так, как Вильдан от меня ожидал. Вспомнив все, что делала сестра, скопировала ее повадки, эти, казалось бы, непроизвольные, полные обещания взгляды в его сторону, трепетные взмахи ресниц, легкие повороты головы, словно я исподволь наблюдала за ним, а потом поспешно отвернулась и, наконец, провокационный, не оставляющий сомнений взгляд прямо в глаза.

Вильдан 
Девчонка посмотрела на меня, недвусмысленно посылая сигнал, значения которого я не мог не понять. Встав на ноги, приблизился к колдунье и поднял ее лицо вверх за подбородок.
Как-то быстро она сдалась, я ожидал более упорного сопротивления. Неужели ведьма в ней уже одержала победу? Потянув за руки, уложил ее на зеленую траву, стремясь закончить все это поскорее. Провел ладонью по волосам, а она вздрогнула едва заметно. Сжал рыжеватые пряди, заставляя откинуть голову назад и склоняясь к белой беззащитной шее, едва ощутимо проводя по ней пальцами. Я не касался губ, не дразнил горячими поцелуями. Целуют только любимых женщин, а эта… Слегка прикоснувшись к груди, опустил ладонь вниз, сжав край платья, поднимая ткань вверх и опираясь на одну руку. В этот самый миг внезапно понял, что не могу, не могу сделать это вот так с какой-то чужой нежеланной женщиной, я никогда не поступал так раньше. Я замешкался лишь на мгновение, и в тот же миг замершая подобно испуганному зверьку обманщица резко вывернулась из-под моего тела, крутанувшись в сторону и толкнув меня на спину, ловко вскочила на ноги и бросилась бежать в сторону леса.
Я медленно поднялся на ноги, ощущая, как затуманивают разум ярость и бешенство. Девчонка решила обмануть меня, сделала вид, что поддалась, чтобы скрыться. Значит, она глупее, чем я полагал. Встав во весь рост, неспешно последовал за ней.
Войдя в освещенный солнечными лучами лес, полный пения птиц, я, неслышно ступая по едва заметной тропинке, шел по ее следу словно гончий пес, подключив все чувства, активировав свой особый дар, от которого не удалось скрыться еще ни одной ведьме. Я чувствовал ее, ощущал так, словно касался в этот миг ее кожи. Тонкий, едва уловимый аромат вел меня среди деревьев. Глупая! Она затаилась в яме под корнями огромного дерева рядом с небольшим озерцом, наивно полагая, что там я ее не найду. Бросившись к огромному дубу, запустил под корни руки, ухватив извивавшуюся и брыкающуюся добычу, потащил перепачканную землей девушку наружу. Она царапалась и кусалась как дикий звереныш. Невзирая на отчаянное сопротивление, взвалил ее себе на плечо и, сделав несколько шагов в сторону, швырнул ведьму в зеленое неподвижное лесное озеро. Она только вскрикнула, полностью уйдя под воду. Выждав полминуты, я вошел в прохладную воду и нырнул, отыскивая ведьму под зеркальной гладью. Девушка оказалась у самого дна, она отчаянно пыталась высвободить застрявшую под корягой ногу, ей уже не хватало дыхания. Я резкими гребками подплыл ближе, схватил тонкую щиколотку, выдернул из-под старой коряги и толкнул девчонку наверх. Вынырнув на поверхность, поймал кашляющую и пытающуюся отдышаться беглянку за руку и потащил за собой. Вытащил из воды и потянул за запястья выше по склону на ровный берег. Толкнув девчонку на ковер из мягкой зеленой травы, опустился рядом и резким движением разорвал на ней платье. Она только вскрикнула, прикрывая руками обнаженную грудь и задерживая дыхание. Хотелось схватить ее за плечи и потрясти изо всех сил, но сделав глубокий вдох, едва совладал с собственной яростью и перевел взгляд на ее тело.
Кровь бросилась в голову, когда я увидел нежные плавные изгибы, белую сливочную кожу, невинную нетронутую красоту девичьего тела. Два долгих года я не касался женщины и не ощущал жажды сделать это. Зато сейчас желание, примитивное мужское желание огнем пробежало по венам, заставив вскипеть кровь, пробудив к жизни чувства, которые я, казалось, давно утопил в своей холодной беспощадной ненависти. Я забыл, что такое страсть, а сейчас мне очень захотелось испытать это вновь, испытать, чтобы забыться, просто сжать в руках податливое нежное тело и позволить разуму хоть на миг ускользнуть от реальности, позволить сердцу на мгновение забыть о постоянно гложущей его боли. Я протянул руку, коснулся бархатной кожи и ощутил, как пробежали по кончикам пальцев тонкие иголочки возбуждения. Посмотрел ей в лицо. Девчонка зажмурилась от страха. Стянув с себя промокшую насквозь рубашку, накрыл ею замершую ведьму, а потом поднял на руки и отнес в дом. Усадив дрожащую колдунью у печки, велел ей развести огонь и обсохнуть, а сам вышел за дверь.

Алира 
Я думала, что победила, что справилась со своим тюремщиком, и теперь, разочаровавшись в собственных тщетных надеждах, он наконец-то избавит меня от своей беспощадной особы, а может, отправит обратно, лишь бы не видеть его, лишь бы больше не ощущать рядом его пугающего присутствия. Он не ночевал в доме, оставаясь и охраняя снаружи, однако не ушел и больше не касался меня, не подходил, а просто смотрел. Вот только взгляд его изменился. Раньше он был пугающим, холодным, равнодушным, а теперь в нем мелькали искорки страсти, мужчина откровенно любовался женским телом, не отворачиваясь более, когда я умывалась в озере, внимательно следя за моими пальцами, смывающими с чистой кожи мыльную пену, ласково изучая все изгибы, словно проводил по ним руками. Я терялась от этих взглядов, они дико смущали, как и осознание того, что он видит всю меня обнаженной, но в то же время глубоко в душе зарождалось нечто темное, некий глубинный отклик другого существа, не меня, но неразрывно связанной со мной сущности, той самой, что видела духов ночи и слабое свечение силы, что еще не могла коснуться этой магии, но уже желала проявить себя. Я ощущала, как раздваивается моя личность, внося полнейшее смятение в душу, как быстрее начинает колотиться сердце, когда я вновь ловлю потемневший взгляд синих глаз и вижу страсть на его лице. Я задерживала дыхание, поспешно отворачиваясь и больше не притворяясь, не пытаясь вести с ним игру. Я ощущала, как ведьминская сущность крепнет день ото дня, призывая, приказывая нарушить мной же самой возведенные границы. Никто раньше не любовался мной так откровенно, а ведьме льстило это восхищение, ей хотелось испытать те потрясающие эмоции, которые обещал ей его горящий взор. Мне было страшно, а она ждала конца с нетерпением, это было мучительное ощущение раздвоенности, изо дня в день терзавшее меня. Вильдан сумел, сумел пробудить к жизни мою вторую натуру!

В один из дней, так похожих теперь один на другой, я вновь умылась в озере и наклонилась за новым платьем, что он отдал мне утром, после того происшествия. Внезапно заметила краем глаза движение и, выпрямившись и прижав к груди серую грубую материю, широко раскрытыми глазами уставилась на поднявшегося с земли инквизитора. Он приблизился и резко вырвал из крепко сжатых пальцев одежду, а потом подхватил испуганную меня на руки и отнес на зеленый ковер возле старого дуба.
– Думаю, пора это все прекращать! Пусть мне интересно наблюдать, как ты борешься сама с собой, но ты уже проиграла.
Пальцы его слегка пробежались по моей коже, а сердце мое забилось в груди, стремясь вырваться на свободу. Дрожь прошла по телу, а я все пыталась ухватить ускользающий разум. Тягучее тепло разлилось внутри и стало сворачиваться тугим клубком. Его прикосновения были невероятно приятны, они будоражили, заставляя жадно втягивать в легкие воздух, раскалившийся от нашего желания. Мучительное ощущение раздвоенности потихоньку терялось в томительных ощущениях. Его рука скользнула к моей щеке, и я успела заметить на ней тонкий белый шрам, но в тот же миг позабыла о нем.

Вильдан 
Я не хотел думать ни о том, что делаю сейчас, ни о том, что собираюсь сделать после, оттого, что было противно до зубовного скрежета. Я изгнал из головы все мысли, сосредоточившись лишь на ощущениях и желаниях. Я не в силах размышлять дольше, иначе не решусь дойти до конца, а потому отбрасываю все сомнения и провожу рукой по гладкой коже в капельках влаги, начиная от ее шеи, беззащитной и открытой моим ласкам, ощущая ее дрожь. Молочная тонкая кожа становится в разы горячей в местах, где я касаюсь ее, а по моей напрягшейся руке пробегают жаркие искры вожделения. Веду ладонь ниже, обводя легким касанием полукружия сосков, захватывая их пальцами, чтобы почти грубо сжать, а потом отпустить лишь на мгновение, чтобы затем вновь склониться и лизнуть упругие розовые венчики языком, поочередно втягивая в рот и вновь выпуская на волю. Облизываю темный ободок и слегка дую на него, вновь беру в рот тугой шарик, перекатывая из стороны в сторону, играя с ним языком, несильно сжимая зубами. Она тяжело дышит и закрывает глаза, разводит руки в стороны, вцепляясь в зеленую траву, сминая пальцами сочные побеги. Выгибается в пояснице навстречу моей ладони, которую я веду еще ниже, касаясь небольшого нежного и влажного холмика, проникая в потаенные складочки и вырывая полустон-полувздох из ее приоткрывшихся губ. Ее отклик на мои прикосновения, эта будоражащая смесь невинности и колдовского искушения заставляет терять голову. Я напряжен до предела. Хочется тотчас же резко и властно проникнуть в нее, но это тягучее томительное удовольствие от вида распластавшегося подо мной тела, которое так страстно откликается на любые ласки и полностью подчиняется мне, заставляет продлевать мучительное наслаждение. Ее блестящие рыжеватые волосы разметались влажными прядями, девчонка дрожит от возбуждения, ее острые белые зубки впиваются в нижнюю губу, прокусывая до крови. Я наклоняюсь вниз слизнуть красную каплю, а она вздрагивает сильнее и забывает, как дышать. Ведьма! Настоящая искусительница, сладкая и пряная, красивая гадина, невинная, но порочная по сути своей. Мне хочется обхватить эту тонкую шею сильнее, сжать в ладонях, но она лишь доверчиво льнет навстречу, принимая эти касания за нежные ласки, подставляя поцелуям лицо и разочарованно вздыхая, когда я обхожу касанием манящие приоткрытые губы. Я не могу удержаться от того, чтобы вновь окинуть взглядом упругую высокую грудь, тонкую талию, плавные изгибы роскошных бедер. Это тело принадлежит не девочке, а обольстительной, сводящей с ума женщине. Я продолжаю ласкать ее между бедер, внимательно наблюдая за тем, как она теряет остатки самообладания, постепенно наращивая темп, проводя языком влажные дорожки по плечам, груди, животу, собирая сверкающие капли губами, слегка прикусывая нежную кожу. Она горит как в лихорадке, и первые капли дождя падают из потемневших небес, но испаряются, коснувшись разгоряченных тел, не в состоянии их остудить. Стоны ее становятся все громче, она мечется будто в бреду, тело выгибается дугой. Я не в силах сдерживаться дольше и, оторвавшись от сладкой бархатной кожи, резко развожу ее ноги в стороны, обхватываю колени, заводя себе на спину, и вхожу в нее так глубоко, как только позволяют сжавшиеся вокруг мышцы узкого лона. Она вскрикивает еще громче, хватается руками за мои плечи, царапая ногтями кожу, отвлекая от резких ритмичных движений. Ухватив одной рукой ее тонкие запястья, завожу их над головой, склоняясь ниже, обхватывая второй упругие ягодицы, поднимая их навстречу и опуская, подстраивая ее движения под мой ритм, чтобы проникнуть еще глубже, ощутить ее до самого дна, дать ей почувствовать свое безумное желание, свою острую ненависть. От криков и стонов кровь бурлит, словно жгучая лава, дыхание вырывается из груди резкими хрипами в такт мощным движениям. Девушка извивается подо мной, будучи не в силах высвободить ладони, и только крепче обхватывает ногами за талию, подаваясь вперед, вбирая меня на всю глубину, затягивая в темный омут удовольствия. Еще толчок, и еще, и еще, и она кричит, и грудь вздымается и резко опадает, и ей не хватает воздуха, глаза закрыты, голова запрокинута, мука и счастье написаны на нежном лице, а по телу трепетной волной проходит судорога, и колени сжимаются вокруг меня сильнее, а мышцы обхватывают еще туже, и мир рассыпается на тысячи сверкающих осколков, а я присоединяюсь к ней в лихорадочном безумии и начинаю точно так же задыхаться, бессильно падая сверху и подминая под себя хрупкое тело.

Алира 
Какое невероятное, безумное удовольствие охватило меня, закружив в огненном смерче, выжигая все остальные чувства, оставляя лишь ненасытную жажду ощутить его еще полнее, а потом – яркая вспышка и долгий то ли полет, то ли падение в пугающую бездну.
На смену невероятным ощущениям и потрясающему удовольствию внезапно пришло чувство покалывания на коже, словно маленькие змейки поползли по ней, обвиваясь вокруг пальцев, запястий, оплетая меня огненной сетью. Я задрожала, ощущая, как внутри расползается холод, охватывая сердце, заставляя сжаться горло, лишая подвижности пальцы, закрывая мои глаза и унося в ледяную темноту.

Глава 16
Побег

Я распахнула ресницы и увидела над головой светлеющее небо. Неужели пролежала без сознания так долго, что на смену вчерашнему уже пришел новый день? Я пошевелилась, ощутив поверх своего тела тонкую ткань и заметив, что накрыта белой мужской рубашкой. Опершись на локоть, приподнялась и сразу же натолкнулась взглядом на неподвижную фигуру инквизитора.
Он сидел, уперев локоть в колено, и смотрел куда-то вдаль на синие горы, на встающее за ними солнце. Я медленно выпрямилась, неловко прикрывая обнаженную грудь соскользнувшей рубашкой, а потом огляделась в поисках платья. Оно лежало чуть ниже на берегу и оказалось порвано. Наверное, Вильдан слишком сильно рванул его тогда из моих рук. Вновь перевела взор на инквизитора, а он посмотрел на меня, и взгляд этот снова был холоден, в нем не мелькала больше страсть и ничем не прикрытое откровенное любование. Мужчина опустил глаза на мою грудь, прикрытую рубашкой, и произнес:
– Теперь ты проявленная ведьма, я пробудил твой дар и прошу в награду медальон.
Мне захотелось рассмеяться ему в лицо, но вдруг руки сами по собственной воле потянулись к шее, выпуская белую ткань и расстегивая замочек тонкой цепочки, а потом ладони вытянулись к нему, поднося в дар амулет. Мужчина взял его, едва не поморщившись, словно прикосновение к тонкой белой коже было ему противно, а потом сжал ладонь в кулак. Вот тогда я и пришла в себя.
– Мой медальон! – вскрикнула я, бросившись к сидящему на земле мужчине. – Отдай, верни его!
Он только схватил мои запястья одной рукой и оттолкнул от себя.
– Больше не твой, – промолвил Вильдан.
Дыхание перехватило от бессильной ярости, а инквизитор вдруг поднял свои холодные синие глаза, посмотрел на меня и сказал:
– Ступай в дом да попробуй починить свое платье, нам пора.
– Куда пора? – прошептала я, чувствуя, как холодок пробежался по коже.
– Отвезу тебя обратно.
– В камеру?
– На казнь.
Я зажала ладонями рот, в отчаянии глядя в зимние морозные очи невозмутимого мужчины.
– Не пытайся сбежать, – был ответ на мой невысказанный вопрос.
Молча поднялась на ноги, спустилась к берегу за почти бесполезной тряпкой, бывшей раньше моим платьем, и пошла в избушку. Отыскала на полке все необходимое и, сев на скамью возле стола, принялась дрожащими руками вдевать нитку в иголку.
Дверь со скрипом отворилась, и инквизитор зашел в дом, склонив голову в низком проеме, прошел к столу и уселся на скамью напротив. Руки задрожали еще сильнее, нитка упорно не желала вдеваться в тонкое ушко. Мужчина молча понаблюдал за моими бесплодными попытками, а потом, ни слова не говоря, отобрал иглу и велел:
– Надевай так. Мы торопимся, я слишком много времени потерял тут с тобой.
Губы задрожали от его слов, а глаза защипало.
– Ты совсем безжалостный, – прошептала я.
Он вдруг резко наклонился над столом, заставив меня отшатнуться, и прорычал:
– Не я один не знаю жалости. Ты ведь ведьма, не так ли? Пусть пока тебе непонятно, каково это, но совсем скоро в твоей душе проснется желание подчинять себе других людей, а потом придет ощущение власти и безнаказанности. Начнешь уничтожать тех, кто отважится противиться твоей воле, а может, захочешь отомстить всем, кто посмел причинить тебе вред, и произойдет это очень скоро, поверь!
– Я никогда никому не причинила вреда.
– Верю. Но это не значит, что не причинишь. Твоя сущность уже пробудилась вчера ночью. Пройдет совсем немного времени и ты станешь забирать чужие жизни для проведения своих мерзких ритуалов.
– Я не знаю таких ритуалов.
– Пока не знаешь. Твоя сестра ведь тоже не знала когда-то. Одевайся! – крикнул он. – Живо!
Я протянула непослушные пальцы к так и непочиненному платью, натянула его через голову, запахивая порванный ворот, потом бросила на пол его рубашку, которую продолжала держать на коленях, и встала. Инквизитор молча наблюдал за моими действиями, а затем наклонился, поднял тонкую белую ткань, взглянул на нее, как мне показалось, брезгливо, но все же надел и, ухватив меня за запястье, поволок наружу.

Подведя к своему коню, Вильдан почти закинул меня в седло, а сам запрыгнул сзади и, тронув бока животного шпорами, заставил лошадь направиться к дорожке, ведущей в город. Я сидела впереди, едва живая от страха за свою дальнейшую судьбу. Я ведь думала, что у меня появился шанс, и на какое-то мгновение поверила, что он отпустит, но жестоко ошиблась. Кусая губы, напряженно пыталась найти какой-то выход. Он сказал, что моя сущность пробудилась. Ведь мы, ведьмы, на то и владеем чарами, что легко можем соблазнить любого. Что если попытаться применить магию к нему сейчас, когда инквизитор не ждет сопротивления с моей стороны, а потом попробовать сбежать? Вскоре впереди появится река, и это мой шанс. Плавать я умею, Арика научила очень давно, еще когда мы были детьми. Лишь бы представилась возможность!
Я молча сидела, спиной чувствуя, как напряжен Вильдан, и по-новому ощущала свое тело, испытывая невероятное чувство от проснувшейся в крови силы. Эти крохотные огненные змейки, которые я ощутила еще вчера, бежали под кожей в любом нужном мне направлении, стоило лишь приказать. Я расслабилась, выжидая момент и вспоминая то, чему учила Арика. Она говорила, что даже сильного инквизитора можно подчинить себе, надавив на слабое место, а слабость у Вильдана была только одна. Я должна сыграть на той страсти, что пробудило в нем мое тело, а потом в тот миг, когда он будет ослаблен больше всего, опутать разум мужчины своей магией, заставив освободить меня. Наконец я заметила, как инквизитор отвлекся на мгновение, напряженно всматриваясь в дорогу, чтобы не пропустить неприметную развилку. Рядом уже шумела река, до переправы оставалось совсем недалеко. Он не ждет нападения с моей стороны сейчас, значит, справлюсь. В миг, когда отвлеченный спутник перехватил поводья другой рукой, положив вторую мне на талию, я послала тонкие змейки силы вперед в его ладонь, ощущая, как они, послушные моей воле, проникают по его руке в вены и дальше к сердцу, затуманивая разум, волнуя тело, не позволяя взять контроль над чувствами.
– Ах ты, зараза! – выдохнул застигнутый врасплох инквизитор, но в следующий миг подчинился моей магии, склоняясь к тонкой белой шее и впиваясь в нее поцелуем.
Я откинула голову назад, позволяя его губам скользить по нежной коже. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Магия переливалась в его тело, оставляя ощущение слабости. Рука мужчины, державшая поводья, напрягалась, и послушный конь тотчас же остановился. Вильдан, крепче обхватив меня за талию и не отпуская от себя, спрыгнул с лошади, умудрившись приземлиться на обе ноги и не выпустить свою добычу. Он осторожно уложил меня тут же на травку совсем рядом с крутым речным обрывом. Мужчина принялся покрывать поцелуями плечи, шею, глаза, волосы. Я ощущала, как страсть туманит его разум, и не прекращала отдавать собственные силы, боясь, что он сможет поставить щит, и усилия пропадут даром. Сильные ладони скользнули к груди, талии, бедрам. У самой дыхание перехватывало, и я отчаянно пыталась сдерживать собственное желание, чтобы мозг оставался ясным. Невольный искуситель сжал в ладони ткань юбки, поднимая ее и покрывая поцелуями ноги. Потом резко лег сверху и, проникнув в меня, заставил застонать от чувственного наслаждения. Я едва не позабыла обо всем от удовольствия. Кажется, вторая натура проявляла себя все сильнее. Закусив губу, пыталась изо всех сил держать себя в руках. Мужчина внезапно наклонился и провел кончиком языка по верхней губе, отчего вновь перехватило дыхание. Грудь судорожно вздымалась, ужасно хотелось выгнуться навстречу. Движения его становились быстрее и сильнее. Я собрала всю волю в кулак в ожидании завершающего мгновения. Хотелось расслабиться, отдаться этим восхитительным ощущениям, впитывая их кожей, вдыхая запах разгоряченных тел, потерять самой голову в дымке бешеной страсти. Я едва не утратила выдержку, лишь стремление выжить любой ценой помогло сохранить остатки разума, и в момент, когда Вильдан застонал, крепче обхватывая меня руками, я собрала всю свою магию, поймав этот миг его слабости, позволяя силе перелиться в него, и прошептала:
– Отпусти меня.
И тут же выгнулась от резкой сладкой судороги, прошедшей горячей волной по всему телу, с хрипом втянула в себя прохладный речной воздух.
Он замер на мгновение, а затем, привстав на колени, отнял руки от моего тела. Глаза его были затуманены темной магией, а я едва пошевелиться могла от слабости. Я ждала, пытаясь восстановить срывающееся дыхание, ждала…
Мужчина поднес руки к волосам, запуская пальцы в густые пряди, обхватывая голову сильнее. Он пытался бороться. Я потратила почти все силы, а он пытается побороть мои чары! Осторожно отодвинувшись от замершего, напряженно дышащего мужчины, я поднялась сперва на колени, потом едва встала на ноги, слегка опершись о его плечо. Он вздрогнул от моего прикосновения и попытался ухватить ладонью за руку, но я резко отскочила. Страх придал мне силы, и, не задумываясь больше над тем, справился ли он с заклятием или нет, я бросилась к реке. Кажется, он вскочил следом. Не оборачиваясь, я подскочила к самому краю берега и кинулась в холодные бурные воды.

Часть вторая

Глава 1
Нежданная помощь

Вильдан 
Я приблизился к краю обрыва, скидывая остатки страстного дурмана и глядя на волны бурной реки, сомкнувшиеся над головой коварной ведьмы. Выплывет ли? Кто ее знает, эта может. Прыгать вслед за ней я точно не собирался. Если останется жива, то вернется сама, чтобы забрать свою вещь, а я пока подожду.
Отвернувшись, направился к коню, оправляя на ходу рубашку, проводя рукой по растрепавшимся волосам. Как у верховного инквизитора, у меня появился еще один повод для раздумий, ведь я впервые встретил ведьму, которая контролирует свою вторую сущность. Колдуньи в принципе не умеют этого делать, в том-то и их слабость, а эта может, потому и ушла от меня. Вновь тряхнув головой и положив медальон в карман рубашки, вскочил в седло – нужно торопиться домой, теперь у меня появился шанс спасти сына, так что пора поспешить.

Добравшись до дома и быстро взбежав по ступенькам, бросился прямиком в детскую, на ходу вытаскивая из кармана амулет. Бенедикт тоже был тут – стоял у деревянной кроватки, гладя малыша по спутанным кудряшкам. Молча оттеснив дядю в сторону, я склонился и надел на шею едва дышащего малютки тонкую золотую цепочку:
– Теперь он твой, – прошептал я, до хруста сжимая руками тонкую деревянную перекладину детской постельки, а потом еще долго стоял, напряженно прислушиваясь, ожидая увидеть, как чудесным образом на моих глазах порозовеют щечки, начнет быстро и уверенно подниматься маленькая грудь, а карие, совсем как у брата, глаза откроются и посмотрят на меня. Я так мечтал увидеть на нежном ротике улыбку, поднять малыша на плечо и ощутить, как сжимаются вокруг шеи маленькие ручки, а он радостно смеется, заметив что-то очень забавное.
Я ничего этого не дождался и, выпрямившись, на негнущихся ногах вышел за дверь, спустился в кабинет и в ярости начал крушить все вокруг.

– Вильдан, – чуть позже заглянул ко мне дядя, – что произошло, откуда у тебя этот медальон?
– Я обменял его на собственный разум, дядя.
– Что ты имеешь в виду?
– Я инициировал одну невинную ведьму и забрал медальон в дар.
– Ты с ума сошел! Понимаешь, чем это тебе грозит? Вильдан, зачем?
– Я был уверен, что амулет спасет его. Неужели он действует только на ведьм?
– Не знаю, племянник. Это очень старинная вещь, язык древний, сложно понять принцип действия до конца. А что с той девушкой?
– Кинулась в реку.
– Почему?
– Я собирался отвезти ее на казнь.
– На казнь? Ты бы казнил ее, Вильдан?
– Я бы точно нет, дядя. Другой инквизитор сделал бы это.
– Да как же ты можешь?
– Я не имею права сохранять им жизнь исходя из личных интересов. Каждая ведьма – несколько загубленных невинных жизней.
– Не все они плохие.
– Они все рано или поздно попадают под влияние этой женщины, дядя, а потом идут убивать. Сколько человек погибло за эти два года? Не сосчитать! Они всегда убивают невинных, потому что боятся открыто выступить против нас. Их цель – сеять страх, чтобы заставить людей отвернуться от официальной власти, запугать, чтобы люди присягнули им.
– Привез бы девушку сюда, поселил бы в доме.
– Да она бы сбежала, едва представилась бы возможность. Эта ведьма очень изобретательна, дядя, даже от меня умудрилась ускользнуть.
– Как же ты будешь жить дальше?
– Я справлюсь, Бенедикт. У меня есть цель, а значит, я выдержу.
После ухода дяди, кое-как совладав с собственными эмоциями, я вновь поднялся в детскую, присел в кресло у кровати, не желая тратить и единственной минуты из тех оставшихся часов и дней, что еще могу провести рядом с Домиником. Взяв в ладонь крохотную ручку, уставился в темное окно невидящим взглядом, а перед глазами вновь проносились до боли родные и любимые лица. Я просидел так до самого утра, не сомкнув глаз ни на мгновение.
Едва солнце осветило комнату первыми лучами, дверь отворилась и вошла няня Доминика. Эта уже немолодая женщина была искренне привязана к малышу, и часто я слышал от нее слова, что лучше бы ей погибнуть тогда на площади, чем видеть сейчас угасание малютки. Я помню, что первое время тоже надеялся на выздоровление сына, но детский организм оказался слишком слаб, чтобы побороть проклятие, хотя примерно половину пострадавших на площади взрослых людей удалось спасти.
– Господин Вильдан, вам нужно отдохнуть. Я присмотрю за Домиником.
– Я не устал, Нира, побуду здесь еще.
– Но ваш дядя говорил, что через час совещание в совете, а вы всю ночь провели в кресле и видно, что глаз не сомкнули.
– Думаю, подобные вопросы я в состоянии решить сам.
Няня только вздохнула и отошла к окну раздвинуть до конца шторы. Я поднялся, склоняясь над ребенком, чтобы поцеловать нежную щечку и замер. Мне показалась, почудилось, что кожа порозовела. Сердце мучительно сжалось на миг, а потом забилось сильными резкими толчками, грозя вырваться из грудной клетки. Я прислушался к дыханию ребенка, он хрипел будто чуточку меньше. Резко выпрямившись, посмотрел на няню, а потом велел ей передать дяде, что сегодня я никуда не поеду.

Алира 
Быстрое течение подхватило меня, утягивая на дно, протащило по острым камням, до крови оцарапав о них ноги. Затаив дыхание, позволила реке просто тянуть меня вперед какое-то время, опасаясь выныривать на поверхность, а когда воздуха стало не хватать, я рванулась наверх, чтобы сделать хоть один столь необходимый вдох, но на миг показалось, что не смогу выплыть. Холод горной реки пробирал до самых костей, пальцы немели, мне стало страшно, но тут наконец голова вынырнула над поверхностью и я задышала, глотая воздух, как редчайший живительный эликсир.
Река стремительно несла меня вперед, а за поворотом раздавался шум водопада. Меня утащило уже слишком далеко от Вильдана, и инквизитора не было видно, а значит, я смогла ускользнуть.
Я задвигала руками и ногами что было сил, пытаясь подгрести поближе к берегу. Приближалась слишком медленно, потому что течение было очень бурным. Впереди показались пороги, и я вновь рванулась к спасительной земле. Меня протащило по еще одной отмели, без малейшего шанса за что-то уцепиться. Впереди показались белые буруны у камней, за которыми река падала вниз тяжелым каскадом, а водопад ревел так, что слышно было за сотни шагов. Страх мерзкими щупальцами проник в сердце, пытаясь лишить меня возможности бороться до конца, но помня о том, что это единственный шанс выжить, я вновь рванулась вперед и успела ухватиться обеими руками за большую толстую ветку, свисавшую с берега и касавшуюся бурной воды. Река влекла меня дальше, а я, уцепившись пальцами за качающееся спасение, пыталась подтянуться, чтобы с помощью ветки выбраться на берег. Одну руку удалось разместить ближе к середине шершавого ствола и, ухватившись второй, я подтянулась, но внезапно по ногам ударил несомый потоком толстый тяжелый сук, и я вновь соскользнула вниз, в последний миг схватив веточку потоньше. Больно ударившись спиной о торчащий из воды валун, я все же не упустила единственный шанс на спасение и вновь стала карабкаться наверх. Приложив поистине нечеловеческие усилия, наконец забралась на толстую опору и проползла по ней до самого ствола. Повезло, что дерево, ветка которого так удачно свисала над рекой, крепко держалось корнями за отвесный берег. Поднявшись на ноги, я обняла спасительное древо руками, выискивая место на земле, куда могла бы спрыгнуть. Удобного для приземления участка внизу не оказалось, а потому пришлось забираться еще выше и переместиться на другую сторону, иначе я вновь соскользнула бы с берега в воду. Выбрав местечко получше, спрыгнула вниз, ударившись о твердый грунт коленями и ладонями. Не имея сил подняться, вытянулась на земле во весь рост, тяжело дыша и чувствуя, как на глазах вскипают горячие слезы. Я не могла понять, отчего появились эти соленые капли. От радости ли плачу, что сбежала, от облегчения, что смогла выбраться из реки, или от горя, что оказалась совершенно одна, гонимая и преследуемая, непонятно где, в чужом незнакомом лесу. Осознав в этом месте собственных раздумий, что начала предаваться жалости к себе, я вытерла лицо о плечо, ясно ощутив, как заледенело все тело. Начав перебирать в уме всевозможные способы развести огонь, я вдруг сообразила, что теперь мне достаточно собственной силы, чтобы согреться. Вот только она почти вся ушла на ненавистного Вильдана. Пришлось встать на корточки и проползти немного вперед, на освещенный лучиками солнца участок, а затем лечь там, закрыв глаза и питаясь крохотными золотистыми частичками солнечной магии. Они падали на кожу, проникая внутрь, согревая каждую отдельную маленькую клеточку. Крохотные истощенные змейки сперва вяло, а потом все активней побежали по телу, щекоча меня и возвращая подвижность рукам и ногам. Спустя некоторое время мне удалось опереться на локти, а потом сесть на земле, осматриваясь вокруг.
Лес был довольно редкий, значит, неподалеку находится какое-то жилье. Куда меня унесло? Поднявшись на ноги, осмотрела себя. Вид был, мягко говоря, пугающий. Порванное платье облепило мокрой тряпкой исцарапанное тело, кровь сочилась из ран и порезов, волосы холодили плечи и спину, прилипнув к ним мокрыми прядями. И что мне делать дальше?
Внезапно неподалеку раздались голоса. Я тут же спряталась за близстоящее дерево, осторожно выглядывая из-за него. Разговаривали парень с девушкой.
– Да что ты, Тинюша, мне родители не велят. Они знаешь, какие строгие!
– А ты им не рассказывай. Давай потихоньку, пока никто не видит.
– Боязно мне.
– Да чего тут бояться?
– А ты раньше так делал?
– Ну так… – замялся парень.
– А с кем это? – в голосе девушки явно прозвучала ревность.
– Да я не сам, это она на меня набросилась.
– А кто «она»?
– Да ты не знаешь. Приезжие они были, а потом уехали.
– Точно уехали?
– Точно!
– Ну тогда ладно, давай.
Я тихонечко наблюдала за молодыми людьми. Девушка привстала на цыпочках и потянулась к высокому парню, вытягивая губы трубочкой, а тот наклонился навстречу, зажмурив глаза и неумело целуя ее. В груди отчего-то заныло. Мне, чьего мнения насчет права овладеть девичьим телом никто и не спрашивал, непривычно было наблюдать такие вот отношения: робкие, трогательные, несмелые. Захотелось тоже испытать нечто подобное, но вряд ли ведьме позволено такое, у нас ведь в душе такие страсти кипят, что их невозможно усмирить, а мое собственное поведение в объятиях Вильдана, когда я не просто сдалась, но испытала при этом удивительное удовольствие, явилось ярким тому подтверждением! Многие ошибочно полагают, что колдуньи и любить-то не могут по-настоящему, а мы любим, и любим едва ли не сильнее обычных людей. Взять хотя бы к примеру мою Арику. Она так пылала в огне своей любви, что просто сгорела. Сгорела, узнав о предательстве. Что-то сжалось в моей душе. Странное чувство, похожее на ненависть, выползло на свет черным червем, поднимая мерзкую узкую головку, сердце зашлось в приступе едкой ярости. Я усилием воли прогнала непривычные ощущения, запрятав их подальше, не позволяя взять верх над собой. Вдруг раздался громкий возглас, заставивший меня вздрогнуть. Парень с девушкой резко отпрянули друг от друга, а на поляне появился крепкий низкорослый мужчина с проседью в волосах.
– Вы что здесь творите?
Юноша вышел вперед, загораживая девушку собой, и смело ответил:
– Ничего плохого не творим. Тебе-то какое дело?
– Да такое! Мне эту девицу в невесты обещали, понял, юнец! Я вас еще на улице приметил, как вы тайком, словно воры, пробирались куда-то. Вы что тут удумали? Решил, что если девку возьмешь, так ее тебе в жены отдадут? Не выйдет! У тебя что есть? Ни родни влиятельной, ни денег, а я с ее батюшкой уже все обговорил.
– Я ничего дурного делать не мыслил, понятно тебе? Сам-то только и заришься на ее приданое, а до Шенны тебе и дела нет.
– А не тебе мне указывать. Руки от моей невесты убрал, а то…
– А то что?
– А то от тебя мокрого места не оставлю.
– Так давай, попробуй!
В следующий миг мужчины сцепились между собой как два злобных пса, но парень явно уступал, поскольку был с виду довольно тощим, а второй оказался намного крепче.
Девушка по имени Шенна тонко взвизгнула, отпрыгивая от покатившихся по земле мужчин. Второй, который был постарше, очутился сверху, ухватил парня за шею и принялся душить.
– Сейчас убью тебя, и никто мне ничего не сделает, даже не поинтересуются, куда ты пропал.
Шенна после таких слов запрыгнула мужчине на спину, но он отшвырнул ее на землю, и она упала, подвернув тонкую лодыжку, и застонала от боли. Не выдержав подобного зрелища, я выскочила из-за своего дерева, подбежала к не заметившим меня противникам и, ухватив мужчину за голову, пустила послушных змеек сбегать по рукам, а потом отняла вмиг ослабшие ладони, и мужчина безвольно упал поверх почти придушенного парня. Я осторожно сползла обратно на землю, поднимая голову и глядя на неподвижного юношу, затем перевела взгляд на застывшую в страхе девушку.
– Помоги ему, – произнесла я шепотом, потому что голос отказывался звучать громче.
Девушка в ужасе продолжала смотреть на меня, губы ее задрожали, и она выдохнула одно-единственное слово: «Ведьма!»
Я только поморщилась, понимая, что глупо поступила, вмешавшись. Теперь еще натравят на меня инквизиторов, а я в таком состоянии далеко уйти не смогу.
Внезапно Шенна, ведомая, очевидно, своей тревогой за парня, поднялась с земли, громко охнула, припадая на поврежденную ногу, а потом кое-как дохромала до возлюбленного. Встав на колени и ухватив коренастого мужика за ноги, она начала стаскивать его тело со своего тщедушного героя. Парень, пришедший в себя, принялся усердно ей помогать. Наконец тяжеленная туша сдвинулась в сторону, а молодой человек сел на земле, глядя на меня примерно с тем же испугом, что и девушка.
– А ты его убила? – осмелился все-таки спросить он, кивая на неподвижного противника.
– Оглушила.
– А скоро в себя придет? – продолжал выспрашивать парень.
Я только плечами пожала.
– Уходите отсюда, – промолвила я, – а то накличете на свои головы еще больше неприятностей.
Парень с девушкой переглянулись.
– А ты как же? – спросила Шенна, рассматривая меня так, словно впервые заметила. Очевидно, присутствие парня вселяло в нее уверенность.
Я вновь пожала плечами, ощущая сильнейшую усталость и желание вытянуться на голой земле и закрыть глаза.
– Мы тебя спрячем, – вдруг принял решение молодой человек, – ты же нам помогла. А Шенна тебе потом другое платье принесет.
При этих словах я вновь судорожно стянула руками порванный ворот, облепивший грудь мокрой тряпкой, а Шенна согласно закивала головой. С каким-то щемящим чувством в груди я вновь попыталась подняться на ноги.

Глава 2
Новые друзья

Чуть позже мы оттащили несостоявшегося душителя на окраину леса в надежде, что там его кто-то найдет или сам придет в себя.
Парень с девушкой попросили меня дождаться темноты, когда они смогут провести в город, и ушли. Я просидела в густом кустарнике, пока солнце не скрылось за горизонтом, а потом начала подозревать, что никто за мной приходить не собирается и зря я тут жду. Ужасно хотелось есть, тело болело, сил почти не было. Я вяло отмахивалась от назойливой мошкары, привлеченной аппетитным запахом крови. На мгновение прикрыла глаза, и тягучая дрема накатила, унося в туманный мир сновидений. Сперва я шла по лесу, словно мне снова было лет девять, но шла одна. Потом картинка изменилась, и оказалось, что я, уже большая, сижу у водопада, смотрю на яркие брызги, а чуть дальше в воде купается Арика. Я гляжу на нее и любуюсь, как всегда. Она оборачивается и смеется, глядя на меня своими красивыми светло-карими глазами, а потом машет рукой, привлекая внимание к другому берегу, где сидит на травке молодая рыжеволосая женщина и тоже улыбается мне. «Мама», – понимаю я каким-то чутьем, хотя образ матери давно уже стерся из памяти. Они ничего не говорят, только улыбаются, а я улыбаюсь в ответ, и по щекам текут слезы. Внезапно чистая вода становится мутной, все вокруг заволакивает беспросветной серой пеленой, я начинаю задыхаться, а темные дымчатые щупальца обвиваются вокруг, не давая вырваться. Я беззвучно кричу, как вдруг ощущаю сомкнувшиеся вокруг тела сильные руки – меня подхватывают и выносят из ужасного тумана в солнечный зеленый лес, я дышу, дышу и не могу надышаться, а потом поднимаю голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, и наталкиваюсь на взгляд морозных синих глаз. Вздрогнув от ужаса, забилась, словно птица в сетях, и проснулась.
Оглядевшись вокруг, поняла, что наступила ночь. В загадочном подлунном лесу было невероятно тихо, настолько, что отчетливо слышался каждый шорох. Я осторожно выбралась из своих кустов, а потом еле дошла до небольшого, освещенного голубоватыми лучами пригорка. Присев там, подняла лицо к небу, закрыв глаза и вдыхая мелкую серебристую пыльцу. Блики, играющие в воздухе, потянулись светлыми прядями в мою сторону. Темные тени закружили хоровод над головой, но не приближались, поскольку их я не призывала. Я сидела, впитывая магию природы, наполняя иссушенное тело живой энергией. Солнечный свет не сравнится с ночным по силе, что он дает ведьме. Мы – все же создания сумрачных пределов. Мои веселые змейки заплясали, радуясь новой пище и сверкая золотистыми тельцами. Я вздохнула, ощущая приятное тепло, разливающееся по телу. Оно смутно напоминало то удовольствие, что я испытала в объятиях Вильдана, но только во много раз слабее. Когда Арика рассказывала об источниках пополнения сил, она упоминала и про отношения с мужчинами, говоря, что они укрепляют и усиливают дар ведьмы, и помимо получаемого наслаждения пополняют энергетический запас. Вот только я не могла решиться повторить подобный опыт с еще одним мужчиной. Моя удивительная человеческая сущность занимала в душе почти столько же места, сколько ведьминская порода. Лишь тогда, с инквизитором, ведьма одержала верх, а во второй раз я смогла победить только благодаря стремлению выжить, но в тот миг сама отдавала ему собственные силы. Со вздохом отняв ладони от земли, я осторожно поднялась на окрепшие ноги, спустилась вниз, вновь осматриваясь вокруг, и расслышала вдалеке шорохи, словно кто-то пробирался ко мне по кустам.
Я замерла, вглядываясь в светлый сумрак, и наконец узрела фигуру недавнего знакомого. Худой паренек осторожно шел вперед, озираясь в поисках меня. На душе сразу потеплело, когда поняла, что они сдержали слово. В руках молодой человек тащил какой-то сверток. Вдруг он натолкнулся взглядом на мою замершую в ожидании фигуру и, вздрогнув, резко остановился.
– Э-э-э, – попытался скрыть собственный испуг парень, – вот ты где. А я уж думал, что ушла.
Я склонила голову набок, разглядывая сверток.
– Это Шенна платье передала. Там еще туфли какие-то и еда. Ты со мной пойдешь, ей ночью от родителей не улизнуть, она из окошка все на лужайку скинула. Жить будешь в моем доме, на чердаке. У нас туда никто не ходит, боятся.
– Отчего боятся? – спросила я, забирая из его рук сверток.
– Так там предыдущий жилец повесился. Тоже, рассказывают, из-за происков ведьмы. Я подумал, что раз ты сама ведьма, то тебе страшно не будет.
Я пожала плечами в ответ, понимая, что после общения с господином инквизитором меня мало что может напугать, а тем более чьи-то там рассказы.
– Ну давай, переодевайся, я отвернусь, – проговорил молодой человек, поворачиваясь ко мне спиной.
Скинув порванный серый балахон, я скатала его в тугой валик (потом закопаю где-нибудь под кустиком, чтобы никто не нашел) и натянула платье Шенны. Оно было великовато в талии, но узковато в груди и бедрах. Но все же наряд на меня налез, открывая взгляду только щиколотки. Я оказалась даже чуть выше девушки, хотя раньше сама себе казалась очень низкорослой. Вытянув из свертка туфли, примерила и обрадовалась, что обувь почти подошла. Она была немного великовата, но ходить босиком еще неудобнее.
– Все, я готова, – сказала, беря узелок с едой в другую руку и решив не терять время сейчас, а поесть попозже.
Парень обернулся, осмотрел меня внимательно, потом как-то смущенно кашлянул, отворачиваясь.
– Ну, пошли что ли, – промолвил он.
– Постой, – остановила я его. – Мне нужна одна трава, что раны заживляет, а еще от платья надо избавиться.
Молодой человек послушно замер на месте, вскинул вверх голову, рассматривая луну. Я же быстро сорвала несколько пучков знакомой травки, которой вокруг было предостаточно, а потом острым камнем быстро разрыхлила под одним деревом почву, засунула в ямку серый сверток и насыпала сверху земли.
Закончив, поднялась на ноги, и мы отправились в путь.
Когда приближались к темневшему в ночи поселению, я изумленно выдохнула:
– А как называется город?
– Деринтон.
Я чуть не охнула от изумления. Это ведь тот самый город, в котором мы когда-то жили с Арикой. Хотя, если задуматься, ничего удивительного – он ведь находится недалеко от столицы, да еще водопад неподалеку. Я ведь помню, как славный парень Артуан Леребо возил нас с сестрой полюбоваться на эту красоту. Весело тогда было. Мы устроили пикник на траве у небольшого озерца, куда срывался грохочущий пенный поток. «Какое замечательное было время», – подумала я, ощущая, как знакомый спазм сжимает горло. Арика была жива, меня не преследовал инквизитор, даже сила не проснулась, скрывая ото всех мою истинную сущность. Я ожесточенно потерла сухие глаза, ощутив резь под веками. Хватит жалеть себя! Сперва нужно придумать, как спастись, а дальше буду действовать по обстоятельствам. Неизвестно, попытается ли Вильдан найти меня. Может, подумает, что утонула. Ужасный человек! До сих пор вздрагивала порой от ощущения, что он наблюдает за мной издалека. Когда шла, жутко хотелось обернуться и убедиться, что знакомая высокая фигура не следует позади. Как вообще он смог пробудить во мне ведьму, этот жестокий инквизитор? Хотя… стоило вспомнить выражение его глаз, не то жестокое и холодное, а совершенно иное – и я ощущала, как начинает волноваться ведьминская сущность, несмотря на боль от сознания, что меня просто использовали, а потом собирались казнить. Вот повезло же! Арика никогда не рассказывала про это жуткое ощущение раздвоенности, наверное, у нее не было подобных проблем.
Вынырнув из собственных мыслей, я заметила постройки по периметру города.
– Что это за сооружения? – спросила я своего спутника.
– Возводят крепостную стену. Теперь все города окружают такими, чтобы ведьмы не пробрались. Инквизиторы стягиваются в столицу под начало великого Вильдана, а нам собираются прислать парочку новых взамен дряхлого старика. Ему уже давно на покой пора. В деревнях, поговаривают, тоже велели окружать жилье частоколом, а рядом сооружать по дозорной башне – все затем, чтобы эта мерзость внутрь не проникла да людей невинных не поубивала, они ведь, гадины, как… – Парень вдруг резко замолчал, смущенно оборачиваясь: – Ты, это, извини. Не хотел обидеть.
Я махнула рукой. Какая собственно разница, гадина я или нет? Он ведь не хотел меня оскорбить, а людскую ненависть к ведьмам я могу понять – слишком многого наслушалась, пока в лавке работала.
– Жаль, я никаким даром не обладаю, – вздохнул вдруг парень. – Я бы тогда обязательно подался в столицу и постарался бы стать лучшим, чтобы служить под началом Вильдана. Он ведь такой человек! Знаешь, как ведьмы его боятся?
– Знаю, – сквозь зубы проговорила я, но парень словно не заметил, продолжая с гордостью вещать о своем кумире.
– Я бы очень-очень постарался стать хоть чуточку столь же сильным и смелым, как он, а потом вернулся сюда и потребовал мою Шенну, а ее родители не посмели бы отказать.
– Чтобы стать инквизитором, ведьм нужно убивать, а ты помогаешь.
– Ну, ты и на ведьму-то не больно похожа, девчонка девчонкой, чуть постарше моей Шенны. А инквизиторы не всех ведьм убивают, они ведь их судят, а если вина доказана, тогда да, убивают. А как иначе? Не на свободу же отпускать. Колдунья, она ведь потом еще больше людей погубит. Вильдан вот никогда не убивал ведьм просто так, он вообще даже суд не вершит, только в бою их побеждает, а там, сама понимаешь, либо он ведьму, либо она его, третьего не дано. Он, говорят, их жутко ненавидит. Понимаешь, какой человек? Колдуньи всю его семью погубили, он потому и стал инквизитором, а затем начал на них охотиться, почти во всех сражениях участвует. Остальные каждого его слова слушаются.
– Может, тебе про великого инквизитора книгу написать? Я смотрю, ты много о нем знаешь.
Парень смущенно почесал в затылке, потом ответил:
– Да я не очень-то писать умею, а ты сама как?
– Умею. Сестра научила.
– А где она, твоя сестра?
– Инквизиторы убили.
– Эм… – только и смог ответить парень, заливаясь краской до самых ушей. – Мы это, добрались почти, вон впереди мой дом.
Пока мы вели свой разговор, осторожно пробираясь вперед по темным закоулкам улиц, незаметно дошли до самого бедного района. Мы с Арикой тут не бывали никогда. Дома бедноты стояли вплотную друг к другу, каждый такой домишко был из двух этажей: на первом всегда располагалось что-то вроде мастерской, свинарника, курятника или чего-то подобного, чем человек зарабатывал себе на жизнь, а на втором этаже, как правило, спали. На чердаке же каждого дома хранился весь необходимый инвентарь или заготовки.
– У нас с другой стороны есть черный ход, но только боюсь, что если будем подниматься по лестнице, то разбудим кого, она старая и скрипит ужасно. Лучше по дереву в окно моей комнаты залезть, там я тебя до лесенки на чердак доведу, а дальше сама.
«Вот ведь какой смелый почти инквизитор, – с улыбкой подумала я, – на чердак-то лезть боится. Хотя он все-таки отважный парень. Мало того что девушку свою защищать бросился, так еще ведьме помогает. Благородный человек. Вырастет, станет настоящим мужчиной!»
Мы осторожно протиснулись в узкую-преузкую подворотню и очутились в небольшом дворике. Здесь были протянуты веревки для сушки белья, стояла большая колода с воткнутым в нее топором, лежали куски какой-то кожи и куча разного мусора. Рядом росло высокое раскидистое дерево. Парень подошел к нему, ловко взобрался до середины и уселся на толстую ветку, что почти закрывала маленькое окошко. Он помахал рукой, и я положила пальцы на шершавый ствол, обхватила его руками и ногами и попыталась подтянуться. После нескольких таких бесплодных попыток молодой человек, досадливо вздохнув, спустился на самую нижнюю ветку и нагнулся, протягивая мне руку. Я ухватилась за неожиданно сильную мозолистую ладонь, и он потянул меня вверх. Активно помогая ногами и свободной рукой, я наконец очутилась рядом с ним, переводя дыхание.
– Повезло, что ты легкая, а то бы не выдюжил. Слушай, а летать не умеешь? Я слышал, ведьмы могут над землей парить, вот так, – и он раскинул руки в стороны, изображая из себя вроде как птицу.
– Я еще таких ведьм не встречала. На это наверняка уйма сил требуется.
– Каких сил?
– Чтобы волшебство творить, ведьма собственные силы затрачивает.
– Что, правда?
– А ты как думал?
– Думал, вы всегда силу у людей забираете.
– Глупости!
– Ладно, полезли дальше.
Наконец мы все-таки добрались до окна, пыхтя и обливаясь потом, и протиснулись внутрь. Я встала на пол крошечной пыльной комнатушки, отряхнула свое новое платье и пригладила растрепавшуюся косу. Здесь была всего одна узкая койка с драным одеялом и какой-то кувшин на полу.
– А зимой как же? – спросила я.
– Зимой я в одежде сплю, а еще эта стена у нас теплая, от печи греется. Печка всего одна, внизу стоит, чтобы покупатели в лавке не замерзли, а тут труба проходит, мы все от нее согреваемся. Тебе на чердаке еще лучше, прижмешься к горячим кирпичикам и не замерзнешь.
– Да мне не нужно особо, – махнула я рукой. – А чем торгуете?
– Кожей.
– Понятно.
Больше мы не разговаривали, боясь разбудить родителей парня, только тихонько пробрались до приставной лесенки на чердак, а дальше я сама поднялась по ней, открыла скрипучий люк на проржавевших петлях и, вскарабкавшись наверх, осторожно опустила крышку за собой.

Уже на самом чердаке, заваленном разным хламом, я внимательно осмотрелась, придумывая, из чего соорудить бы себе постель. Я нашла в этом царстве пыли только ветхий стул и стол с поломанными ножками, дверцу, очевидно от шкафа, а еще старый веник. Внимательно осмотрев стропила крыши, не заметила никаких признаков веревки, на которой мог окончить жизнь некий мифический страдалец, загубленный жестокой ведьмой. Здесь было очень темно, но в углу находилось грязное окошко. Глубоко вздохнув, я присела на дверцу шкафа, развязала узелок, достала кусок хлеба и впилась в него зубами.

Глава 3
Игры наваждения

Вильдан 
Я резко сел в кровати, глядя в темное незашторенное окно. Там хлестал ливень и слышались отдаленные раскаты грома, молния сияла вдалеке словно тонкий серп, разрезающий небо на две половинки. Не могу больше спать! Сердце снова сдавило, хотя я почти привык к ощущению этой непомерной тяжести, испытывая ее изо дня в день последние семь месяцев. Ощущение было такое, словно грудь стянули веревками, и началось это с того самого раза, когда я овладел проклятой ведьмой. Раньше незаживающая рана на сердце томила меня по ночам, посылая сновидения об утраченных любимых людях. Раньше я мог видеть их в своих снах, коснуться родных лиц, ощутить их присутствие. Теперь все сны были только о ней, о ненавистной колдунье. Она приходила ночами, протягивая ко мне руки, маня белой нежной кожей, заставляя сердце неистово биться в груди, а тело покрываться испариной. Желание жгло огнем, разрывая пылающей лавой тонкие вены. Я впивался зубами в подушку, сдерживая собственные отчаянные стоны. Тоска душила меня, не давая расслабить напряженные мышцы. Я вставал и ходил по комнате из угла в угол, невероятным усилием воли прогоняя наваждение, прогоняя проклятый образ, а потом, устав, совершенно без сил ложился обратно в кровать, чтобы, провалившись ненадолго в сон, вновь увидеть притягательную грудь и нежные губы, которые шептали мое имя, мучая и маня меня, заставляя метаться в жару и бреду, пока утро не развеивало жуткое наваждение. Только днем удавалось справляться с этим ужасным проклятием, утром и днем мысли о ней не могли пробиться сквозь мощный инквизиторский щит, но ночью во сне я был абсолютно не властен над собой. Больше всего мучило осознание того, что это были не реальные чувства, не любовь, а чистой воды наваждение, и мне приходилось изо всех сил с ним бороться.
Когда ощущения становились абсолютно невыносимыми, я шел в комнату сына и садился в кресло возле кроватки, сжимая в ладони детскую ручку. В такие моменты мучительное тягостное томление немного отступало. Я видел, для чего принес такую большую жертву. Доминик стал поправляться, невероятно медленно, настолько, что мы с дядей первое время не могли понять, действует амулет или нет. Он действовал, но словно через силу, очищая от проклятия кровь живого существа – обычного человека. Ведьминский старинный талисман с трудом признал нового владельца. Однако это не имело значения, покуда он все-таки действовал и возвращал сыну здоровье. Ребенок стал открывать глаза, ужасная бледность покинула его, он еще слишком много спал и почти не ходил, но начинал понемногу есть и посматривать вокруг с наивным детским интересом. Я всегда и повсюду таскал его с собой: на встречу с информаторами или людьми, которые просили свидания с верховным инквизитором, чтобы пожаловаться на очередные происки ведьм, указать местонахождение предполагаемой колдуньи или просто передать найденную старинную рукопись на древнем языке. Нередко брал Доминика к инквизиторскому колодцу, возле которого каждый вечер собирались горожане, послушать о новых мерах, принятых против Сантаны и ее колдуний. Направляясь куда бы то ни было, носил сына на плече, не отпуская от себя, опасаясь, что кто-то может опять навредить ему. Если в совете созывали совещание, я оставлял Доминика с няней в соседней комнате, а по окончании сразу забирал его оттуда. Две цели держали меня, позволяя сохранять разум: первое – жизнь и здоровье Доминика, которого я слишком опасался вновь потерять, а второе – необходимость найти и уничтожить Сантану, это коварное и хитроумное исчадие зла.

Алира 
Прожив семь месяцев на чердаке ветхого домишки, я понемногу приноровилась к новым условиям изменившейся жизни, училась управлять своим даром и вновь вспоминала все, чему успела научить моя бедная горячо любимая сестра. Днем спала, а по ночам выходила в лес, чтобы набраться сил и собрать траву. Я не могла совершенно ничего не делать, а потому потихоньку составляла эликсиры, пробуя что-то новое или совершенствуя то, что было известно мне раньше. Контроль над силой тоже не давался легко. Я испытывала разные приемы из тех, что показывала Арика, и какие-то из них удавались легко, а какие-то вовсе не получались. Зато новоявленная ведьма научилась превосходно подпитываться энергией природы, и пока это был единственный источник для меня, иные использовать не хотела. Помимо прочего, я пыталась лечить людей, не показываясь им при этом на глаза. Шенна и Тинольд вовсю пользовались моим даром, забирая пузыречки с зельем и распространяя их среди тех бедняков, кому необходима была помощь. Про меня они, конечно, никому и словом не обмолвились, придумав историю про какого-то отшельника-травника. Еще однажды Шенна попросила вылечить одного безнадежно больного ребенка. Мы с ней пробрались ночью в старый-престарый дом, потом тихонько прокрались мимо крепко спящих хозяев, вытащили малыша из колыбели и вынесли на улицу. Спрятавшись в подворотне, я уложила ребенка на колени, а девушка осталась караулить снаружи, чтобы предупредить в случае опасности. Я тогда отдала почти все силы, чтобы подлечить несчастного малютку, так что обратно Шенна относила его одна, потому как я вялым комочком свернулась в подворотне, а истощенные змейки совсем побледнели, став почти прозрачными. Удачно вернув ребенка в колыбель, Шенна притащила в подворотню своего Тинюшу, и парень унес меня домой на руках, в этот раз пробравшись с черного хода и, к счастью, никого не потревожив, а затем втащил меня на чердак, которого так сильно боялся.
Они оба были просто замечательными и постоянно придумывали новые способы и идеи, чтобы кому-то помочь. Мы втроем воображали себя героями-спасителями, совсем по-детски играя в веселую сказку с приключениями, чувствуя гордость оттого, что помогали бедным и обездоленным людям, при этом несколько раз едва не попались. Впервые это случилось, когда Шенна рассказала мне об одной молодой женщине, которую жестоко избил супруг. Она попросила полечить бедняжку, чтобы, пока мужа нет дома, та смогла собрать свои вещи и скрыться.
– Шенна, ты уверена, что мы поступаем правильно? – спросила я тогда.
– Абсолютно уверена. Я давно с ней знакома. Поверь, ей действительно лучше будет скрыться.
Мы пробрались в дом к той женщине через окно, я осторожно подошла к постели, на которой стонала бедняжка. Встав рядом на колени, положила ладони на ее лоб и представила, как затягиваются раны, как сходят с кожи синяки, как ссадины покрываются коркой, а затем корка отваливается от новой невредимой кожи. Спустя несколько минут женщина спокойно задышала, приходя в себя, а я так и осталась сидеть на полу, как и всегда ощущая мощный упадок сил. Девушка открыла глаза и увидела Шенну.
– Шенна, это ты?
– Привет, Марика. Я так рада, что ты очнулась. Муж снова избил тебя? Я ведь давно говорила, что пора от него уходить. Давай теперь собирай свои вещи, я принесла немного денег, хватит на первое время. У тебя ведь есть какие-то родственники в одной деревушке, поезжай пока туда.
– Что ты, Шенна, я никуда не поеду. Боязно одной, а там еще ведьмы эти нападают на деревни. Лучше здесь останусь.
Шенна всплеснула руками и в отчаянии посмотрела на меня. Женщина проследила за ее взглядом, увидела сидящую на полу незнакомую девушку и нахмурилась.
– Кто это?
– Моя подруга.
– Что она там сидит?
– Тебя лечила.
– Меня? Так она, она… ааа! – заголосила Марика, а Шенна кинулась на постель, зажимая ей рот.
– Да замолчи ты! Я ведь ее привела тебя вылечить, что ты орешь?
– Ведьма, ведьма, – продолжала мычать Марика сквозь руку Шенны.
Подруга не выдержала и как следует встряхнула молодую женщину, отчего у той лязгнули зубы.
– Будешь дальше орать, муж твой прибежит и решит, что это ты ведьму в дом привела, да еще сильнее побьет. Так что замолчи и никому ни слова потом, поняла?
Женщина осоловело уставилась на Шенну, а из-за двери в это время донесся шум шагов. Подруга кинулась ко мне, поднимая на ноги и утягивая к окну. Мы шумно перевалились через подоконник, упали на мягкую землю и неподвижно замерли, боясь шелохнуться.
Едва успели затаиться, как в комнате раздался шум.
– Что, уже в себя пришла? – послышался мужской бас. – Быстро ты. Думал, неделю будешь в кровати валяться, как в прошлый раз.
– Я… мне тут… эээ… подруга настойку принесла от травника какого-то, вот и полегчало.
– Ты что, настойку купила, дура?
– Так она подарила.
Мужик протопал к кровати, а мы за окном еще ниже пригнули головы.
– Ты гляди-ка, и синяков не осталось. Хорош травник! Вели подруге еще настойку подарить, для меня, а то спина болит в последнее время. Да поднимайся уже! Чего разлеглась? Мужик голодный пришел, на стол накрывай!
– Сейчас, сейчас, – засуетилась женщина, а мы ползком отодвинулись от окна и под сенью наступивших сумерек вернулись к моему жилью.
– Чуть не попались, – перевела дух Шенна, я же лишь укоризненно взглянула на нее. – Ну не смотри так, Лира. Я уверена была, что она согласится бежать. Это надо же быть такой дурой, чтобы жить с таким человеком. Вот ты бы жила?
Я только плечами передернула, ощущая, как озноб пробежал по позвоночнику.
– Бедняжка, – пожалела Шенна, – ты же совсем выдохлась, тебе бы сейчас в лесочек. Давай помогу дойти.
– Ступай, Шенна, темнеет уже, скоро тебя родители хватятся. Я дальше сама.
Девушка ушла, но в следующий раз прибежала ко мне с очередным планом спасения еще одной несчастной. В итоге мы еще несколько раз влипали в разные неприятности, но благодаря везению умудрялись выйти сухими из воды. Таким образом, бессовестно пользуясь тем, что в городе пока оставался лишь один дряхлый инквизитор, молодые бесшабашные герои продолжали творить свою беззаконную ведьминско-сообщническую деятельность, воображая себя едва ли не защитниками всех обездоленных.

Время шло, стена вокруг города росла, а Тинольд постоянно приносил мне все новые и новые вести о своем обожаемом Вильдане, происках ведьм, новых нападениях или новых сражениях. У него глаза загорались фанатичным блеском, стоило только произнести имя главного инквизитора, у меня же просто зубы сводило, словно я наелась чего-то кислого. В конце концов, Шенна попросила своего любимого поменьше распространяться при мне о Вильдане, и парень честно пытался себя сдерживать.
У них двоих тоже не все шло гладко. Шенне вскоре должно было исполниться шестнадцать лет, и тогда родители собирались выдать дочку замуж. Однажды девушка пробралась днем ко мне на чердак и, разбудив и обняв за плечи, стала беззвучно плакать. Я гладила ее по голове, стряхивая остатки дремы и пытаясь понять, что же произошло.
– Алира, – ухватила она меня за руки, серые глаза ее горели каким-то отчаянным блеском, – можешь заколдовать моего жениха, чтобы он от меня отказался?
– Шенна, – ответила я подруге, – прости меня, но если я начну вмешиваться в мысли и чувства людей, изменять их, то сама стану меняться не в лучшую сторону. Нельзя навязывать людям свою волю, это может сгубить ведьму. Пойми меня, прошу. Сестра вынуждена была пойти на подобный шаг много лет назад, а потом… потом это привело ее к гибели.
– Но что мне делать, что делать, Алира? Мне плохо, я не знаю, как поступить. У меня, меня… были даже мысли утопиться.
– Ты с ума сошла!
– Я просто в отчаянии.
– Но как же Тинольд?
– Я желаю сохранить свою чистоту для него, не хочу, чтобы меня отдали другому мужчине. Он ведь приходил к нам сегодня. Такой важный весь, такой самодовольный! Пока родители оставили нас в комнате наедине, он поцеловал меня против воли, и это было ужасно противно! Понимаешь, каково это?
– Могу понять…
– С тобой хоть раз случалось такое?
– Это очень сложный вопрос. Я ведь не до конца человек, у меня есть две сущности, и то, что противно человеку, может нравиться ведьме.
– Разве так бывает?
– У меня бывает.
– А у тебя был мужчина?
– Да, – тихо ответила я.
– И как это?
– И хорошо, и плохо.
– А он тебе нравился?
– Я его ненавижу и боюсь!
Шенна села, задумчиво уставившись на меня, и сказала:
– Тогда я ничего не понимаю. Он тебя заставил?
– И да, и нет.
– Алира, хватить юлить, ты меня вконец запутала. Тебе было приятно? Как это вообще?
– Шенна, одно могу сказать. С любимым человеком наверняка это будет очень приятно, а с таким… с таким, как он, это было… Ну как если бы тебя разделили пополам, и одной половине все безумно нравится, а вторая бессильно наблюдает, словно со стороны, а потом потихоньку ее мысли и эмоции уплывают куда-то, все затмевает страсть. Понимаешь? Я даже не могу этого описать, поэтому не спрашивай меня больше, мне неприятны эти воспоминания.
– Хорошо, не буду спрашивать. Но скажи только, кто это был, кто-то из твоих знакомых?
– Шенна!
– Я никому не скажу, честное слово, даже Тинюше.
Я горько вздохнула, но почему-то захотелось выговориться.
– Это был Вильдан. – Шенна в удивлении раскрыла глаза. – Он увез меня в заброшенный дом в лесу, а потом соблазнил, пробудил ведьминскую сущность и я была не властна над собой, я позабыла обо всем. Еще он в тот миг показался совсем другим, ласковым, что ли, не знаю, как будто холод ушел и осталось только желание мной обладать. Это было очень приятно, только я не могла сдаться, я все надеялась на что-то, что смогу перебороть это и вырваться, а он в какой-то миг взял и…
– И что? – Шенна слушала, затаив дыхание и позабыв о собственных неприятностях.
– Просто взял что хотел, и все.
– Так ты ему понравилась?
– Нет. Ему нужна была одна вещь, которую можно было получить только таким образом. Он меня ненавидит, как и всех ведьм, и потом решил меня казнить, а я прыгнула в реку.
– Не может быть!
– Может.
– Ужас какой! – вскочила на ноги Шенна.
– Тише, не кричи, нас могут услышать.
– Да разве так можно? Значит, он с тобой… а потом… А Тинюша еще им восхищается!
– Он восхищается его силой и мужеством.
– А он и правда сильный?
– Сильный, – вздохнула я, вспоминая, как инквизитор вытаскивал меня из-под дуба, а потом легко взвалил себе на плечо.
– А какой он вообще? Красивый?
– Мне сложно судить, – задумалась я, вспоминая свое первое впечатление. – Хотя с первого взгляда может показаться красивым. Я как только увидела, подумала, что не похож на инквизитора. Только красота живой должна быть, а Вильдан – словно глыба льда, и сердце у него каменное.
– Все понятно, – подвела итог Шенна. – Значит, он действительно такой, как о нем говорят.
– Какой?
– Безжалостный и беспощадный. Я даже не представляю, насколько нужно ненавидеть ведьм, чтобы вот такую, как ты, потащить на казнь.
– Он не разбирался, какая я. Для него все ведьмы на одно лицо. Он искренне считает, что все мы рано или поздно приходим к тому, чтобы убивать других людей.
– Знаешь, – задумчиво проговорила подруга, – если бы моего любимого Тинюшу кто-то убил, я бы тоже ненавидела.
– Шенна, давай больше не будем говорить о Вильдане, мне неприятно все вспоминать.
– Совсем-совсем неприятно?
– Да!
– Хорошо, Алира, я обещаю! Больше ни единого слова.

Глава 4
Решение

Пока я столь успешно скрывалась в Деринтоне, меня не раз посещала мысль навестить своего старого знакомого, господина Донталя – хозяина магазинчика диковинных чудес. Очень любопытно было взглянуть на новые игрушки и просто поболтать с приятным старичком. Ужасно хотелось хотя бы на минутку вернуться в то время, когда я приходила к нему, еще будучи маленькой младшей сестренкой, уверенной в том, что старшая и мудрая Арика обо всем позаботится.
Пусть прошло уже более полугода со времени ее гибели, и я старалась, как могла, заполнять все свое время какими-то делами и заботами, пусть у меня были веселые и чересчур героические друзья, но я ощущала ужасное одиночество в душе и упорно гнала из сердца щемящую тоску, которая все равно продолжала жить в своем укромном уголке, вызывая порой слезы на глазах. Где-то там, в потаенных глубинах, в темноте затаилась она, моя ненависть, та, что принадлежала иной сущности. Я ненавидела двух человек в этом мире: Вильдана и Реналя. Ненависть к инквизитору была сродни злости, отчаянию и обиде, чему-то такому, что очень сложно описать одним словом – это некий клубок противоречивых эмоций, ведь Вильдан причинил вред лично мне. А вот Реналь… Холодная ярость, безрассудный гнев, ощущение несправедливости и лицемерного предательства. Этот негодяй погубил мою Арику! Как же я мечтала понять, почему за ее любовь он отплатил такой монетой. Я не оставляла мысли добраться до него, но пока была не в состоянии этого сделать.
Однажды днем, проснувшись на своем чердаке, в очередной раз увидев во сне гибель сестры, а потом безумный бег по лесу, словно спасалась от кого-то, я решила пойти к господину Донталю, хотя это был неразумный поступок. Убедившись, что родители Тинольда заняты в лавке, я спустилась по дереву во двор, а затем через подворотню протиснулась на улицу и отправилась к хозяину магазина. Дойдя до чистых стекол, за которыми кружились и позванивали новые чудные поделки неизвестных мне мастеров, я ненадолго остановилась, вспоминая свою первую встречу с добродушным мужчиной, а потом открыла дверь и вошла внутрь.
– Чем могу помочь? – выглянул из-за стойки молодой человек в зеленом костюме.
– Я бы хотела увидеться с господином Донталем.
– Желаете вернуть товар? Какая-то неисправность?
– Нет. Мы с вашим хозяином старые знакомые, я хотела бы поздороваться с ним.
– Хозяин сейчас в своем кабинете. Я могу спросить, не занят ли.
– Хорошо, – кивнула я.
Парень вышел было из-за стойки, потом призадумался, посмотрел на игрушки, на кассу и вернулся назад.
– Мне не велено покидать магазин. Почему бы вам не пойти самой вот по этому коридору, а затем направо, там будет дверь в кабинет.
– Я найду, спасибо.
Я повернула в небольшой коридорчик, чувствуя спиной заинтересованный взгляд парня в зеленом костюме. «Как бы не решил, что нас с господином Донталем связывают отношения поважнее старой дружбы», – вдруг подумалось мне. Дойдя до обшарпанной деревянной двери, негромко постучала.
– Входи! – раздался знакомый голос.
Отворив дверь, я зашла в кабинет.
– Добрый день, – поднял поседевшую голову хозяин. – Могу чем-то помочь?
– Господин Донталь, здравствуйте. Это я, Алира. Не узнали меня?
– Алира? Та мелкая девчушка?
– Да.
– Как же тебя узнать? Ты теперь вон какая стала! На сестру свою красавицу чем-то похожа. Сколько ж тебе лет?
– Семнадцать.
– Как быстро время летит! А словно вчера забегала ко мне поболтать. Что ж ты стоишь, садись, у меня здесь печенье есть. Расскажи про себя. Как вы там устроились в столице?
– Да что про меня… Как у вас жизнь идет?
– Своим чередом. Покупателей меньше стало, сейчас времена тяжелые, война, будь она неладна. Пусть больших городов пока не коснулась, но это не за горами. Люди теперь больше о другом пекутся: как бы себя защитить да имущество свое, а не игрушки идут покупать. Я даже подумываю прикрыть магазинчик. Жаль только мастеров моих, многие этим себе на жизнь зарабатывают.
– У вас много новых поделок?
– Не так много, но есть одна вещица занятная, тебе точно понравится. Гляди!
Он вытащил откуда-то из-под стола странную конструкцию – на зеленой траве возвышалась красная гора, а по краю протекала голубая речка. На вершине горы из отверстия выглядывал фитилек. Макет был очень искусно выполнен.
– Это вулкан, – произнес господин Донталь. – Вот сюда, в реку, в эти углубления на склоне и на фитиль нужно насыпать порошок. Вот такой, особенный, он у меня в специальном мешочке, а затем сверху капнуть воды из склянки, чтобы потекла по углублениям вниз. Смотри! – Хозяин сделал все как сказал, после взял небольшую скляночку и тонкой струйкой полил водой фитиль, отчего тот внезапно заискрился, вырвав у меня восторженный вздох, и от вершины горы вниз побежали огненные ручейки, вливаясь в реку и воспламеняя ее. Через несколько секунд вода снова стала прозрачной, а огонь утих.
– Как это сделано? Словно волшебство!
– Техника, девочка! – улыбнулся хозяин. – Кому другому секрет не раскрыл бы, а тебе расскажу: этот порошок получают из ведьминого цветка, слышала про такой?
Я кивнула.
– А вода не простая, из инквизиторского колодца. В столице источник открыли. Говорят, вода в нем особенная, если ведьма ее напьется, то сразу погибает. Люди к тому колодцу устроили паломничество, воду набирают, по всей стране развозят. Пьют ее, верят, что против ведьмовских чар она помогает. Мастер мой вот тоже туда отправился, а у самого в кармане порошок из цветка был, он его от боли в ногах купил. Мудрец ведь какой, всеми способами лечиться изволит. Вот когда он к источнику наклонился, порошок из кармана и просыпался, в том месте вода вспыхнула, а после погасла. После того случая он и придумал новую игрушку. Я ее еще не выставлял. Сам любуюсь, уж больно диковинная вещь получилась.
– Это верно, очень интересно!
– Ты мне расскажи, как сама? Замуж вышла? У сестры твоей поди уже семеро по лавкам сидят? – улыбнулся хозяин, а у меня вдруг дыхание перехватило.
– Нет, – с трудом промолвила я, – Арика погибла.
Хозяин даже замолчал, то ли от удивления, то ли от неожиданности, а потом вдруг произнес:
– Инквизиторы поймали?
Я так и замерла, в испуге поднимая на него глаза.
– Не пугайся. По сестре твоей с первого взгляда заметно было, что не обычный она человек, не то что по тебе. Хотя сейчас и ты изменилась.
– У вас дар есть, господин Донталь? – прошептала я. – Вы инквизитор?
– Я, девочка, хозяин магазина диковинных чудес, а инквизиторы за ведьмами гоняются да воевать против них идут.
Я молча опустила голову.
– Что же ты тут делаешь?
– Скрываюсь.
– От кого?
– От Вильдана.
– Охотника?
Я кивнула.
– Глупышка ты, от него не скрыться. Захочет – отыщет.
– Он думает, я погибла.
– Ну, пока так думает, шанс у тебя есть. Только зря ты здесь задержалась. Тебе уезжать надо. Скоро ворота поставят, а там стражу назначат, пропускать всех в город да выпускать из него будут только через ворота. Инквизиторов новых пришлют через месяц, это уже точно. Положение становится все хуже, Алира, война набирает обороты, совсем скоро всю страну охватит, а мелкие стычки в прошлое уйдут. В совете сильнейших родов не дураки сидят, а Вильдан лучше всех в ведьминских способностях разбирается, они вместе достойный отпор дать могут. Вот только и колдуньям терять нечего, а потому вскоре совсем жарко станет. Тебе бы покровителя богатого найти, такого, чтобы увез подальше. У богачей всегда есть способы скрыться, защитить себя. А еще лучше замуж выйди, тогда и от Вильдана, и от ведьм защита будет. Скитаться перестанешь, жизнь новую начнешь.
– Да разве так просто выйти замуж?
– А что тебе, колдунье, мешает? Неужто не можешь приворожить к себе кого-нибудь?
– Не желаю я ворожить!
– Тогда привлеки удачу. Неужели нет того, кто сердцу мил?
– Нет.
– А может, есть кто на примете, кого в мужья можно определить?
– Никого нет.
– Нет так нет, но подумай над моими словами. Совсем скоро придется тебе бежать отсюда, а вот куда? К ведьмам подашься?
– Не хочу!
– Тогда решай как можно скорее, пока поздно не стало.
– Спасибо, господин Донталь. Спасибо за совет.
– Ты береги себя, девочка, постарайся остаться такой, как сейчас. Не дай злым людям или суровым обстоятельствам изменить себя. Поверь, доброму человеку всегда воздается по заслугам.
– Благодарю за наш разговор и ваши советы. Мне пора возвращаться.
– Иди, иди, удачи тебе.
– До свидания.

Я возвращалась от господина Донталя, не переставая раздумывать по дороге над его словами.
Как он сказал, привлечь к себе удачу? Изменить судьбу чужого человека таким образом, чтобы наши пути пересеклись? Найти того, кто женится на мне, а еще убедить, будто решение принял он сам? Где отыскать мужчину, чью жизнь я смогу так исковеркать? Я не желаю подчинять себе чужую волю, не хочу этого делать, но и раскрыть себя не могу. Никакой здравомыслящий мужчина не женится просто так на ведьме, а тем более сейчас. Как же мне быть?

Несколько дней после встречи со старым знакомым мысли на эту тему не покидали меня. Тинольд тоже приносил неутешительные известия, пугая рассказами о новых мерах защиты в городах и столице. Я все отчетливее понимала, что пришла пора менять свою жизнь.
В один из таких дней я сидела на чердаке и смотрела в маленькое окно. По стеклу били косые струи дождя, все вокруг казалось серым. В душе царили грусть и холод. На сегодня не предвиделось никаких спасательных мероприятий, Тинольд помогал отцу в лавке, а Шенна осталась дома с родителями. Она прекрасно понимала, что не стоит перечить отцу и матери и убеждать их отдать единственную дочь за бедного сына какого-то кожевника, а не за состоявшегося опытного торговца, который сможет позаботиться об их чаде.
Мысли мои плавно перетекли на отношения Арики и Реналя. Я никогда не видела его, знала о нем только по рассказам сестры. Как я поняла, молодой человек был довольно состоятельным, ему осталось приличное наследство после гибели родителей. Арика рассказывала, что много лет назад в стране разразилась падучая лихорадка, которая унесла много людских жизней, причем ведьмы активно помогали простому населению. А потом был пущен совершенно несуразный слух о том, что лихорадку вызвала одна могущественная колдунья, и люди перестали приходить за снадобьями, возненавидев ведьм еще больше.
В нашей семье никто не заболел, мамины настойки чудесным образом уберегали не только нас самих, но и тех ее покупателей, кто доверял опытной колдунье и знал, что она никому не причинит вреда. Арика, Арика! Моя смелая и решительная сестра! Я отдавала себе отчет в том, что она совершила много зла, но я также понимала, что толкнуло ее на этот путь, не могла осознать лишь одного – почему Реналь предал ее? Ему она точно не сделала ничего плохого. Да Арика готова была умереть ради него! Как ее глаза загорались при одном упоминании его имени! Нужно быть совершенно пустым и жестокосердным человеком, чтобы совершить подобное с той, кто искренне предана тебе.
При воспоминании о жестокости Реналя мысли снова переключились, теперь уже на инквизитора. Неужели все мужчины ведут себя одинаково? Отец предал мать, бросив ее, Реналь предал Арику, открыв преследователям ее убежище, а Вильдан все никак не утолит своей мести. Да, он не убивает ведьм просто так, но насколько же он их ненавидит! Я помню, что колдуньи погубили его семью, но у меня тоже никого не осталось: мать убили люди, сестру – инквизиторы, но я не стала от этого кидаться на каждого человека, накладывать на него чары повиновения, заставлять, например, топиться в реке. Сможет вот такой человек, как Вильдан, когда-нибудь измениться? Мне казалось, что нет. Пока он искренне считает, что ведьмы несут угрозу обществу и все мы – жестокие и безжалостные убийцы, он не успокоится.
Я приложила руку к холодному стеклу. Как тяжело на душе, как хочется ощутить простое человеческое тепло, прижаться к кому-то надежному, сильному, хочется иметь рядом родного близкого человека, не ощущать больше этой боли и пустоты, хочется радости и счастья, а больше всего желаю быть кому-то необходимой, самой нужной, чтобы я могла наконец-то прекратить собственные скитания и жить мирно, не оглядываясь по сторонам, словно воровка, ожидая удара из-за угла только потому, что родилась ведьмой, не вскакивать резко во сне с дико колотящимся сердцем оттого, что снова приснился сон про инквизитора и про то, как он схватил меня.
Внезапно от грустных мыслей меня отвлек противный скрип. Я обернулась и увидела, как поднимается крышка люка. Над полом показалась мокрая светловолосая голова, и я со вздохом облегчения направилась к Шенне помочь ей подняться на чердак.
– Алира, я думала, ты спишь.
– Мысли не дают уснуть.
– Грустишь?
– Немного.
– Мне тоже невесело сегодня. Я поняла, что не могу тянуть дольше. Родители не изменят своего решения, никогда не позволят мне быть с Тинюшей.
– Что же ты придумала?
– Ничего. Я пришла к тебе за советом.
– Знаешь, Шенна, будь здесь Арика, она бы обязательно придумала хитроумный план. Сестра столь многому меня научила и всегда находила выход из самых сложных ситуаций. Она была такой… замечательной! Когда-то давно мы жили в маленькой деревушке, и там был человек, которому в один день понадобилось скрыться, но незаметно, чтобы об этом не узнали другие. Сама понимаешь, как сложно сделать что-то незаметно в небольшом селении. Тогда Арика придумала удивительное решение – она позволила мужчине уйти, а сама разыграла его гибель, будто он утонул в реке. Его поискали немного, но потом решили, что он погиб.
– Алира! Это же чудесная идея! Нам с Тинюшей нужно просто сбежать, и сделать так, чтобы нас не искали! Мы с ним поженимся, заживем своей семьей, а потом, когда все наладится, сможем рассказать родителям, что у нас все в порядке. Возможно, к тому времени даже дети появятся!
– Но куда вы отправитесь?
– Совсем в другой город.
– Это слишком опасно, Шенна. Нельзя путешествовать по лесам, там ведьмы, а на дороге вас кто-нибудь приметит.
– Тогда мы начнем путешествие по реке. Не обязательно забираться слишком далеко, можно уехать туда, где нам никогда не попадутся возможные знакомые.
– Как ты провернешь все это?
– О, не сомневайся, я все подготовлю! Ты поедешь с нами?
– Нет. Мне нужно в столицу, у меня там неоконченное дело.
– В какую столицу? Ты забыла, там Вильдан!
– Не забыла.
– Как ты собралась туда пробраться?
– Как раз придумываю способ.
– Жаль расставаться с тобой, Алира, мы так замечательно дружили.
– Все когда-нибудь заканчивается. Пришло время менять свою судьбу, устраивать жизнь по-другому.
– Как думаешь, мы еще встретимся когда-нибудь?
– Милая Шенна, мы ведь еще не расстались, отчего ты загрустила?
– Я чувствую, что грядут большие перемены.
– Все будет хорошо.

Глава 5
Последствия

Всю последующую неделю я помогала друзьям готовиться к побегу. Мы собрали все деньги, что смогли наскрести. Я изготовила для беглецов несколько настоек, что могли пригодиться им в пути. Тинольд и Шенна собрали кое-какие вещи и спрятали у меня на чердаке. Они договорились встретиться ночью в лесу, чтобы на сделанном заранее плоту начать спуск по реке. Шенна даже приготовила ночную рубашку, собираясь оставить ее на берегу недалеко от глубокого омута, а родителям написать записку о том, что не желает больше жить на свете, если ей суждено выйти замуж за нелюбимого человека.
Не скажу, что затея мне нравилась. Было искренне, до боли в сердце жаль их родителей, вот только отговорить безумцев не получалось. Они не желали расставаться. Шенна не хотела становиться женой противного ей пожилого торговца, а Тинольд вообще готов был на все ради нее. В заранее оговоренное время молодые люди направились к берегу реки, а я пошла с ними, чтобы проводить. У самого плота мы крепко обнялись.
– Тинольд, – спросила я, – как же твои родители? Они тоже поверят, что ты утопился, потеряв свою любимую Шенну?
– Я ведь не старший сын в семье, Алира, у меня еще три брата. Родители переживут мою гибель, они останутся не одни, к тому же лишним ртом станет меньше.
– Но не может быть, чтобы они не любили тебя.
– У бедняков все по-другому, понимаешь? Нам приходится выживать каждый день, постоянно недоедать, дико уставать. Не остается сил даже на то, чтобы беспокоиться о каждом своем ребенке, потому дети и заботятся о себе как могут.
– Мне все же жаль их.
– Я вернусь потом, обязательно. А может, даже смогу разбогатеть и помочь им в старости.
– Я желаю вам обоим удачи, пусть все сложится хорошо.
– Спасибо. – Тинольд похлопал меня по плечу, а потом мы снова обнялись с Шенной, и беглецы ступили на плот.
Парень оттолкнулся от берега длинным шестом, направляясь на середину реки. Я прижалась к стволу дерева, наблюдая, как медленно они отплывают. Позади плота шумел далекий водопад, а дальше полноводная река текла вперед неспешно. Я вздохнула, ощущая резь в глазах, понимая, что расстаемся мы надолго, если не навсегда.
Внезапно в ночной тишине раздались крики и лес осветился огнями зажженных факелов. Я тут же спряталась за дерево и отчетливо разглядела, как впереди группы из нескольких человек бегут отец Шенны и ее несостоявшийся супруг, за ними – несколько мужчин, очевидно, приятели. Они подскочили к самому берегу и отец с будущим мужем, кинувшись в воду, стали усиленно грести в сторону удаляющегося плота. Я заметила, как резко Тинольд оттолкнулся от дна шестом, а Шенна в испуге подскочила, совсем позабыв, что находится не на земле. Плот закачался и перевернулся, сбросив юношу с девушкой в реку. Тинольда стукнуло по голове, он ушел под воду, а Шенна забарахталась, пытаясь отчаянно дотянуться до уплывающего плота. Девушка не умела плавать и изо всех сил старалась удержаться на поверхности. Я выскочила из-за дерева и бросилась вдоль кромки реки вниз по течению, стремясь приблизиться к подруге. Кто-то из оставшихся на берегу мужчин тоже кинулся в воду. Отец Шенны усиленно греб в сторону дочери, но не успел. У меня на глазах девушку утянуло в глубокий омут, Тинольда нигде не было видно. Я подскочила к краю берега, чтобы нырнуть в черную глубину и попытаться отыскать подругу, но внезапно за плечи схватили чьи-то руки.
– Вот их сообщница, – закричал над ухом мужской голос. – Куда рванула, не уйдешь! Тащите веревку!
– Веревка у Дина. Сейчас выплывет и возьмем.
– Тогда я ее пока так подержу.
– Пустите! – вырывалась я. – Мне нужно ее спасти, пустите!
В этот миг отец Шенны, нырнувший под воду в поисках дочери, вновь показался над водой, отчаянно озираясь вокруг. Старый торговец, подплывший ближе, тоже набрал в грудь воздуха и погрузился в глубину. Так они и искали до тех пор, пока несостоявшийся супруг не ухватил под водой тонкую руку, а потом оба быстро поплыли к берегу, подтягивая за собой найденное тело. Они вышли из воды, уложили бездыханную Шенну на траву, замерли рядом, беспомощно глядя на нее.
Я вновь рванулась из держащих меня рук.
– Пустите! Я могу помочь.
Отец Шенны поднял мокрую голову.
– Пусти ее, Тим, – сказал он.
Я кинулась к телу подруги, отчаянно желая, чтобы еще осталась возможность ее спасти. Коснувшись лба, пустила послушных змеек внутрь, побуждая их вытолкнуть из легких воду, заменить ее на спасительный воздух. Я отдавала силы, пытаясь оживить утонувшую девушку. Силы уходили и уходили, но Шенна не шевелилась. Я ощутила, как слабеют мои руки, дрожат ноги, как тяжело мне стало дышать. Я склонилась, вдыхая в рот девушки воздух, давила на грудную клетку, потом снова и снова. Но она не дышала. Я прижалась головой к ее груди, отдавая последние крохи моего не слишком сильного дара, в полнейшем отчаянии, чувствуя боль, но не желая щадить себя. Вдруг девушка закашлялась, вода хлынула из легких, и Шенна сделала вдох. Отец сразу упал рядом на колени, оттолкнув меня, схватил очнувшуюся дочку на руки и прижал к груди. Он поднял ее и понес прочь, а следом отправился торговец. Я осталась лежать на земле, а трое мужчин сгрудились возле меня.
– Что с ней делать будем, парни?
– Ведьма она. Инквизиторам отдать надо, завтра как раз приедут эти новые. Едва девчонку не погубила. Видишь, на что Шенну подговорила?
– Верно. Все зло от этих ведьм.
– Погодите, мужики, так она Шенну сама и спасла.
– За себя испугалась! Решила, что мы ее на месте убьем, если девчонку не вытащит.
– Так что, в город понесем?
– А кто понесет?
– Пусть сама идет! Эй ты, вставай!
Я продолжала лежать, не в силах пошевелить даже рукой. Мужик пнул меня ногой в бок.
– Что это с ней?
– Притворяется. Пни еще разок, небось побежит.
– Тебе нужно, ты и пинай. От этих ведьм всякого можно ожидать.
– Давай свяжем ее, а потом лошадь приведем и так в город и увезем. Тогда она нас зачаровать не сможет.
– Это ты хорошо придумал, давай. Вот только где коня возьмем?
– У Бива попросим. Скажем, ведьму отвезти нужно.
– О, этот даст. Он этих ведьм сам бы голыми руками душил. Ну, идем что ли.
Мужчины быстро связали обессиленную меня, бросили лежать под кустом, а сами отправились в город за лошадью.
Я лежала, судорожно вздыхая и ощущая в душе мучительное раскаяние. Почему я не отговорила их от этой затеи, зачем вообще рассказала про тот случай? Что теперь будет с Шенной? Что стало с Тинольдом, он ведь так и не вынырнул? Почему ее отец так быстро бросился в погоню? Наверное, девушка плохо спрятала прощальную записку и ее нашли раньше времени, иначе не объяснишь. Ведь никто, никто из этих людей не кинулся спасать парня. Может, он все-таки выплыл? Я попыталась поднять голову, но она вновь упала на холодную землю. Хорошо, что уже была поздняя весна и в воздухе потихоньку веяло летним теплом, иначе могла просто замерзнуть, у меня ведь не осталось сил даже согреться.
Прилагая неимоверные усилия, я вытянула кончики пальцев и коснулась земли, ощущая огромную пугающую пустоту в душе. Тонкие ручейки послушно потянулись к ладоням, подпитывая изможденное тело. Как же повезло, что мужчины, испугавшись ведьмы, бросили здесь под кустом на землю, которая для нас – источник сил. Потихоньку искорки энергии проникали в меня, восстанавливая внутренний запас, помогая прийти в себя, но только слишком медленно. Я даже не знаю, сколько прошло времени, пока наконец смогла пошевелить головой и пальцами на ногах. Мне показалось, что минула вечность.
Связали меня на славу. Нужно перетереть веревку о что-нибудь, пока они не вернулись. Крутанувшись на земле, я откатилась в сторону, оглядела речной берег в поисках острого камня. У самого края воды лежал подходящий булыжник, и я перевернулась еще несколько раз, докатившись до него по пологому склону, и принялась старательно пилить веревку. Толстая нить постепенно перетиралась, разрываясь лохмотьями, и наконец лопнула. Я пошевелила руками, освобождая занемевшее тело, потом поднялась на колени и попыталась встать на ноги, приложив для этого невероятно много усилий. Когда все же поднялась, меня сильно шатало. Одежда намокла и потяжелела, пропитавшись холодной водой. Я сделала шаг и еще один, повернулась и окинула взглядом реку, наивно надеясь увидеть плывущего Тинольда. Плота уже не было видно, его давно унесло течением. Опустив голову, пошла вверх по склону, но вдруг услышала вдали мужские голоса. Сердце вновь забилось в груди, и я кинулась в сторону, стремительно удаляясь от своих палачей. Отбежав достаточно далеко, повернула обратно, сделала порядочный крюк и выбежала к городской стене. Как повезло, что ворота еще не закончены! Я проскользнула внутрь и, осторожно крадучись, пошла вдоль каменной ограды и по темным улицам. Заметив впереди неясное мелькание огней, поспешно прижалась к стене дома в темной подворотне, прислушиваясь к голосам.
– …оставили в лесу, а она сбежала. Нужно отыскать ведьму, а то опять чьего-то ребенка погубит…
Они ищут меня! Вернулись раньше, так как я пошла по кружной тропинке. Теперь будут ловить! Лесом не уйти, у реки тоже поймают, на дорогу выходить нельзя. Мне нужна помощь! Мне нужен кто-то, кто сможет спасти!
Я знала такого человека и знала его дом. С помощью дерева влезла на крышу низкого здания, переползла на другой край и, повиснув на руках, спрыгнула на маленький балкончик. Затем перелезла через перила и, вновь уцепившись руками, спрыгнула на землю в другом дворе, до которого мои преследователи пока не дошли. Я ушибла ноги, и сейчас они ныли, мешая передвигаться быстрее. Стараясь не обращать внимания на боль, устремилась в хорошо знакомый богатый район города. Добравшись до квартала, вынуждена была снова спрятаться в тени подворотни, разглядывая издалека роскошные особняки. Я нашла взглядом дом градоначальника, а недалеко от него еще один, принадлежащий Артуану. Нельзя подставлять этого славного парня, но у меня сейчас нет выбора. Я приблизилась к забору и по крепким обвивающим его лианам вскарабкалась на самый верх, а потом перевалилась на ту сторону и, цепляясь за толстые побеги, спрыгнула на землю. Как кстати оказался опыт лазания по деревьям, отточенный мной, пока жила на старом чердаке. Я осторожно подкралась к дому, выискивая знакомое окно. Оно было темным, хозяева спали. Подойдя ближе, остановилась под самым балконом, раздумывая, как бы забраться наверх. Я так задумалась, что не заметила метнувшуюся ко мне тень и упала под натиском черного злобного пса, вцепившегося в мою ногу. Я застонала от боли, распластавшись на спине, но тут же заставила себя сесть, схватила голову собаки руками и пустила послушных змеек бежать в красную клыкастую пасть, пока страшные челюсти не разжались, а зверюга не упала рядом со мной, застыв на траве. Я оторвала от платья кусок ткани и крепко перевязала рану, сдерживая собственный плач.
Очевидно, произведенный шум привлек внимание тех, под чьими окнами состоялось это небольшое сражение. Я увидела силуэт мужчины на балконе, он склонился вниз, вглядываясь в темноту.
– Кто там? – раздался знакомый мужской голос.
– Артуан, это Алира, – негромко ответила я. – Мне нужна твоя помощь. Спрячь меня, пожалуйста.
– Алира? Подожди, посиди тихо, я сейчас спущусь.
– Как ты здесь оказалась? – вскоре раздался рядом голос спустившегося ко мне Артуана. – Идем скорей.
Когда мы зашли внутрь дома через неприметную дверь, молодой человек провел меня по темному неосвещенному коридору в комнату, напоминающую кабинет. Плотно притворив дверь, он зажег свечу и задернул шторы, потом повернулся ко мне, и глаза его расширились от удивления.
– Что с тобой, Алира? Тебя кто-то обидел? Где Арика? Ей тоже требуется помощь?
– Артуан, как же я рада, что ты меня услышал.
– Шум разбудил, я очень чутко сплю.
– Меня ловят, чтобы отдать инквизиторам.
– А что с Арикой?
– Ее убили. Это случилось чуть меньше года назад.
– Что? – Артуан побледнел, часто дыша и глядя на меня неверящим взглядом. – Что ты сказала, Алира, повтори.
– Она погибла около девяти месяцев тому назад. Ее схватили инквизиторы, обвинили в гибели людей, а потом казнили.
– Не может этого быть, не может!
– Это так, – прошептала я.
– Моя Арика погибла? Почему? Как такое могло произойти?
– Ее предал один человек.
– Кто?
Я замолчала, не зная, как рассказать ему про Реналя.
– Кто это был?
– Один мужчина, которому она доверяла.
– Арика любила его?
– Она… Да, любила.
Артуан надолго замолчал, опустившись в кресло и бессмысленно глядя в пустоту. Я тихо стояла рядом, а озноб потихоньку пробирал до костей, меня начало трясти.
Молодой человек в этот момент снова перевел взгляд на меня, а потом вскочил на ноги.
– Снимай мокрую одежду, Алира, ты сейчас совсем замерзнешь. – Он поспешно вышел за дверь, а я скинула мокрое платье, прижав ткань к груди.
Артуан вскоре вернулся, неся новый наряд и теплый плащ.
– Надевай, – протянул он мне одежду, отворачиваясь к закрытому плотными шторами окну.
Поспешно одевшись, я ощутила, как мягкая ткань укутала тело, даря столь необходимое тепло.
– Я все ждал, что она вернется, – промолвил вдруг Артуан. – Сначала я пытался забыть, потом даже женился. Мне казалось, что это правильный поступок. Моя жена здесь, со мной, спит наверху, я постарался не разбудить ее. Она ждет ребенка, ее нельзя волновать. У меня в жизни все идет так, как должно идти, но я не смог позабыть твою сестру. Без нее жизнь кажется тусклой, блеклой, не хватает тех ярких эмоций, что дарила мне Арика, каждый день был наполнен светом, каждый день я был счастлив от возможности быть рядом с ней. Я не могу поверить, что ее не стало.
– Я сама долго не верила в это.
– Как ты живешь теперь, Алира? Кто заботится о тебе? Только скажи, чем я могу помочь, я сделаю все для сестры Арики. Она очень любила тебя.
– Мне всего лишь нужно, чтобы ты отвез меня в столицу. Я не могу путешествовать одна, не могу показываться никому на глаза. Если поедем в закрытой карете и ты поможешь узнать про одного человека, то окажешь самую большую услугу.
– Скажи, что еще я могу сделать?
– Больше ничего, Артуан. Ты должен жить дальше, у тебя скоро родится ребенок, у тебя есть семья, береги их. Семья – важнее всего на свете. Поверь, я знаю, о чем говорю. У меня ведь никого теперь не осталось.
– Бедняжка Алира. Я бы очень хотел защитить тебя. Почему ты не позволяешь?
– Не хочу рушить твою жизнь.
– Позволь хотя бы дать тебе денег.
– Я не хочу брать денег. Мне неловко уже оттого, что втягиваю тебя во все это.
– Позволь мне решать, Алира. Я отвезу тебя в столицу и дам денег. Хочу знать, что с тобой все будет в порядке.
Я согласно кивнула, понимая, что даже сейчас, когда сестры уже нет рядом, она вновь помогла мне выбраться из почти безвыходной ситуации.
– Отдохни здесь до утра, у нас в запасе еще несколько часов.
– Хорошо. – Я похромала к креслу.
– Что с твоей ногой?
– Собака укусила.
– Погоди, у меня здесь есть особенная мазь. Сейчас. – Артуан подошел к письменному столу, выдвинул ящичек и достал темную баночку. – Давай ногу. – Он приблизился к креслу и опустился на одно колено.
Я послушно протянула поврежденную ногу, и Артуан, размотав грязную тряпку, осторожно обтер место укуса намоченной в воде салфеткой, а затем нанес мазь. Я прикусила губу, когда рану обожгло словно огнем, потом боль постепенно утихла, превратившись в пощипывание на коже.
– Это хорошая мазь, наш семейный доктор всегда использует ее против всяких порезов и повреждений. А теперь оставайся здесь, пока я не вернусь, дверь я запру.
– Спасибо, Артуан.
– Тебе не за что благодарить меня, Алира, – проговорил молодой человек и, опустив голову, медленно вышел.

На следующий день очень рано утром Артуан вернулся, неся небольшой саквояж с вещами и деньгами, а потом вывел меня из спящего дома к стоящей у черного крыльца карете. На козлах сидел старый кучер, и Артуан сам отворил мне дверцу, пропуская внутрь, а затем укрыл ноги пледом и взял в ладони мои руки.
– Все будет хорошо, Алира, не волнуйся. Мы доберемся до столицы к полудню, и я помогу узнать все о том человеке, которого ты разыскиваешь.
Я согласно кивнула, и карета, тронувшись, покатилась по широкой дороге.
– Я написал Элизабет записку о том, что срочные дела вызвали меня в Сильвертон, и я уехал ненадолго. Ты устала, наверное, и голодна. Я захватил корзину с едой. Позавтракай, а потом попробуй отдохнуть, тебе вчера досталось.
Он открыл корзину и достал свежие булочки, кусочек нежной ветчины и сыр. Взяв протянутую тарелку со снедью, я негромко поблагодарила и начала есть, буквально заставляя себя глотать каждый кусочек. Горько мне было оттого, что я еду сейчас в карете, покидаю город, в котором прожила столько времени, и не могу ничего узнать про своих друзей. Честно говоря, до этого мгновения я усиленно гнала из головы все мысли о них. По слабости своей боялась не выдержать боли от ощущения полной беспомощности и невозможности изменить прошлое.
После завтрака я откинулась на спинку, задумчиво глядя в окно.
– Отдохни теперь, Алира, – сказал Артуан. – Я разбужу тебя, когда приедем.
Послушно закрыв глаза, ощутила непривычную расслабленность оттого, что кто-то вновь взял заботу обо мне, пусть и на короткое время, и быстро уснула.

Глава 6
Заклятый враг

– Алира, – разбудил меня настойчивый голос Артуана, – просыпайся, мы уже на месте.
Я мгновенно открыла глаза и выглянула в окно.
– Подъехали к воротам. Мою карету должны пропустить без досмотра, на ней герб градоправителя.
Как и сказал Артуан, нас пропустили в столицу, даже не попросив выйти из экипажа. Только с почтением поклонились, заметив в окне махнувшего рукой сына высокопоставленного лица из соседнего города.
– Куда нам ехать?
– Нужно найти особняк Реналя Данази. Он должен жить в богатом районе, где-то недалеко от главной площади.
– Поедем туда, я отыщу его дом.
Карета покатила по оживленным улицам столицы. Я старалась не прижиматься к стеклу, опасаясь быть замеченной инквизиторами, которых, судя по слухам, здесь было немерено.
– Останови, – высунулся из окна Артуан, обращаясь к кучеру, а затем отворил дверцу, выходя из кареты. – Посиди пока внутри, Алира, я все узнаю и вскоре вернусь.
Я кивнула, отодвинулась на середину сиденья и стала смотреть в окно. На улице было много народу, ездили кареты, всадники на лошадях, ходили продавцы со своими лотками. На той стороне висели красочные вывески разных магазинчиков, почти напротив и немного наискосок находился магазин детских игрушек. Я тихонько сидела, ожидая Артуана, как вдруг дверь этого привлекшего мое внимание магазина отворилась, и из него вышел человек, при взгляде на которого сердце мое ушло в пятки.
– Вильдан, – прошептала я, поднося руку ко рту и еле сдерживая крик.
Мужчина, одетый в темные брюки и рубашку, но без привычного серого плаща, держал на плече уснувшего ребенка, а в другой руке нес яркую деревянную игрушку. Инквизитор повернулся и зашагал прочь, а я кинула взгляд на темноволосого малыша и поразилась его бледному и болезненному виду. Мальчик висел на плече Вильдана словно маленькая кукла, крохотные ручки свешивались вдоль мышц сильной руки и казались совсем крошечными на их фоне. Взгляд мой скользнул по хрупкому тельцу, и вдруг на шее ребенка блеснула знакомая золотая цепочка, а в вороте показался кончик золотой звезды.
Что сталось со мной в тот миг!
Тьма заволокла сознание. Ведьминская сущность закричала внутри: «Мой амулет! Мой! Тот, что он украл!» Разум растворился в потоке бешеной неуправляемой ярости. Исступленная ненависть выплескивалась наружу в бурном дыхании, а слова ужасного черного проклятья готовы были сорваться с языка.
Мужчина вдруг резко остановился, выронив игрушку, словно что-то почувствовал. Взгляд его обежал толпу, выискивая кого-то. Рука мгновенно взметнулась вверх в защитном жесте, прикрывая темноволосую детскую головку. Я заметила, как он напрягся, готовясь к удару, и отступил к стене дома, мимо которого проходил.
И я не знаю, как услышала его, этот человеческий крик в душе, слабый, едва слышный голос, умоляющий меня не губить, не причинять вреда невинному ребенку. Ведьма требовала мести, она управляла сейчас моим сознанием, но это невольное движение руки инквизитора, этот абсолютно живой человеческий жест, страх за другое существо, проскользнувший в поведении самого жестокого мужчины из всех, кого я когда-либо встречала, словно отрезвил меня. Я сжала в кулаки руки, почти невозможным усилием воли сдерживая собственную ярость, загоняя в темный уголок души требующую крови ведьму, приказывая самой себе остановиться. Меня трясло как в лихорадке, пот застилал глаза, губы искусаны были в кровь, я едва могла дышать. Внезапно дверца кареты отворилась, и Артуан присел на сиденье напротив.
– Алира, что с тобой? – вскричал он.
А я смогла лишь выдавить в ответ:
– Увези меня поскорее!
– Трогай! – гаркнул он в окно, и карета быстро покатилась по улице, прочь от замершего с ребенком на плечах мужчины, провожаемая потемневшим взглядом его синих глаз.

Вильдан 
Доминик уснул на моем плече, и я осторожно высвободил одну руку, указывая продавцу на красочного деревянного слоника, привлекшего мое внимание.
– Упакуйте его, – тихо сказал я.
Мужчина быстро кинулся исполнять поручение, а потом протянул мне слоника, обмотанного нарядной яркой лентой с большим бантом. Я взял игрушку в руку и пошел к выходу. Выйдя на яркий солнечный свет, поудобнее пристроил ребенка на плече и зашагал вниз по улице, как вдруг ощутил ее… Ведьма, та самая ведьма! Я почувствовал ее присутствие, я учуял черные эмоции, бешеную ярость, направленную на… на меня или сына! Отступив к стене дома, закрыл голову Доминика рукой, стремясь уберечь. Призвал внутренний щит, укрепляя его, подпитывая собственной силой. Лишь бы амулет защитил ребенка против бывшей хозяйки, лишь бы уберег от нового проклятия! Как она пробралась сюда, как? Гадина осталась жива и вернулась, чтобы мстить! След вел к стоящей на другой стороне улицы карете, и будь я сам по себе, то бросился бы туда и вытащил проклятую колдунью наружу, но я оказался не один. Ее ярость волнами охватывала со всех сторон, словно уколы короткого кинжала щекотали сейчас мою кожу. И в миг, когда я ощутил другую волну, черную страшную волну, несущую смерть, все отступило. Тьма вокруг стала рассеиваться, а потом карета вдруг тронулась с места и быстро покатила по многолюдной улице.
Отступила? Она отступила? Не воспользовалась моментом, когда я был более всего уязвим, почему?
Я провожал взглядом черный экипаж, теряющийся постепенно среди прочих повозок, пока не упустил из виду.

Алира 
Я понемногу приходила в себя, но совсем очнулась лишь тогда, когда мы выехали за ворота Сильвертона и покатили по широкому тракту.
– Алира, ты в порядке? – тихо спросил меня Артуан.
– Уже да.
– Что случилось с тобой, что это было?
– Я… не знаю. Я испытала подобное в первый раз. Похоже на то, словно я утратила разум.
– Отчего? Что там произошло?
– Ничего не произошло, Артуан, ты вовремя меня увез.
Артуан промолчал, пристально вглядываясь в мои глаза.
– Совсем недавно они казались почти черными, – тихо промолвил он.
– Прости, Артуан, я чуть не погубила нас обоих.
Он ничего не ответил, лишь снова взял меня за руки, успокаивающе сжимая ладони, а я закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья, ощутив дикую невыразимую усталость. Что за ужас я едва не сотворила, что вообще произошло со мной? Из-за старого амулета я едва не сгубила невинного ребенка! Что за страшная сущность живет во мне? Что, если Вильдан прав, и все ведьмы – это кошмарное зло? Нет, нет, это не так, мы все разные, мы можем быть и хорошими тоже.
– Алира, – привлек внимание голос Артуана. – Давай я расскажу тебе, что узнал.
– Конечно, – кивнула я.

Из рассказа Артуана стало ясно, что Реналь уехал из столицы несколько месяцев назад в свое поместье.
– А где оно находится?
– Рядом с Шелстоном. Это большой портовый город, а поместье примерно в часе езды от него. Говорят, места там очень живописные, недалеко морское побережье.
– Как туда добраться?
– Алира, ответь, зачем тебе нужно найти этого Реналя?
– Я хочу узнать, почему он предал Арику.
– И все? Ты ведь хочешь отомстить ему?
– Он виноват в ее гибели.
– Алира, я желаю того же, а потому отправлюсь с тобой.
– А ты не подумал о своей семье? Что с ними будет? У тебя скоро родится ребенок.
– Как ты не понимаешь? Я любил Арику и до сих пор люблю ее. А этот мерзавец обязан заплатить за то, что с ней сотворил.
– Я тоже любила ее, но сестру не вернешь. У тебя есть, о ком заботиться, а я справлюсь одна.
Артуан ничего не ответил, крепко задумавшись. Я же взяла его ладони и пустила маленькие ручейки силы, успокаивающей смятенные чувства, снимающей резкую душевную боль, притупляющей горькое разочарование. Молодой человек уснул, а я отняла свои руки, разглядывая его умиротворенное лицо. Когда он проснется, боль перестанет быть такой острой, Артуан взвесит все спокойно и поймет, что прошлого не вернуть, что он должен защищать то, что ему дорого именно сейчас.
Когда мы добрались до развилки, где одна дорога вела к Деринтону, а другая уходила на восток, я попросила возницу остановиться, вышла из кареты, оставив крепко спящего мужчину, и направилась по пыльному тракту туда, где находилось побережье и незнакомый город Шелстон.

Глава 7
Месть во спасение

Путешествие к побережью заняло долгое время. Часть пути я прошла пешком, выбирая проселочные дороги или лесные тропинки. В местах, где идти было слишком трудно или опасно, я нанимала почтовый дилижанс. Отчего-то неловко было пользоваться деньгами Артуана, но он очень настаивал, чтобы я их взяла. Когда добралась до шумного портового города, миновала почти неделя. Стены вокруг него не было, так как с трех сторон город окружало море, а пройти на полуостров можно было только по тонкому перешейку, где и стояла охрана. Я свернула немного в сторону, оглядывая выезжающих и въезжающих в город людей. Теперь дело оставалось за малым – выяснить, как именно добраться до поместья Реналя, а потом… Потом я претворю в жизнь свой замысел.

Бенедикт 
Рано утром я спустился в кабинет и обнаружил там племянника. Он сидел за столом, просматривая бумаги. На его лице были все признаки сильнейшей усталости. Мой бедный мальчик, мой дорогой Кристиан, какая непосильная ноша давит на его плечи! Племянник поднял голову, взглянул на меня.
– Доброе утро, дядя.
– Доброе, Вильдан. Как чувствуешь себя?
– Превосходно.
– По тебе этого не скажешь.
– Дядя, не начинайте этот разговор снова. Перестаньте уже относиться ко мне как к тяжелобольному человеку.
– Я волнуюсь за тебя. Думаешь, не вижу, что с тобой происходит? Если бы только эта девушка была жива…
– Она жива, дядя.
– Жива?
– Да.
– Откуда ты знаешь?
– Ощутил ее присутствие в городе несколько дней назад. Она была в карете градоправителя Деринтона.
– Так чего же ты ждешь? Почему не привел ее сюда, почему дал уйти?
– Я был не один, со мной был Доминик.
– Тогда отыщи ее теперь, найди и привези сюда.
– Привезти? Зачем? Что мне с ней делать? Может, привязать к кровати и пользоваться в то время, когда нападает эта проклятая одержимость? Полагаете, я на это способен?
– Нет, конечно, мой мальчик. Я хотел предложить тебе поухаживать за ней.
– За ведьмой?
– Она особенная ведьма, она – твое проклятие. Ты же соблазнил ее один раз, сможешь привлечь снова.
– Она не нужна мне, пойми, дядя.
– Но ты желаешь ее.
– Тело желает.
– Так какая разница? Тебе нужно влюбить ее в себя.
– Для меня разница есть. Или полагаете, что имея ее рядом с собой, я смогу сдержаться, смогу шаг за шагом медленно соблазнять и влюблять в себя, а при этом ненавидеть в душе?
– Но ты бы избавился от наваждения, стал бы самим собой.
– Не обманывайте себя, дядя. Я никогда не стану таким, как прежде. Давайте прекратим этот спор.
Племянник поднялся из кресла и вышел за дверь. Я же подошел к столу и стал писать письмо одному хорошему знакомому, замечательному сыщику, который мог найти почти любого человека, ну разве что кроме неуловимой Сантаны. Вскоре я точно буду знать о местонахождении этой девушки, а там определимся, как поступить дальше. Кристиан не станет искать ее, это я уже понял. Ему противна сама мысль о том, чтобы приблизиться к ведьме с иными целями, чем борьба с их злобной сущностью. То, как племянник поступил с юной колдуньей в прошлый раз, он совершил не для себя, а ради Доминика, для собственного же спасения он и пальцем не пошевелит, а потому придется брать дело в свои руки. Я испробую все методы, сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти дорогого Кристиана.

Алира 
Вот она – цель моего путешествия, мое спасение и моя расплата. Я стояла на холме, глядя на видневшийся вдалеке дом, окруженный садом, с красивым круглым озером рядом и широкой подъездной аллеей. Вот оно, поместье Реналя. Наконец-то я нашла его, нашла человека, погубившего мою сестру, того единственного в этом мире, кого я не стану жалеть. Моя цель теперь – отыскать источник, желательно древний, такой, из которого я смогла бы набраться очень много сил, необходимых для завершения сложнейшего ритуала.
Я пошла в лес, забредая в чащу погуще в поисках старого озера. Удивительно, но отыскать удалось только заросшее ряской болото. Оно вполне могло пригодится для моей цели, вот только пользоваться подобным источником плохо. Лучше бы вода была чистой, желательно проточной, а здесь – как в темном омуте колдовать. Да и само болото может быть черным, если оно унесло жизни неосторожных путников, затянув их в трясину. Сложно, очень сложно будет чаровать здесь.
Я обошла болото по кругу, выискивая подходящее место. Другого источника поблизости нет, придется воспользоваться этим. Зайдя по щиколотку в противную скользкую жижу, я поморщилась от отвращения, уговаривая себя сосредоточиться. Источник есть источник, а этот – достаточно старый, все получится. Нужно просто сделать это, у меня теперь нет иного способа спастись. Я вытянула над головой руки. Темные нити черной воды потянулись по ногам, золотые змейки скрылись под кожей, замерев и боясь шелохнуться. Сейчас я призывала совершенно иные силы.
Я ухватила тонкую грань, открывая линии судьбы, выискивая конкретного человека. Боль пронзила тело, сознание стало заволакиваться туманом, грани начали стираться, я отчаянно ухватилась за одну из них, стремясь не упустить и самой не быть утянутой в опасную иную реальность. И тогда тьма заволокла мозг полностью, в этом кромешном мраке возник свет, серебристое расплывчатое пятно. Оно закружилось белым облаком, потянувшись к темному туману, оба сплелись, скручиваясь спиралью, обвиваясь вокруг странной женской фигуры. Ее неясные очертания приобретали резкость, черные волосы взметнулись, подхваченные потоками силы, зеленые глаза осветили кромешный мрак, а темный и светлый туман обрели силуэты, и голос прозвучал в моей голове, пророческий холодный голос, и замершее сердце застучало вновь, гоня кровь в голову, пробуждая разум, даря мне возможность вернуться обратно.
Я раскрыла глаза, боль сдавила виски как будто металлическим обручем. Мучительно застонала и пошевелилась, осознав, что лежу в грязной болотной воде, и поползла на берег, где еще долго провалялась без движения.
Не получилось. У меня самой не хватает сил, я упустила грань судьбы, не смогла удержать, и вместо этого окунулась в зыбкий мир пророчеств, тот мир, где ложь могла быть правдой, а правда часто сходила за ложь, мир, где не существовало четких понятий, где даже границы стирались и невозможно было осознать, что из увиденного является истиной. Арика не учила меня ворожить, я и не знала, что могу смотреть в будущее. Как страшно и странно то, что я увидела. Одно лишь знаю точно: увиденное могло стать правдой, а могло никогда не воплотиться в реальность. Кому как не мне знать о непредсказуемых поворотах судьбы.
Я села на земле, вглядываясь в мутную воду. Нужно попытаться еще раз. Придется дождаться темноты, придется призвать духов ночи и отдать им часть собственной силы взамен. Вот только после не смогу вновь вернуться к прежнему состоянию, пока не возвращу все на свои места. Но одна я не справлюсь.
Я осталась лежать на берегу, закрыв глаза, провалившись в забытье, а когда вновь распахнула ресницы, солнце давно уже скрылось за горизонтом и на небе взошла луна. Ее свет не проникал сюда, в темную чащу, не серебрил поверхность черного болота, но это было не важно. Я встала, вошла в воду опять и, подняв голову, потянулась к ним в молчаливом призыве, и они отозвались – темные, едва видимые фигуры приблизились ко мне, кружа вокруг, овевая холодом, откликаясь и обещая исполнить задуманное. Закрыв глаза, вновь потянулась к зыбким граням, и вот призрачные пальцы ухватили нужную, накрыв мои ладони и помогая удержать. Я потянула линию судьбы единственного человека, кого никогда не стала бы жалеть, того, кто отнял у меня свет, разрушил жизнь самого дорогого существа на земле. Боль пронзила тело, окутывая сердце ледяным дыханием. Тени нашептывали мне: «Измени его, заколдуй разум, отними волю, отомсти, ты ведь хочешь этого, тогда мы не возьмем слишком высокую плату», – и я действительно хотела, но… но та, вторая сущность, сильная мужественная, добрая, та, что не могла отнимать чужие жизни, та, что всегда боролась с чернотой внутри меня, она мягко возражала страшным голосам, шепча, чтобы я лишь искривила одну тонкую линию, не ломая, не разрывая, не меняя характера околдовываемого мной человека, она просила: «Не поддавайся, спаси себя, не погуби меня, я умоляю». Тепло и свет шли от этих слов, согревая опутанное страшными сетями сердце, и я потянулась к теплу, отринув уговоры других голосов, слегка проводя по грани, отдавая силы, делая тонкий излом и ощущая, как темные тени забирают мою жизненную энергию взамен исполнения желания. И вдруг трудно стало дышать, и грудь сдавило. Кожа моя истончилась, кости и суставы стали совсем хрупкими, плечи опустились. Я отдала теням часть своего здоровья, а могла бы принести кровавую жертву и уберечь себя, могла поддаться на их уговоры и сломать волю человека, но я не рискнула так поступить. Я внесла плату собственной силой, потому что испугалась совершить шаг в пропасть. Я не буду околдовывать Реналя – наши судьбы скоро сплетутся в одну, но я не разрушила свою человеческую сущность, и мужчина волен будет и дальше распоряжаться своей жизнью. От истощения я опустилась в холодную черную воду и поползла на берег, растянулась там, ощущая холод, ощущая, как тени удаляются и постепенно теряются в темноте. Глаза закрылись, я словно растворилась во мгле.
Я очнулась лишь на следующий день. Когда поднялась на ноги, ощутила боль в теле и холод в душе. Теперь они станут моими постоянными спутниками, пока я не откажусь от задуманного, как и это чувство жжения в груди, ощущение некой тяжкой болезни. Я впервые испытывала нечто подобное. За всю свою жизнь я ни разу не болела, даже не знала, что можно ощущать подобное недомогание. Пора идти, пора отправляться на место встречи.

Реналь 
– Налить тебе выпить, Джордж?
– Не откажусь. Вчера провел бурную ночь, голова гудит, в горле совсем пересохло.
– Весьма аппетитная блондиночка. Может, познакомишь?
– У тебя и своих блондиночек-брюнеточек хватает, чтобы еще одну увел! Нет уж! Что они в тебе находят? Думаю, все дело в твоем богатстве.
– Они находят меня красивым, – рассмеялся я.
– Как же, красивым! Ты просто не жалеешь на них средств. Так скоро все состояние пустишь по ветру.
– Ну и пущу, оно ведь мое, могу делать что хочу. К тому же есть еще престарелая тетушка. Старая карга постоянно читает мне нравоучения по поводу разгульной жизни.
– Она права, Реналь, ты же любишь высокие ставки. Сколько ты проиграл во вчерашней игре?
– Да не спрашивай! Этому Питкинсону вечно везет, чтоб ему провалиться на месте!
– Опять в долги влез? Слушай, а твоя тетка Матильда очень богата?
– Судя по тому, что знаю, очень. Однако вчера она приезжала опять и нудила над ухом целый вечер, а в конце пригрозила отписать все имущество на имя какого-нибудь сиротского приюта.
– Я думал, она в тебе души не чает.
– Не чаяла когда-то, зато теперь постоянно пристает с проповедями о правильной размеренной жизни.
Разговор прервался стуком в дверь. Она отворилась, вошел слуга с серебряным подносом, на котором лежал белый конверт.
– Господин, вам письмо, – поклонился он.
– И сам вижу, – ответил я, протянул руку к конверту и вытащил лист плотной белой бумаги. – Легка на помине. Это письмо от Матильды, Джордж.
– И что в нем? – привстал в кресле приятель.
Я пробежал письмо глазами, они едва не полезли на лоб.
– Нет, ты только послушай: «Дорогой племянник, мои преклонные годы не позволяют и дальше тянуть с составлением завещания. Я обязана распорядиться собственными средствами как можно скорее, пока глаза старой женщины не сомкнулись навеки. Поскольку моим единственным наследником являетесь вы, то я могла бы отписать все имущество на ваше имя, но образ жизни легкомысленного повесы весьма удручает вашу дражайшую тетушку, а потому выдвину главное условие – дабы все деньги и владения мои достались вам по праву наследования, вы, дорогой Реналь, обязаны жениться в ближайшее время…» Ты понял? Она меня женить вздумала!
– Она решила, что так ты остепенишься.
– Что за ерунда? Зачем мне жена?
– А что такого? Жены разные бывают.
– Да с ними тоска!
– Зато и плюсов много. Будет дом вести, за слугами следить, распоряжаться хозяйством в твое отсутствие.
– Для этого есть экономка и управляющий. А жены – занудные создания, которые постоянно что-то требуют.
– Но ведь в конце концов все женятся…
– Я не собираюсь идти у карги на поводу.
– Не иди. Но тогда все деньги достанутся приюту, а ты ничего не получишь.
– Тоже верно. – Я задумался, подходя к окну и вливая в себя остатки спиртного из прозрачного стакана со льдом.
– У тебя вообще есть кто-то на примете? – спросил Джордж. – Или тетка вознамерилась сама выбрать тебе жену?
– В письме про это не сказано. А знаешь что, друг, у меня родилась прекрасная мысль!
– Расскажи.
– Что, если мне жениться на какой-нибудь бедняжке, этакой замухрышке без семьи и состояния, которая потом всю жизнь будет мне ноги целовать за то, что вытащил ее из грязи и бедности? Обязательно, чтобы внешне выглядела скромной и приличной девушкой, тогда и тетка смирится.
– То есть хочешь взять в жены бродяжку? А не думал поискать жену с положением?
– У таких женщин слишком много претензий. А я хочу после свадьбы вести такую же жизнь, как до нее. Мне не нужны проповеди, мне даже не требуется, чтобы жена исполняла супружеские обязанности, для этого других женщин предостаточно. Думаю, если я встречу такую девушку и предложу ей подобный брак, а еще свою защиту и определенное положение, она будет вне себя от счастья.
– И где ты такую найдешь?
– Это не слишком сложно. Где у нас обитают бедные, но скромные девушки?
– Собираешься отправиться в город, в какой-нибудь бедный район?
– Да, проедусь, присмотрюсь.
– По-моему, Реналь, это твоя самая смешная шутка. Подсунуть тетке в качестве законной супруги бедную попрошайку…
– Главное, чтобы она была приличной женщиной, а все условия я обговорю с ней заранее, чтобы не вздумала потом строить из себя невесть что.

Алира 
Обессиленная, я сидела на обочине дороги, посматривая на часто проезжающих путников. Моя задача – дождаться свою жертву, а мимо меня он точно не проедет.
Вдалеке показался красивый гнедой жеребец. Всадник скакал по дороге в город. Я присмотрелась и обратила внимание на его темные волосы. Как же Арика описывала мне Реналя? Я прикрыла глаза, вспоминая: «Он потрясающе красив! У него самые красивые в мире зеленые глаза и темно-русые волосы, такие мягкие, словно шелк. Их так приятно пропускать сквозь пальцы, когда я целую его нежные губы…» – прозвучал в голове голос сестры. Открыв глаза, вгляделась в приближающегося мужчину. Он быстро скакал вперед, как вдруг заметил меня на краю обочины. Замедлив ход, путник направил лошадь в мою сторону, а потом остановился. Зеленые глаза смотрели изучающе, отмечая все мелкие детали, не пропустив ни испачканный неброский наряд, ни небрежно подколотые волосы, ни коричневые башмаки в пятнах грязи, которая налипла на них еще на берегу болота. Мужчина мог бы показаться красивым, но только не мне.
– Добрый день, – галантно поздоровался всадник.
Я кивнула в ответ, ощутив вдруг, как злость затопила душу.
– Вы в порядке? Могу я чем-то помочь? Почему вы сидите одна на обочине? Может, плохо себя чувствуете?
Я представила, как выгляжу со стороны. Ощущала себя действительно неважно, еще и от голода сводило желудок, и это непроходящее чувство жжения в груди… Наверняка я бледна как меловая бабочка, что так любит прилетать на огонек костра в лесу.
– Я шла в город и слишком устала, присела отдохнуть.
– Вы не из этих мест?
Я кивнула.
– Позволите вас довезти?
Я представила, как сижу в седле перед ним, и как он придерживает рукой за талию, и меня затошнило. Может, это была дурная идея с замужеством? По крайней мере, следовало сперва лучше разобраться в собственном отношении к Реналю, а потом уж выбирать его своей жертвой.
Мужчина спрыгнул на землю.
– Может, стоит позвать врача?
– Где вы здесь видите врача? Может, в тех кустах? – резко ответила я, поразившись сама себе и заметив его удивленно-вскинутые брови.
– Я мог бы отвезти вас к нему. Я знаком с одним хорошим лекарем.
– Нет, – ответила я, поднимаясь на ноги.
«Интересно, что он теперь предложит?»
– Послушайте, позвольте отвезти вас в свое поместье, оно неподалеку. Мой личный лекарь вас осмотрит.
– Я ведь ответила вам, что не больна, а просто устала. Поезжайте своей дорогой.
– Я не могу проехать мимо, когда даме явно требуется помощь. Прошу вас, не сопротивляйтесь, я не обижу. Я прекрасно вижу, что вы приличная девушка.
Я замолчала, пытаясь взять себя в руки и настроиться на то, чтобы согласиться. Ведь сама все это затеяла, а значит, нужно соглашаться. Ох, как мне хотелось сейчас пойти обратно к болоту и вернуть все как было, но что я буду делать после этого? Куда податься, кто поможет и защитит, ведь даже знакомых мужчин, подходящих на роль мужа, у меня нет.
Приняв неприступный вид, я величественно кивнула головой, давая понять Реналю, что согласна.
– Я не слишком люблю ехать в одном седле с незнакомым мужчиной.
– Предлагаете мне пойти пешком? – вновь удивился Реналь.
– Можете ехать верхом. Тогда пешком пойду я.
Молодой человек наконец спешился и подошел немного ближе, задумчиво меня рассматривая.
– Мы не могли раньше встречаться? У вас немного знакомые черты лица.
– Не могли. Поверьте, я бы вас запомнила.
Мужчина самодовольно улыбнулся, абсолютно не поняв моего намека, точнее, поняв его совершенно неправильно.
– Прошу вас, – указал он на седло, а потом помог взобраться на лошадь, не заметив, к счастью, как я невольно поморщилась от прикосновения его руки.
Я и правда решила было, что он пойдет пешком, но Реналь определенно не желал слушать ничьих указаний. Подсадив новую знакомую, он просто вскочил в седло следом, устроившись позади, а у меня опять тошнотворный комок встал в горле. Хотя чего я хотела, лишь немного искривив линию его судьбы и отказавшись от любого воздействия на его мысли? Реналь сейчас ведет себя абсолютно естественно, он ведь явно привык всегда поступать по-своему.
– Не возражаете, если я обхвачу вас за талию? Так будет удобней, – склонился он к моему уху.
Сдержав желание передернуть плечами, я ответила:
– Возражаю.
Мужчина хмыкнул, но на этот раз послушался и не трогал меня, позволив вцепиться в луку седла.

Глава 8
Замужество

Реналь подъехал к самому крыльцу и помог мне спешиться. Введя в просторный холл, молодой человек пригласил проследовать в кабинет. Когда мы вошли в красивую, но не слишком опрятную комнату, бывший возлюбленный сестры галантно провел свою гостью к креслу, предложив выпить. Я покачала головой, опасливо ожидая дальнейшего развития событий.
Реналь опустился в кресло напротив, с улыбкой меня разглядывая.
Не выдержав его взглядов и пытаясь при этом не испортить игру, я спросила:
– Где же ваш лекарь?
– Лекарь? Ах да! Эй, Дин, – громко крикнул молодой человек, заставив меня вздрогнуть.
– Что, господин? – заглянул в дверь вышколенный слуга.
– Куда лекарь запропастился?
– Мм… Лекарь, господин?
– Ну да. Я ведь просил привести лекаря.
– Мы узнаем сию минуту, – поклонился слуга и исчез за дверью.
– Вот видите, скоро придет. Может, расскажете о себе? Как вас зовут? Почему оказались в наших местах? Где ваши родные?
– У меня нет родных, а зовут меня Алира… Алира Сантален. Я решила перебраться к морю потому, что морской климат, говорят, полезен.
– Так я был прав, и вы действительно страдаете неким недугом?
– Я не страдаю недугом, просто у меня слабое здоровье. – «По крайней мере, оно стало таким буквально вчера», – подумалось мне.
– А чем вы желали заниматься в городе?
– Я умею хорошо готовить травяные настойки. Хотела устроиться в аптеку.
– Необычное занятие для девушки.
– Что же в нем необычного?
– А скажите, Алира, – вдруг наклонился ко мне Реналь, – не думали ли вы выйти замуж?
– Странный вопрос от малознакомого человека.
– Вовсе не странный. Вы поймете, когда я все расскажу. Понимаете, Алира, мне срочно требуется жена. Она должна быть простой и скромной девушкой, ну точно как вы. Когда увидел вас на обочине, сразу понял, что встретил подходящую бро… подходящую особу.
– Для чего вам это?
– Мне нужна в жены скромная нетребовательная женщина. Я готов предоставить супруге достойное положение в обществе, а взамен прошу не вмешиваться в мою жизнь. Я также готов не настаивать ни на каких супружеских правах. Мне это не нужно. Главное, чтобы в глазах общества мы выглядели парой, а еще главнее убедить в этом тетушку и постараться понравиться ей.
– То есть вы готовы предложить мне, незнакомке, встреченной у дороги, выйти за вас замуж?
– А почему бы нет? Вам же требуется помощь, это видно невооруженным глазом, а мне требуется жена. Так давайте поможем друг другу.
– Почему вы так поспешно собираетесь жениться?
– Это мое дело. Ну же, Алира, соглашайтесь. Вы ни о чем не будете жалеть. Обещаю относиться к вам со всем уважением. Да я вас даже пальцем не трону, даю слово!
Ну вот, кажется, я добилась желаемого. Теперь осталось согласиться и стать женой Реналя, ненастоящей женой, как мне и хотелось. Получить защиту, иметь свой дом, найти, наконец, пристанище. Не нужно больше ночевать где-то в лесу, шарахаться ото всех прохожих в серых плащах, питаться чем придется. Так почему я до сих пор раздумываю? Да потому что ненавижу его! Пошла на этот шаг сознательно, а к этому человеку испытываю невероятное отвращение! Но ведь он не станет касаться меня, мы даже можем вовсе не встречаться или делать это крайне редко. Бесспорно, гораздо лучше встретить того, кто полюбил бы меня искренне, вот только где он? Уж точно не в лесах, где я скрывалась, опасаясь подходить к городам. А еще я ведьма, и любимый человек мог отказаться жениться на мне, используя лишь в качестве любовницы. Возможно, зря я не отомстила, как задумывала вначале, и не превратила Реналя в покорного раба. Может, стоило наконец сделать выбор в пользу ведьминской сущности? Чего я испугалась? Этого холода в душе, невозможности ощущать больше тепло земли и магию природы, а может, грели воспоминания о тех, кто помогал мне когда-то? Хватит, хватит раздумывать и колебаться, Алира, ты ведь уже сделала выбор. Так соглашайся же! Согласись – и отдохнешь наконец ото всех тревог!

Бенедикт 
– Ну как, Лоуренс, ты нашел ее?
– Нашел, Бенедикт.
– Где же она? Когда мы привезем ее сюда?
– Послушай сперва, что я расскажу. Я узнал, что сын градоначальника увез ее из Деринтона, и вместе они приехали в столицу, где искали человека по имени Реналь Данази.
– А кто этот человек?
– Один достаточно обеспеченный парень, владеет поместьем, доставшимся от родителей. Игрок и большой любитель женщин. Все его немаленькое состояние стремительно тает, потому что он не скупится на высокие ставки, но часто проигрывает. Немало денег расходует и на собственные удовольствия и женщин.
– Ясно. Что дальше?
– Девушка направилась следом за этим Реналем и добралась до моря, где находится его поместье.
– Она что же, одна из его любовниц? Или, может, сама любит парня?
– Я лишь проследил ее путь, Бенедикт, не пытаясь выяснить, что за отношения их связывают. Одно могу сказать: девушка и этот Реналь поженились.
– Поженились?
– Да. Их соединил местный градоначальник, брак официально зарегистрирован. Мы теперь не можем просто так привезти девушку в столицу.
– Я понял тебя. Спасибо, Лоуренс. Как всегда, качество твоих услуг на высоте. Возьми вот это, – протянул я увесистую плату за труд.
– Всего хорошего, Бенедикт. Всегда к твоим услугам, – склонил голову ищейка и быстро удалился.
Вот оно что… Значит, ведьма вышла замуж. Пожалуй, не стоит даже упоминать об этих розысках при Кристиане, он придет в бешенство оттого, что я вмешался. Что же теперь делать? Если оставить все как есть, я потеряю последний шанс помочь племяннику, однако дальнейшее вмешательство в жизнь этой девушки, тоже может принести вред. Пока мне видится только один выход – оставить все как есть, но наблюдать издали, чтобы быть в курсе событий, а там станет понятно, как поступить дальше.

Реналь 
– Дин!
– Да, господин?
– Где эта девушка?
– Какая?
– Моя жена, дурак!
– Кажется, ушла в сад.
– Отыщи ее и передай, что сегодня к нам с визитом пожалует тетушка. Пускай переоденется и приведет себя в порядок. Чтобы без этих ее мешковатых платьев! И вообще найдите ей приличный модный наряд, а служанка пусть причешет!
– Да, господин, сию минуту.
Я прошел в кабинет и налил себе выпить. Сегодня просто знаменательный день. Наконец-то состоится знакомство тетушки с новоиспеченной супругой. Уже месяц как поженились, но встречи пока не произошло, ввиду болезни тетки. Что касается меня, то я был более чем доволен этим браком. Он обещал принести солидное наследство, а сама жена абсолютно меня не беспокоила и даже на глаза не попадалась. Я ее совсем не видел, почти не слышал о ней, не особенно интересуясь, чем она изволит заниматься. Я бы даже сказал, что лицо ее не слишком мне запомнилось. Однако сегодня при тете будем разыгрывать из себя благопристойную пару, чтобы я получил то, ради чего затеял этот спектакль. После сегодняшнего представления старая карга обязательно отпишет мне свое состояние. Главное – принять вид остепенившегося супруга. Девчонка тоже не должна подкачать, это в ее же интересах. Если попытается выкинуть нечто из ряда вон выходящее, то просто вышвырну ее из дома, а сам схожу к градоначальнику и расторгну этот брак. Согласие женщины все равно не требуется.
Выпив еще стаканчик-другой, отправился наверх переодеться. Карга пожалует к ужину, нужно подготовиться.

Ближе к вечеру раздался стук в дверь. Я уже находился в холле, встречая почтенную брюзгу. Тетка протянула ко мне подрагивающие ладони и поцеловала в склоненную голову.
– Дорогой Реналь, как я рада была получить твое письмо. Как замечательно, что ты внял моим уговорам и выбрал себе достойную девушку.
– Да, тетя. Ваш совет был удивительно мудр.
Про себя я искренне потешался над создавшейся ситуацией. Нет ничего смешнее, чем разыграть из себя этакого влюбленного простачка, которого поймала на крючок обычная бродяжка. Тетка будет локти кусать от злости, что не додумалась сама выбрать для меня жену. Вот только поделать ничего не сможет и как миленькая отпишет мне свои денежки. Жаль только, что внешность жены не слишком располагает к влюбленности с первого взгляда. Надеюсь, тетка с ее старческим умишком не догадается обратить на это внимание.
Я выпрямился, нетерпеливо поглядывая в сторону лестницы.
– Где же твоя жена, отчего не встречает?
– Она пришла сегодня в сильное волнение и весь вечер прихорашивается, хочет произвести на вас приятное впечатление. Эй, Дин, – позвал я слугу, намереваясь приказать тому притащить свою супругу в холл сию же минуту, но в этот миг на самой вершине лестнице показалась женская фигурка. Девушка торопливо спускалась вниз, очевидно действительно торопясь встретиться с нашей будущей благодетельницей.
Я окинул быстрым взглядом новый наряд, а потом обвел ее фигуру уже более пристальным и медленным взором. Да не может этого быть! И вот такое сокровище она скрывала под своими серыми балахонами? Как же я не приметил раньше? Взгляд ощупал крутые бедра, угадывающиеся под легкой зеленой материей, тонкую талию, которую, казалось, можно обхватить двумя руками, более чем притягательную грудь, подчеркнутую достаточно смелым декольте, скользнул выше к забранным наверх каштановым волосам, отдельные локоны которых касались ее белых нежных щек и тонкой шеи. И снова ее лицо показалось знакомым. Оно оказалось гораздо красивее, чем мне представлялось вначале. Определенно, достойный наряд может подчеркнуть красоту, с этим не поспоришь. Одно лишь слегка омрачало общее впечатление от приятной, радующей глаз наружности юной жены – это более чем болезненная бледность ее кожи и чересчур быстрое, немного поверхностное дыхание, словно что-то сдавливало ее грудь. Может, шнуровка платья слишком тугая? Хотя чему я удивляюсь, она ведь сразу сказала, что отличается слабым здоровьем.
– Мой милый, представь нас, – тронула меня за локоть тетка, возвращая обратно на землю и отрывая от приятного созерцания.
Я протянул жене руку, помогая спуститься с последней ступеньки, и уловил легкую гримасу недовольства, промелькнувшую в уголках чуть сжавшихся губ. Интересно, что ей не нравится?

Алира 
Мы направились в столовую и расположились за накрытым столом. Тетушка Реналя пристально изучала жену племянника, периодически недовольно поджимая губы. Я ощущала себя крайне неловко, но винить за это было некого. Если бы взяла ситуацию в свои руки, используя чары, поддалась уговорам теней, то не было бы сейчас этой двусмысленности. Вместо мужа я получила бы покорного раба, а так… так рядом со мной оказался чужой и опасный мужчина. Почему опасный? Да потому что я заметила его взгляд, которым он рассматривал меня, одетую в это новое платье. Он и сейчас кидал в мою сторону короткие задумчивые взоры.
Платье, бесспорно, было очень красивым. Вниз надевалась тонкая удлиненная белая туника с обтягивающими узкими рукавами и золотистыми манжетами, сверху шел зеленый наряд из весьма дорогой, но легкой ткани, а верхние короткие рукава спадали широкими клиньями вниз, открывая нижние. Талию перехватывал золотой пояс с плетением из зеленой кожи, а лиф на шнуровке позволял выгодно подчеркнуть грудь. Все это было слишком непривычно для меня, я всегда предпочитала носить просторные серые платья с глухим воротом и широкими рукавами, а теперь пришлось выставить себя во всей красе.
Я вдруг вспомнила, что произошло тогда со мной в лесу, пока рядом был Вильдан. Вспомнила, как его полный страсти взгляд разбудил вторую сущность, как перехватывало дыхание, стоило посмотреть на него, как ждала и боялась, когда же исполнится то, что обещали потемневшие от желания синие глаза. Сейчас я опять испугалась. Вдруг ведьминское естество вновь пробудится и я почувствую влечение к тому, кто был искренне отвратителен мне, ведь тогда предам саму себя.
Задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, я опустила голову, чувствуя изучающий взгляд мужа и недовольный – его тетушки, вспоминая слова Арики о том, как ведьмы выбирают своих мужчин. Что-то должно привлекать в мужчине: сила, красота, ум. Что пробудило мою страстную натуру в том заброшенном доме в лесу, оставив абсолютно беззащитной перед натиском инквизитора? Почему Вильдан, которого я дико боялась, смог соблазнить и добиться ответного желания? Вдруг каждую ведьму привлекает нечто свое, то, что близко именно ей? Какая черта в Вильдане понравилась лично мне? Сила и внешняя привлекательность есть и в Ренале, но перебирая в уме эти качества, я не чувствовала волнения. Я продолжила составлять про себя некий список характерных черт, присущих инквизитору: жестокость – точно не привлекала, настойчивость, ммм… – нет, я не отношусь к таким женщинам, далее – сила воли, импонирует, но… Нет. Отвага, смелость, решительность, беспощадность, что еще… Благородство… Вот оно! Сердце вдруг екнуло. «Благородство у Вильдана?» – задумалась я. А ведь правда! Он ни разу не притворился тем, кем не являлся на самом деле, даже сразу предупредил, что собирается сделать, и точно никогда не вонзил бы влюбленной женщине нож в спину. Так вот что восхитило в нем тогда!
– Что же вы ничего не кушаете? – раздался старческий голос, отвлекая меня от раздумий.
Быстро подняв голову, я натолкнулась на недовольный взгляд старухи.
– Выглядите нездоровой.
– Уверяю вас, я в полном порядке.
– Тетушка, у моей супруги несколько хрупкое здоровье, но морской климат поможет его укрепить.
– Я могу понять, Реналь, почему ты выбрал эту привлекательную молодую особу в жены. Но вы, милочка, соблазнив моего племянника, в состоянии ли подарить ему наследника?
Думаю, мои глаза слегка потемнели в этот миг. Она ждет наследника? Конечно же ждет! А что он? Дал слово не трогать меня, говорил, ему все равно, зато весь вечер рассматривает так, словно готов уложить сию минуту прямо поверх этого обеденного стола. Кажется, я сама создала себе неприятности. Из огня да в полымя. Кинулась спасаться от инквизиторов за широкой спиной мужа, намеренно выбрала того, чью судьбу могла изменить без зазрений совести, а теперь… теперь крупно влипла! Захотелось саму себя отругать. Выйти замуж за подлеца и полагать, что он сдержит слово… Какая глупая наивность! Пусть я не имею абсолютно никакого опыта в отношениях с мужчинами, но это не извиняет подобной глупости. Хотя я была уверена, что не привлеку его физически. На меня никогда раньше мужчины не обращали внимания, а единственный опыт близости был лишь следствием желания обрести медальон.
Со вздохом я промычала в ответ нечто невразумительное и поскорее впилась зубами в жареную гусиную ногу.
После обеда Реналь подошел и помог подняться со стула. Сделав вид, что решил проводить меня в гостиную, мужчина воспользовался моментом и, склонившись к уху, произнес:
– А вы не слишком преуспели в том, чтобы ей понравиться.
Я только головой тряхнула, отстраняясь. Мог бы и не напоминать. Я собираюсь соблюдать те условия, на которых заключен наш брак.
В гостиной Реналь усадил меня рядом с тетушкой на диван, а сам отошел к столу с напитками, оставив нас в некотором роде наедине.
– Расскажите о себе, милочка. Где ваша семья?
– У меня никого не осталось.
– Но ведь был кто-то? Где вы жили, кто ваши родители?
– Мой отец был почтенным торговцем в городе Вильемки, а мать я никогда не знала, поскольку она умерла во время родов. Мы с отцом жили одни и ни в чем не нуждались. Вот только в последние годы, сделав ряд неудачных вложений, он оказался в долгах и вынужден был распродать все имущество, чтобы расплатиться с ростовщиками. А потом в один злосчастный день, когда полностью поглощенный собственными неудачами и переживаниями отец переходил улицу, не обращая ни на что внимание, его сбила карета, и на следующий день он тихо скончался в собственной постели.
– Что же, вы совершенно одна отправились в такой трудный путь к морю?
– Я продала все, что еще оставалось лично у меня из вещей, доставшихся от матери, и часть пути путешествовала в почтовой карете. Приехав сюда, полагала найти себе работу, когда встретила вашего племянника.
– И кем вы хотели работать? – поджала губы тетка.
– В аптеке.
– Аптеке?
– Да, я умею варить разные настойки.
– Откуда же у вас такой талант?
– Друг моего отца, превосходный травник, занимался со мной и научил этому полезному делу.
– А скажите, милочка, умеете ли вы варить настойку от боли в коленях?
– Я вполне могу приготовить что-то подобное.
– Правда? Это хорошо, потому что, знаете ли…
И дальше мне пришлось выслушать крайне долгий и подробный рассказ обо всех недугах и немощах престарелой тетушки. От меня требовалось просто слушать не перебивая и усиленно сохранять на лице маску живого интереса. Реналь ретировался из гостиной еще в самом начале этого рассказа, я же покорно сидела на диване, стараясь не зевнуть ненароком.
В конце этого длинного и крайне нудного монолога тетушка Матильда вдруг прониклась ко мне симпатией. Я же пообещала приготовить для нее настойку и передать со слугой.
Когда наконец Реналь соизволил вернуться, престарелая дама поднялась с дивана и велела проводить ее до кареты. Позволив племяннику поцеловать себя в морщинистую щеку, Матильда благосклонно кивнула мне и, сев в карету, уехала обратно в свое поместье.
– Вы славно сыграли сегодня свою роль, – похвалил Реналь, повернувшись и вновь окинув меня этим странным внимательным взглядом.
– Это оказалось не слишком трудно.
– Не желаете прогуляться по саду?
– Нет. Я слишком устала.
– Опять ваше нездоровье?
– Именно.
– Тогда всего хорошего. Надеюсь увидеться с вами утром за завтраком.

Глава 9
Интерес

Алира 
Вот это мне совсем не понравилось. Он предложил увидеться за завтраком, хотя раньше мы всегда питались раздельно. И этот взгляд…
Как замечательно было в начале этого брака! У меня столько бурного восторга вызвала новая красивая спальня! Там стояла настоящая широкая кровать из темного дерева с толстыми резными столбиками и балдахином темно-зеленого цвета. В комнате не было камина, но я знала, что камины – это большая роскошь, обычно зимой в комнатах господ расставлялись жаровни на специально выложенных каменных площадках. Здесь было несколько домотканых ковриков, красивое кресло, обитое темно-зеленой тканью в тон штор с золотистыми кисточками, стоял деревянный комод с зеркалом и стулом и большущий вместительный сундук темно-синего цвета. Рядом с кроватью находился стол с кувшином и большим медным тазом на нем. Двери в уборную не было, поскольку таковая располагалась на нижнем этаже, зато под кроватью имелась ночная ваза. Это была моя личная комната в доме, в котором я являлась хозяйкой. Пусть я не стремилась командовать, не желая отбирать обязанности у нашей строгой и чопорной пожилой экономки, но зато была вольна делать все, что пожелаю. А в самом начале моими желаниями были спать и есть. Спать я стала намного больше, чем раньше, хотя сон служил не столько для отдыха, сколько являлся попыткой избавиться от постоянной усталости. Для восстановления сил мне требовалось ходить каждую ночь в лес. Остальное время я занималась разными интересными занятиями – рассматривала и читала пыльные фолианты в библиотеке, записывала рецепты собственных эликсиров и пыталась составить из них книгу, а еще изучала толстый труд по истории страны. Чуть позже, когда обжилась, я стала понемногу собирать в лесу травы и сушить их у себя в комнате на подоконнике, а потом насыпать в мешочки разных цветов, чтобы знать, в каком что находится.
Сегодня ночью снова отправлюсь в лес, нужно набраться сил. Каждый день мне приходилось подпитывать себя, обращаясь не только к земле, но и к той магии, что я могла черпать из лунного света и быстрой мелкой речушки, протекавшей неподалеку.
Внимательно следя за тем, чтобы о моих вылазках никто не узнал, уходила лишь тогда, когда абсолютно все в доме спали. Без этой подпитки я не могла теперь существовать. Тени тянули свое, каждый день требуя законной расплаты, забирая энергию. Разумом прекрасно понимала, что принеси я кровавую жертву, все было бы иначе, включая мое самочувствие, и все же не могла заставить себя. Не собираюсь расплачиваться чужими жизнями, будь то даже жизни совсем маленьких существ.

Два месяца спустя 

Вильдан 
– Племянник!
– Да, дядя?
– Ты опять уходишь сегодня? Плохие новости?
– Она собрала целое войско, Бенедикт. Они приближаются к столице. Несколько деревень, что вздумали сопротивляться или отсидеться под защитой стен, уничтожены, сгорели дотла, немногим жителям удалось спастись. Два наших отряда разбиты наголову.
– Как подобное могло произойти?
– Они приносят кровавые жертвы. Люди этих деревень погибли, а ведьмы вытянули их жизненные силы, что помогло пробить щит неопытных или слабых инквизиторов и уничтожить большинство наших воинов. Чтобы победить сильных охотников, она посылает вперед юных девушек, невинных ведьм, которые отвлекают внимание на себя, а следом идут могучие черные колдуньи, они и добивают тех, кто замешкался и не успел отразить атаку.
– Вильдан! Да как же так?
– Нам нужно серебро, дядя, много серебра. Нужно ковать перчатки, обручи, браслеты, кинжалы, маски, плести сети – все, что может защитить от их колдовства.
– Куда ты теперь?
– В совет. Нужен новый указ, нужны новые кузни, новые разработки, новые шахты!
– Я думаю, они согласятся. Вильдан, как насчет того, чтобы набрать в отряды обычных мужчин?
– Ко мне обращаются сотни молодых парней, но разве не стану я подобен Сантане, если брошу их на верную гибель? Если не могут справиться инквизиторы, то что станет с молодыми юношами, обычными людьми?
– Мальчик мой, тебе слишком о многом приходится думать. Совет возьмет на себя часть твоих обязательств. Ты не должен участвовать во всех главных сражениях, можно отслеживать и руководить действиями наших отрядов отсюда, из столицы.
– Дядя, я сражался с ними рядом раньше и буду делать это впредь, но ты прав, я устал от войны, устал от рек крови и ненависти.
– Ты пресытился своей местью, мой мальчик?
– Дядя, одна пустота в душе, пустота и холод. – Кристиан вдруг замолчал, а потом вновь посмотрел на меня. – Не хочу больше рассуждать на эту тему, поехали в совет.

Реналь 
– Джордж, что привело тебя ко мне сегодня?
– Давно не виделись, Реналь. Куда ты пропал?
– Был сильно занят последнюю неделю.
– Я встретил Лени. Она плакала, жалуясь, что ты порвал с ней.
– Мне надоели ее бесконечные истерики.
– Как твоя новая семейная жизнь?
– Своим чередом.
– Где твоя жена? Я ведь за все время видел ее лишь пару раз, да и то почти сразу после вашей женитьбы.
– Должно быть, в саду. Постоянно возится со своими растениями или составляет эликсиры. Большую часть, конечно, для тети, хотя я предпочел бы, чтобы старая карга поскорее покинула этот свет, а остальные – для жителей поместья.
– Твоего поместья?
– А чьего еще? Они тут едва не в очередь выстраиваются, хотят что-нибудь полечить. Все считают, что эти дурацкие настойки действительно лечат. Вот твоя выпивка, Джордж, держи.
– Благодарю, дружище, – принял стакан Джордж, подходя к окну. – О, Реналь, чья это аппетитная фигурка там, среди розовых кустов?
– О ком ты? – спросил я, приближаясь и глядя в указанном направлении, а затем плотнее сжал зубы.
– Моя жена.
– Что, правда?
– Да.
– Реналь, опять тебе повезло, пройдоха! Какое сокровище скрывали ее прежние лохмотья! Ты верно сделал, что велел ей выбросить старые балахоны.
– Моя жена должна выглядеть соответственно своему новому статусу.
– Она невероятно соблазнительна, право же.
– Прекрати пялиться на нее, Джордж!
– Что с тобой, Реналь? Неужто ревнуешь? Ты ведь раньше спокойно делился своими подружками, ну, не считая той одной, с которой ты встречался столь долгое время, я про ту рыжеволосую красавицу.
– Не стоит вспоминать о ней.
– Хорошо, не буду. Так что происходит? Я думал, твой брак – всего лишь спектакль.
– Так и есть.
– То есть ты еще ни разу не…
– Нет. У нас договоренность. К тому же, Джордж, она кривится при одном взгляде на меня.
– Не может быть! Ты же всегда был любимчиком женщин!
– Я сам не понимаю, в чем дело.
– Так жена не подпускает тебя к себе? Это даже забавно!
– Ты смеешь смеяться?
– Что ты, дружище, я лишь искренне изумляюсь. Ты действительно не можешь очаровать ее?
– Не затруднял себя заняться этим.
– Да брось, так уж и не затруднял?
– Если бы захотел, она бы уже завтра ждала меня в своей постели, раскрыв объятия.
– Может, заключим пари?
– Пари?
– Ну да. Как я понял, милейшая женушка та еще недотрога. Три месяца прожить рядом и не клюнуть на такого красавчика…
– Хочешь пари, пусть будет пари. Она станет моей очень скоро, вот увидишь.

Алира 
Я находилась в комнатке на первом этаже, что успела облюбовать для работы. Здесь для меня установили стол и выложили камнями небольшой очаг, на который можно было поставить котелок. На многочисленных полках лежали мешочки с просушенными травами, а остальные растения сушились на солнышке, связанные вместе в ароматные пучки и подвешенные возле окна, выходящего в сад. За столом я как раз составляла эликсир для еще одной девушки из поместья – бедняжка кашляла уже больше месяца, но только сейчас решилась обратиться ко мне.
С самого начала отношение обитателей огромного дома было очень настороженным. Реналь держал всех в строгом подчинении, вызывая благоговение и даже страх. Он мог бы неплохо управлять своим поместьем, если б не был таким азартным игроком. Обидно, что его траты превышали доходы от земель.
Я растолкла листья в ступке и потянулась за водой, как вдруг ощутила чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, увидела Реналя, который, опершись плечом о дверную притолоку, задумчиво разглядывал меня, и едва сумела сохранить на лице невозмутимое выражение.
– Добрый день, – поздоровался он.
– Добрый день.
– Опять варите свои эликсиры?
Я кивнула.
– Снова помогаете этим несчастным? Вы их так жалеете оттого, что сами вышли из их рядов?
– Неужели вам важно, отчего я их жалею?
– Нет, не важно. Я пришел сюда не за этим. Желаю пригласить вас завтра на пикник.
– Я бы хотела…
– Отказ не принимается. Вы ведь помните еще, что являетесь моей законной женой?
– Помню, – ответила я, сжимая зубы.
– Вот и прекрасно. Отправляемся утром.

Вот с того самого дня и начались ухаживания Реналя. Сначала был этот пикник, за время которого муж пытался очаровать меня, сыпля остроумными шутками и расточая комплименты. Следующим этапом стала прогулка в лодке по реке, затем он повез меня на побережье полюбоваться со скал на бушующую стихию. Реналь стал приносить мне подарки, включая драгоценности, очень красивые и изящные, о стоимости которых я могла судить лишь приблизительно. На меня шились новые наряды из прекрасных тканей с изумительной отделкой. Все они выгодно подчеркивали фигуру, которой не уставал любоваться Реналь. Он постоянно сверлил меня взглядами, изучая, намекая, пытаясь вызвать ими волнение. Даже нарочно тренировался в саду по утрам, как раз напротив окна той комнаты, где я занималась своими травами, специально скинув рубашку и поигрывая в воздухе обнаженным мечом – совершал резкие выпады и удары, а под смуглой кожей перекатывались сильные мышцы. Мужчина, безусловно, был прекрасно сложен и обладал красивой внешностью, вот только я слишком хорошо помнила, кто он такой. Разве можно было забыть выражение лица моей любимой сестры, когда я видела ее в последний раз, эту муку, исказившую прекрасные черты, когда она поняла, кто ее предал? А теперь он хотел очаровать меня своей галантностью и любезностью, пустыми дарами и пламенными взглядами?
Спустя время стало заметно, что его отношение меняется. Муж сделался более сосредоточенным и задумчивым. Теперь когда он смотрел на меня, в зеленых глазах мелькало иное, непонятное пока выражение. Я ощущала, как раздражает и задевает его моя холодность. Реналь стал отлучаться по вечерам из дома и пропадал порой всю ночь, вызывая у меня приступы радости оттого, что могла свободно и беспрепятственно отправиться в лес. Еще я подозревала, что ночи свои он проводит с другими женщинами, что также несказанно радовало.

Реналь 
Растянувшись поверх шелковых красных простыней, я лениво обводил рукой полушария нежной груди Луизы.
– Мой страстный Реналь, я каждый раз жду наших встреч с нетерпением. Почему ты столь редко навещаешь меня, отчего в отношении твоем проскальзывает холодность?
– Луиза, тебе что-то не нравится?
– Я хочу понять, Реналь, отчего ты охладеваешь ко мне? В твоей жизни появилась другая женщина?
– Прекрати, Луиза! – резко оборвал я, поднимаясь и начиная натягивать одежду.
– Нет, не уходи, – обхватила она меня руками, – останься до утра.
– Луиза, ты забываешься. У меня есть жена, и я обязан соблюдать хотя бы видимость приличий. Не могу же я проводить здесь каждую ночь.
– Твоей жене нет дела до тебя, ты сам говорил.
– Тебе лучше помолчать, Луиза.
– Почему? Ее отношение задевает тебя, Реналь. Почему ты так плотно сжимаешь губы, едва речь заходит о ней, почему взгляд твой меняется? Она ведь не могла привлечь тебя своей холодностью?
– Ты слишком много болтаешь.
– Да она просто невероятно глупа, мой Реналь, что не замечает такого мужчину, как ты, если только…
– Если только что?
– Если только у нее нет любовника.
Я резко выпрямился, сжимая в руке жилет и задержав дыхание на мгновение. О таком я даже не думал. Вдруг Луиза права, и эта недотрога связалась с кем-то за моей спиной.
– Реналь, – раздался неожиданно голос любовницы, старавшейся привлечь мое внимание. – Выкинь мысли о ней из головы. Возможно, она просто шлюха, которая разыгрывает из себя недотрогу. – В тот же миг девушка вскрикнула и прижала ладонь к нежной щеке, на которой отчетливо проявился след от пощечины.
– Не смей больше говорить подобное о моей жене! – Я молча отвернулся и направился к выходу.

Глава 11
Ревность

Алира 
– Госпожа Алира, там помощь требуется.
– Какая помощь, Дин?
– Пришел молодой господин и просит помочь с починкой кареты. Сразу видно, что состоятельный человек, и карета у него приличная. Там ось поломалась, прямо на дороге рядом с нашим поместьем.
– А почему ты не обратишься к хозяину?
– Он еще не вернулся.
– Хорошо, Дин, проводи молодого человека в гостиную, предложи напитки, а слуг отправь чинить его карету. Я схожу поздороваться.
Слуга кивнул и кинулся исполнять мои приказы. Мне все больше казалось в последнее время, что многие обитатели поместья изменили собственные взгляды и теперь искренне симпатизируют своей новой хозяйке. Возможно, это была своего рода благодарность за действенные настойки, а может, им нравилось мое отношение. Я старалась никого не обижать и не унижать, а наоборот, жить со всеми в мире, оставляя дела на совесть экономки и занимаясь тем, что мне нравилось. Если бы не странное настораживающее отношение супруга, я была бы абсолютно довольна своей жизнью.
Подойдя к гостиной, толкнула дверь. Войдя внутрь, я окинула взглядом фигуру человека в дорожном плаще. Мужчина был среднего роста, со светлыми волосами, а глаза, взглянувшие на меня, оказались светло-голубыми. В них сперва отразилось удивление, которое тут же сменилось искренним восхищением.
– Очаровательная леди, – поклонился он, – вы хозяйка поместья?
– Да. Я уже приказала, чтобы вашу карету починили, поскольку муж еще не вернулся.
Молодой человек оказался очень симпатичным, и мне льстило его явное восхищение.
– Я не успел представиться. Мое имя Нель Луис, я купил себе поместье неподалеку и как раз ехал туда. Мы станем соседями, мадам.
– Алира Данази, – улыбнулась я. А мужа зовут Реналь Данази. Весьма рада столь приятному соседству.
– А как я счастлив! – улыбнулся мужчина, подошел ближе и склонился к моей руке, чтобы запечатлеть на ней поцелуй.

С того самого дня молодой человек стал частенько попадаться на моем пути: отправлялась ли я на прогулку на побережье или ходила посмотреть на шатры пожаловавших в нашу местность артистов. Один раз я даже встретила его возле ворот. Нель заявил, что искренне восхищается нашим садом, и зашел просто так полюбоваться, чтобы позже разбить в своем поместье точно такой же.
При каждой встрече он всякий раз окидывал меня восхищенным взором и разговаривал непривычно уважительным тоном. Мне льстило подобное внимание и настоящая, не показная галантность мужчины. Было приятно столь очевидное доказательство того, как сильно я ему нравлюсь. Меня не смущало наличие мужа, поскольку брак наш был ненастоящим. Честно говоря, я радовалась этим частым встречам, наслаждалась интересными приятными беседами, его тихим спокойным голосом. Нель не делал попыток поцеловать или обнять, демонстрируя уважение к статусу замужней дамы. Мне же было очень тепло от его отношения, оно заполняло ставшую привычной пустоту в душе.
Однажды мы встретились с Нелем на берегу. Был очень жаркий день, я решила провести время возле прохладной речки, не желая оставаться рядом с домом. Реналь в последнее время все больше и больше давил на меня. На словах он ничего не требовал, но следовал за мной буквально повсюду, прожигая этим своим взором. Муж даже перестал отлучаться ночами к своим любовницам, заваливал меня подарками, каждый раз норовил коснуться руки или обнять. Мне становилось все труднее выбраться из дома – лишь когда супруг был занят, я могла улизнуть от постоянной слежки. Благо ночами все так же удавалось ускользнуть в лес. Правда, выбираться приходилось через окно, но в свое время я хорошо научилась лазать по деревьям и лианам. Только в лесу получала я больше всего природной энергии. Невозможно было проводить ритуал пополнения силы, расположившись, например, в нашем саду, где каждый мог натолкнуться на меня и догадаться, что видит перед собой ведьму.
Приметив знакомую фигуру на берегу, ощутила, как стремительно улучшается настроение. Рядом с Нелем я чувствовала себя абсолютно свободно, мне было хорошо с ним, наше общение доставляло большую радость.
Мужчина тоже улыбнулся и торопливо пошел в мою сторону.
– Алира, – проговорил он, беря в ладони мои руки, – как я рад встретить вас здесь.
– Я тоже рада.
Нель смотрел мне в глаза и улыбался, чуть крепче сжимая в горячих ладонях тонкие пальцы.
Я слегка опустила ресницы, немного смущаясь от выражения неприкрытого восхищения, написанного на его лице. Искорки нежности в глубине светло-голубых глаз грели меня, словно лучики яркого солнышка. Мужчина немного наклонился вперед, перемещая руки на мои плечи, а я лишь улыбнулась в ответ, купаясь в непривычных ощущениях собственной притягательности для этого человека. Глаза его вспыхнули радостью, он ответил нежной улыбкой:
– Я боялся, что вы будете отталкивать меня, – склонившись чуть ниже, почти шепотом промолвил Нель.
– Убрал руки прочь! – раздался вдруг полный ярости голос, и мы, резко обернувшись, увидели взбешенного Реналя, который стоял неподалеку, широко расставив ноги и крепко сжав кулаки.
– Тебе надоело жить, сосед? Едва перебрался в наши края, как вздумал приударить за моей женой? И как давно вы тайно встречаетесь? Ты, дорогая, решила развлечься на стороне?
Мне ужасно хотелось спросить, чего он вообще ждал от меня. Супружеской верности? Что это за роль ревнивого супруга? Или Реналь настолько собственник, что, несмотря на нашу договоренность, готов вести себя так, чтобы ни один мужчина и близко не подошел ко мне?
Я перевела взгляд на Неля. Он несколько побледнел, но не делал попытки как-то возразить Реналю или оправдаться, молча признавая права законного супруга на собственную жену.
– Может, уже пойдем домой, дорогая? – продолжил Реналь свою гневную речь. – Или ждешь, пока на твоих глазах разыграется кровавая драма? Может, любишь, когда из-за тебя дерутся мужчины?
Я медленно отстранилась от Неля и, повернув в сторону дома, прошла мимо Реналя, а он молча направился следом. Когда мы достигли поместья и вошли в холл, муж отдал слуге свою шляпу, а потом внезапно схватил меня за локоть.
– Я провожу вас до комнаты, дорогая жена.
У самой двери Реналь склонился над рукой, целуя и сжимая сильнее, чем должно, мои пальцы. Я забрала руку, а муж вдруг, резко выпрямившись, обхватил ладонью за подбородок и прислонил меня к двери.
– Может, вам не хватает поцелуев, и я зря медлил, давая вам время привыкнуть? – не позволяя даже слово вымолвить в ответ, Реналь склонился к моим губам и страстно поцеловал. Мои золотые змейки готовы были зашипеть на него за то, что посмел прикоснуться, сама же плотнее сжала зубы, пытаясь бороться со слишком сильным натиском. Руки мужчины скользнули вдоль тела, он ласково погладил бедра, провел ладонями по рукам и полуобнаженным плечам. Я не закрывала глаз, не отталкивала, но крепче сжала кулаки, ожидая, когда этот противный мне человек отпустит наконец. Я знала, что от подобных мужчин нет смысла отбиваться, это лишь раззадорит его. А как бороться с одержимым желанием Реналем? Нельзя применять магию, ведь тогда он поймет, что я колдунья. Муж тем временем отстранился, пытливо вглядываясь в мои глаза, и нахмурился. Очевидно, он ожидал увидеть в их глубине иное выражение. Тогда, обхватив ладонями талию, мужчина крепко притиснул меня к себе, возбужденно дыша, давая ощутить всю силу собственного желания. Я надеялась в этот миг лишь на то, что моя холодность остудит его. Реналь поднял руку, обхватил меня за плечо, склонился вниз и стал покрывать поцелуями шею и открытую кожу груди. Ногти его впивались в плечи, оставляя следы. Дыхание мое участилось, но не от страсти, а от бешенства. Если бы он имел дар инквизитора, то ощутил бы, как сгустился воздух вокруг нас двоих. Реналь меж тем все крепче прижимал к себе, спустив одну руку на бедро, второй сжал грудь в ладони, лаская сквозь тонкую ткань платья и снова склоняясь к моим губам, и я не выдержала – уперлась что есть силы кулаками в его грудь и оттолкнула:
– Вы забыли о своих обещаниях? – прошипела в его ошарашенное лицо.
– Неужели тебе не нравится?
– Нет, – ответила я, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Глаза мужчины потемнели от гнева.
– Со своим любовником ты не была столь холодна!
– Он не любовник мне.
– Да ты что? А со стороны смотрелось именно так.
– Думайте как хотите.
– По твоему виду уж точно этого не скажешь, ты же просто сама невинность. Но при этом ускользаешь из дома и встречаешься с посторонним мужчиной, улыбаешься ему, а со мной холодна как лед. Я слышал раньше, что бывают женщины, подобные тебе, чью страсть нелегко разбудить, но не ожидал, что моя жена окажется из их числа.
– Что за глупость – устраивать мне сцену ревности? Мы поженились, но между нами существует устный уговор, вы забыли?
– Забыл! – вдруг воскликнул мужчина, вновь крепко обнимая меня. – Я хочу растопить твое сердце, пробудить настоящую страсть, хочу, чтобы ты желала меня, выгибалась подо мной, моля о ласках, чтобы твои стоны раздавались в тишине нашей спальни, чтобы теряла голову от желания!
– У нас нет общей спальни, – пыталась я вывернуться из его рук.
– Ну так будет! – отрезал Реналь, отпуская меня и ударяя кулаком в стену. – Ты моя жена! Поняла? Моя собственность. Ты будешь подчиняться желаниям мужа, хочешь того или нет! Я дам тебе время подумать, пока уеду по делам, но когда вернусь, ожидаю найти тебя в своей спальне обнаженной и на кровати. Ты будешь ждать меня и жаждать моих прикосновений!
– И это все вы можете получить, лишь приказав?
– Не знал еще женщины, которая устояла бы передо мной, и ты тоже сдашься. В конце концов, я соблазню тебя, а нет, так возьму силой!
Он отвернулся и быстро пошел по коридору в сторону собственной спальни, оставив напуганную жену дрожать у деревянной двери. Обхватив плечи руками, я беззвучно застонала – ведь даже представить не могла, решившись изменить свою судьбу, что попаду в подобное положение. Почему он вообще пожелал меня? Что теперь делать?

Глава 12
Жестокий расчет

Муж действительно уехал по делам, но обещал вернуться к вечеру. Я в волнении ждала его приезда, когда меня вдруг позвали к сыну нашей кухарки. У малыша поднялся сильный жар, и служанка умоляла сделать для ребенка настойку. Спустившись вниз, я посмотрела на мальчика, а потом отправилась за мешочками с травами. Нужно будет сходить в лес, пополнить собственные запасы, иначе скоро не из чего станет варить эликсиры. Необходимых ингредиентов оказалось очень мало, но их хватило на одну настойку. Я быстро смешала все в котелке, поварила немного и налила в большую глиняную кружку. Передав напиток служанке, встала рядом с постелью, глядя на метавшегося в бреду ребенка.
– Отчего он заболел?
– Застудился вчера. В озеро полез, лягушек ловил, просидел там до вечера, а я и не знала. Мальчишка соседский, приятель его, мне рассказал.
– Это может быть воспаление, но отвар снимет жар, нужно лишь сходить в лес за травами.
– Госпожа, я так вам благодарна! Вы как светлая хранительница, которая послана нам на счастье.
– Что вы, какая же я хранительница? Мне просто приятно помогать, это не сложно.
– Сердце у вас золотое. Пусть в жизни тоже все сложится хорошо, – обхватив мои руки, проговорила женщина, пытаясь поцеловать ладони.
– Да перестаньте же! – воскликнула я, отстраняясь. – Не волнуйтесь так, я сию минуту отправлюсь в лес.
Вернувшись в свою комнату, подхватила сумку, в которую всегда собирала травы, и пошла в лесок неподалеку от поместья. Отыскав нужные растения, вернулась домой, когда уже стемнело. Ребенок, почувствовавший временное облегчение после первой кружки напитка, снова метался в жару. Его мать не отходила от постели, постоянно обтирая сына влажной салфеткой, а я, сварив свежий отвар, заставляла его пить и пить, вливая в маленький ротик кружку за кружкой.
– Вам отдохнуть надо, – взглянув на меня, сказала кухарка. Очевидно, сильная бледность и участившееся дыхание натолкнули ее на мысль о нездоровье хозяйки.
– Отвар может закончиться и придется варить новый. Я проведу эту ночь с вами, а отдохнуть смогу, когда мальчику станет легче. Если будем всю ночь отпаивать и обтирать его, то к утру состояние должно улучшиться.
Эти слова оказались пророческими. Когда за окном рассвело, ребенку стало намного легче. За ночь пришлось еще дважды варить новый напиток, но именно это и помогло. Заметив рано утром, что жар ушел, я вздохнула с облегчением. У кухарки слезы навернулись на глаза, женщина не переставала благодарить меня.
– Не стоит, – ответила я, улыбнувшись.
И с чистой совестью ушла отдыхать.

На следующий день после обеда, едва я поднялась с постели, чувствуя сильнейшую усталость оттого, что не провела вчерашней ночью необходимую подпитку энергией, мне вдруг передали, что муж ждет в кабинете. Позавтракав, с тяжелым сердцем отправилась на встречу с Реналем.
– Алира, дорогая жена, вы неважно выглядите.
– Я сильно устала.
– Мне доложили о вчерашнем подвиге. Стоит ли так утруждать себя при вашем слабом здоровье? Знаете ли, дорогая жена, я был неприятно удивлен тем, что вы изволили не подчиниться моему прямому приказу. Я, кажется, ясно дал понять, чего ожидал вчера вечером, а вы улизнули к ребенку кухарки и просидели с ним до утра вместо того, чтобы провести эту ночь со мной.
– Я должна была помочь малышу.
– Вы всем помогаете, я знаю. Слуги едва не молятся на свою хозяйку. Вот только ко мне законная жена проявляет полнейшее безразличие.
– Чего вы вообще хотите от меня? Почему мы не можем жить так, как жили в самом начале? Мы ведь абсолютно чужие друг другу люди.
– Чего я хочу? – задумчиво ответил мужчина. – Видишь ли, Алира, ты разбудила мои чувства, зажгла во мне страсть, и теперь я хочу вызвать ответное желание и в тебе.
– Не стоит пытаться. Лучше оставьте меня в покое.
– Я ведь могу быть очень жестоким, дорогая Алира. Вот только причинять боль именно тебе у меня нет никакого желания. Однако в поместье полно других людей, так ведь? Например, тех, кому ты столь усердно помогаешь. Что если я запрещу варить эликсиры, не позволю больше и на шаг приближаться ни к одному больному ребенку, а то и велю наказывать одного из слуг за каждое твое неповиновение моей воле?
Я просто молча стояла, ошарашенно глядя на улыбающегося холодной улыбкой Реналя. Невозможно поверить! Неужели он такое чудовище? Почему Арика так любила этого человека? Вопросы стучали в мозгу, словно тяжелый молот, и ответ родился сам собой. Они были похожи с моей сестрой, он был близок ей по духу, этот мужчина, оттого она и влюбилась столь страстно.
– Ты будешь подчиняться, и начнем мы прямо сейчас. Подойди.
Я приблизилась, испытывая еще большее отвращение, чем вначале. Реналь вытянул руку, усадил к себе на колени и заставил развернуться к нему лицом.
– Алира, – шепнул он, обхватывая ладонями мое лицо, – я ведь могу быть очень нежным, я могу доставить тебе необычайное удовольствие. Поцелуй меня.
– Не желаю!
– Не желаешь? Хорошо. Что с тем ребенком, которого ты спасла вчера? Он теперь в порядке?
– Да, – тихо ответила я.
– А хочешь, чтобы и дальше был в порядке?
Я промолчала, опуская голову, но он обхватил пальцами за подбородок, заставляя вновь посмотреть на себя, и приказал:
– Поцелуй меня.
– Мерзавец! – выдохнула я.
– Если не будешь слушаться, то я причиню боль. Сильную боль. Но не тебе. Зато позволю наблюдать.
Я ощущала, как вскипает в душе моей ярость, как струится темными нитями по телу. Вот только сил было совсем мало, злость не могла найти выхода, отравляя душу черным ядом. Я склонилась вперед и коснулась его губ своими, а он резко притянул к себе, открывая рот языком, заставляя разжать крепко стиснутые зубы, проник внутрь и вызвал приступ тошноты своими прикосновениями.
– Ты сводишь с ума, – простонал он, отстранившись и покрывая поцелуями шею. – Я могу дать тебе все, что пожелаешь. Стань моей, согласись добровольно, и все эти твои дети, звери, растения, все, кому ты покровительствуешь, они тоже будут счастливы. Я позабочусь о них.
Я молчала, испытывая просто жесточайшие муки. Реналь обхватил меня за бедра, крепче прижимая к себе, потерся о мое тело, дав понять, насколько возбуждает его близость собственной жены. Его дыхание вырывалось громкими хрипами, он стал целовать плечи, расслабив завязки на спине и приспустив платье. Его поцелуи перемежались с его же собственными стонами, а я опять крепче сжимала кулаки, ненавидя его за все. Мужчина вновь ухватил за бедра, то прижимая, то немного отстраняя от себя, уткнувшись носом в шею, затем опять припал к губам, словно желая вытянуть из меня весь воздух.
– Моя сладкая, моя желанная, Алира, что ты делаешь со мной? Почему так сводишь с ума? Я превращаюсь в подобие мужчины, теряю разум. О, Алира! – шептал он словно в бреду, обнимая, скользя горячими руками по телу.
– Мне плохо, – еле слышно ответила я. – Отпустите, иначе меня сейчас стошнит прямо на вас.
Он раскрыл глаза, бешенство исказило черты красивого лица, и резко столкнул меня с колен. Я упала на спину, но быстро перевернулась на бок, отползая от поднявшегося со стула Реналя, и, вскочив на ноги, бросилась к раскрытому высокому окну.
– Я убью тебя, слышишь? Если хоть раз услышу что-то подобное, просто убью! – прокричал он.
Вспрыгнув на низкий подоконник, я выскочила в сад, пытаясь спастись от бросившегося за мной мужчины. На глазах изумленных слуг, которые занимались своими делами, я успела сбежать по лужайке вниз, когда муж внезапно настиг, схватил за талию и резко вскинул на плечо.
Развернувшись к дому, он широкими шагами направился внутрь, не обращая внимания на удары и кулаки, которые колотили по его спине. Я просто физически ощущала его ярость. Дойдя до моей комнаты, Реналь пинком отворил дверь.
– Пошла вон! – крикнул он остолбеневшей служанке, наводившей в спальне порядок.
Девушка в ужасе посмотрела на сопротивляющуюся меня, а потом выскочила в коридор. Реналь грубо бросил на кровать, схватил со столика кувшин с водой и вылил холодную жидкость прямо себе на голову, пытаясь обуздать собственное бешенство. Тряхнув мокрой головой, облокотился о стол руками и склонился вперед, впившись в меня взглядом.
– Ты даже не представляешь, насколько я сейчас разъярен! Ухожу только затем, чтобы не придушить тебя прямо здесь. Сегодня ночью я вернусь, и все будет по-моему. Больше не желаю принимать никаких отговорок. Ты будешь повиноваться мне, я твой хозяин!
Пинком отбросив несчастный стол, с которого с жалобным звоном упал кувшин, он вышел за дверь, заперев ее снаружи.
Меня всю колотило, как при ознобе. Какой ужас! Сперва этот шантаж, а теперь откровенная угроза, и он ее точно выполнит. Я сползла с кровати и на дрожащих ногах подошла к окну. Через него мне не сбежать, поблизости не растет ни одного дерева, точно сломаю себе что-нибудь и не смогу уйти далеко. Дверь он запер. Я даже не могу отправиться в лес, чтобы набраться столь необходимых сил и избавиться наконец от своей слабости. Все кончено, хватит, больше не могу так! Пусть приходит сегодня, я буду защищаться. Отдам по крохам последние крупицы дара, но не позволю принудить меня. Насколько же он мерзок!

Глава 13
Два мира – две сущности

Я проспала до самого вечера, за это время ни один человек не зашел ко мне в комнату. Очевидно, муж приказал даже не кормить хозяйку.
Когда за окнами стемнело, я поднялась с кровати, подошла к окну. Луны не было, небо затянуло тучами. Похоже, собирался дождь. Повернувшись к двери, стала ждать. Время текло мучительно медленно, и от каждого шума в коридоре сдавливало сердце. Наконец раздался звук шагов и скрип ключа в замочной скважине. Реналь медленно отворил дверь, вошел и сразу отыскал меня взглядом.
– Уже ждешь? Отчего не на кровати?
– Я не буду покорной, если ты об этом.
– Тогда, боюсь, ты не получишь удовольствия, но сейчас это неважно, все равно привыкнешь потом, а затем тоже начнешь желать меня.
– Ты мне противен.
От этих слов глаза Реналя вновь вспыхнули бешенством, он кинулся ко мне слишком быстро, чтобы я успела отреагировать, схватил за руки и потащил к кровати, бросил на нее и сам навалился сверху. У меня было слишком мало сил для достойного сопротивления, грудь сдавливало словно тисками, дыхание прерывалось, слабость окутывало все тело. Реналь держал мои кисти над головой одной рукой, а второй быстро задрал подол платья и рванул вниз лиф, открывая грудь. Он склонился к ней, покусывая нежную кожу, а рука в это время расслабляла пояс штанов. Я воспользовалась тем, что он приподнялся на локте, и резко согнула ногу в колене, ощутимо ударив в то самое место, которое он сейчас освобождал от одежды. Мужчина громко охнул от боли, выпуская из захвата мои запястья и давая возможность рукам взлететь вверх и опуститься на его лоб.
– Ты отпустишь меня и не прикоснешься больше без позволения, – прошептала я едва слышно, отдавая последние жалкие крохи сил. Мне показалось, что их не хватит, и мужчина не повинуется, но муж вдруг отстранился, сполз с кровати и уставился на меня расширившимися от удивления глазами, в которых промелькнуло понимание.
– Так ты ведьма! – прошептал он. – Ты приворожила меня?!
– Нет, – ответила я, откидываясь на подушки и продолжая разговор невероятным усилием воли. Прикинула в уме, насколько хватит отданного энергетического запаса, чтобы удержать его подальше. Вспомнилось, как быстро Вильдан совладал с моими чарами, хотя Реналь не верховный инквизитор. – Я только вышла за тебя замуж.
Мужчина дернулся вперед, но чары не пустили.
– Кто ты такая, почему выбрала именно меня?
– Потому что ты убийца, а убийц нет смысла жалеть.
– Я никого не убивал, о чем ты?
– А как же моя сестра? – шепотом спросила я, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы.
– Кто?
– Арика.
– Арика? – повторил Реналь, побледнев. – Твоя сестра? Так вот на кого ты похожа… Вот почему я узнал тебя, словно видел когда-то!
– Мерзавец! Зачем ты отдал ее инквизиторам, зачем убил?
– Алира, – простонал мужчина, протянув ко мне руки, но не имея возможности сдвинуться с места. – Зачем ты мучаешь меня? Я ведь искренне полюбил и желаю тебя, я словно сумасшедший. Поверь, я не имею никакого отношения к гибели твоей сестры. Ты поэтому не подпускаешь меня к себе?
– Я презираю тебя! Зачем ты лжешь?
– Не лгу! Я открыл инквизиторам ее убежище, но сделал это не по своей воле. Однажды ночью ко мне пришла женщина, очень красивая, у нее были черные длинные волосы и пронзительные зеленые глаза, они слегка светились красноватым светом. Это было завораживающе и пугающе опасно. Она соблазнила меня, мы провели вместе ночь, а едва небо посветлело, ведьма ушла, но прежде велела открыть инквизиторам убежище Арики, чтобы после ее гибели она смогла забрать себе медальон.
– Медальон? – прошептала я, ощущая мучительную пустоту в груди.
– Да. Потом, после смерти твоей сестры, она вернулась и кричала, что на Арике не оказалось медальона, что я глупец, но я ничего не мог ответить ей. Никто из нас не догадывался о твоем существовании.
– Кто эта женщина?
– Не знаю. Даже воспоминания о ней подернуты туманом, и я смог рассказать все только потому, что ты приказала. Что произошло сейчас? Ты наложила на меня чары? Почему я не могу прикоснуться к тебе?
– Да, это чары.
– Пойми, Алира, когда станешь моей, то перестанешь бояться. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.
– Сделаешь, – вздохнула я. – Ты отправишься сейчас в свою спальню и проспишь до утра. Спокойной ночи, Реналь.
Мужчина опять дернулся, но не смог противиться приказу. Он медленно направился к двери и вышел в коридор, притворив за собой дверь.
Я обессиленно упала на подушки. Все, не могу пошевелиться. Совсем не могу! Как теперь выбраться отсюда?
Отдав Реналю все силы, я словно впала в забытье. Пролежав на кровати до самого утра как будто в полудреме, на следующий день я не смогла раскрыть глаз, хотя ощущала, что утро уже наступило. Грудь сдавливало все сильнее, дышать было очень трудно. До меня донесся скрип ключа в замочной скважине, а затем дверь отворилась и раздался шепот:
– Он ее не закрыл, зря только ключ доставали.
– Смотри, госпожа спит.
– А не померла? Что-то слишком бледная.
– Дышит, не видишь разве? Что он с ней сделал?
– Почем мне знать?
– Бедняжка!
– Жалеешь ведьму?
– А ты веришь хозяину на слово? Он же нарочно это придумал, чтобы все слуги на нее ополчились и не вздумали защищать от него. Ты видел, как он вчера схватил бедняжку?
– Видел.
– Мы должны помочь ей. Она спасла нашего сына.
– Если нас застанут здесь, то накажут.
– Тогда давай скорее разбудим ее.
Я услышала, как чьи-то осторожные шаги приблизились к кровати, и меня тронули за плечо.
– Госпожа, – позвал голос нашей кухарки, – госпожа Алира, очнитесь.
Я не могла пошевелиться, лишь слегка открыла губы, чтобы прошептать ей одно слово.
– Что? – склонилась вниз кухарка. – Я совсем вас не слышу.
С трудом раскрыв губы еще раз, попыталась ответить чуть громче.
– Что она говорит? – спросил мужской голос.
– Кажется, она сказала: «Лес».
– Лес?
– Да.
– Что это значит?
– Может, ей нужно в лес? Может, нужно траву какую собрать, напоить ее, тогда полегчает?
– Как мы хозяйку в лес отнесем?
– Давай на тележке. Будто бы отправились дров заготовить для кухонной печки, поленьев наколоть. Тележку прикроем тряпьем, а ее под ним спрячем.
– Влетит нам от хозяина, если прознает.
– Так надо быстро все сделать, пока он не поднялся.
– Ладно, пойду за тележкой. Оставлю ее у черного входа, а потом снесем хозяйку вниз по той лестнице, что ведет в кухню.
– Поживее давай!

Меня привезли в лес и, откинув покрывало, бережно вытащили из повозки.
– Марта, что теперь делать?
– Госпожа, – обратилась ко мне служанка, – что нужно сделать?
– Опустите, – прошептала я.
Слуги осторожно уложили меня на землю и отступили в сторону. Я прикоснулась ладонями к прохладной рыхлой почве, вдыхая аромат прелой земли и лесных трав.
Очень медленно сила проникала внутрь, становилось легче дышать, я смогла пошевелиться и легла удобнее, прижавшись к прохладной поверхности щекой.
Спустя довольно долгое время смогла опереться ладонями и сесть. Повернув голову в сторону замерших людей, внимательно взглянула в их побледневшие лица.
– Не бойтесь, пожалуйста, – попросила я, заметив, как они отступили, столкнувшись со мной взглядом. – Я не причиню вам вреда.
– Вы и правда ведьма, госпожа, – промолвила служанка.
– Да, правда, – ответила я немного раздраженно, поднимаясь на ноги и отряхивая платье.
– Вы это, если сына нашего зачаровали… – начал мужчина.
– Да помолчи ты! – оборвала его Марта.
– Я никого не зачаровывала, в моих эликсирах только одна магия – природная сила трав. По-вашему, траву стоит сжечь за это?
– Госпожа, вы спасли нашего ребенка, вам нет нужды оправдываться.
– Я не оправдываюсь. Я не выбирала родиться ведьмой, но не все ведьмы плохие.
– Да вы даже не знаете, о чем говорите, – возразил вдруг мужчина. – Эти ведьмы – сущее зло, убивают людей, почем зря.
– А вы нас не убиваете? – громко спросила я, может, даже слишком громко, потому что он чуть вздрогнул. – У меня убили мать просто за то, что одна ревнивая жена оклеветала ее, сестру толкнули на губительный путь, и она умерла в конце концов. Вот теперь и мне придется бежать, снова скрываться. Я даже не знаю, каково это – жить в обычной простой семье, каково это – просто быть счастливой. Меня преследуют и ненавидят только потому, что я ведьма!
Мужчина отвернулся, возможно, так и оставшись при своем мнении.
– Вы хотите бежать, госпожа?
– Да. У меня есть выбор, Марта. Я могу выбирать роль рабы или оставаться хозяйкой собственной судьбы. Я выберу второе. Пусть Реналь издевается над кем-нибудь другим, а я уйду и отправлюсь туда, где находятся мои сестры. Я пыталась жить среди людей, но ничего не вышло. Может быть, пойму, в чем смысл моего существования там, среди таких же, как я. А вы возвращайтесь скорее, чтобы никто не заподозрил вас в оказании помощи ведьме.
Мужчина с женщиной не двигались с места, а я отвернулась, сделав шаг по направлению к лесной чаще.
– Госпожа, – вдруг окликнула Марта, – вы так и пойдете? У вас нет никаких вещей, ничего. Как же доберетесь до ваших сестер?
– Как-нибудь доберусь, Марта. Мне не впервой бежать без гроша в кармане.
– Стойте! – снова крикнула женщина, бросилась к телеге и вытащила из нее какой-то узел. – Вот, это я еды собрала, ведь не ели ничего вчера целый день, думала вас тут накормить. А еще возьмите, – вынула она из кармана платья несколько монеток, – вот, не отказывайтесь, вы помогли нам, и мы вас отблагодарим. Главное, не становитесь такими, как они, госпожа. Не убивайте людей, вы ведь хорошая.
– Спасибо, Марта, – с трудом ответила я, ощущая комок в горле. – Все люди разные, я не буду мстить вам за жестокость. Были и те, кто помогал мне. Прощайте.
Я опять отвернулась и зашагала в лес к старому болоту.

Часть третья

Глава 1
В лагере ведьм

Алира 
День померк и на землю опустились сумерки, когда наконец добралась до древнего источника. Наверное, Реналь уже вовсю ищет меня, а значит, нужно поторопиться и вернуть теням то, что просила у них.
Войдя в темную воду, вновь повторила призыв, и черные фигуры закружились вокруг меня. Черпая силу из старого болота, стала произносить слова отречения:
– Верните все как было. Я отказываюсь от нового положения, от богатства и обеспеченности, от дома и семьи. Забирайте все назад, я больше не желаю платить за это собственным здоровьем.
– Мы заберем – прошелестели тени – и вернем прежнюю силу, но мы не изменим его чувств, не заставим забыть о тебе, это будет плата за то, что отказалась отдать нам желаемое.
И черные сгустки энергии постепенно растворились в темноте, а я открыла глаза, ощущая, как упала с груди непомерная тяжесть, как румянцем налились щеки и кровь быстрее побежала по венам. Пусть будет так, за все в этой жизни приходится платить. Теперь же пора отправляться на поиски тех, кто близок мне по духу, кто точно не прогонит от себя.

Нель 
– Ты смотри, уходит же! Задержим?
– Бенедикт не давал такого приказа. Только наблюдать и ни во что не вмешиваться.
– Хм.
– Что?
– Как-то не очень похоже, чтобы ты не вмешивался.
– На что намекаешь?
– На то, что ведьмочка кого-то едва не совратила.
– Я просто общался с ней, чтобы разобраться в ситуации.
– И обнимал в последний раз, тоже чтобы разобраться?
– Тебе ли не знать, как ведьмы умеют волновать тело мужчины.
– Я, конечно, знаю, но только если они волнуют намеренно. Вот только с ее стороны я подобного не заметил. Или хочешь сказать, у них это в крови?
– Слушай, прекрати уже! Я не преступил черту.
– А почему не заступился за девушку перед мужем?
– Потому что у этого мерзавца все права на нее.
– То-то и оно, что он мерзавец, а она и на ведьму не похожа, помогает всем. Какая-то необычная колдунья.
– Тут ты прав. Если б не видел ее сущность благодаря инквизиторскому дару, сам бы ни за что не поверил.
– Что будем делать дальше? Она же сбежала.
– Поедем обратно в столицу. Бенедикт обещал похлопотать за меня перед племянником. Хочу под начало Вильдана.
– Ну ступай, коли хочешь, а меня определят в дом инквизиторов. Работенка не из легких, но все же не по лесам за ведьмами гоняться.
– Сегодня вечером и поедем. А этот, который сосед настоящий, пускай возвращается в свое поместье.

Алира 
Я шла по освещенному солнечными лучами лесу, и была уже взрослой, но ощущала себя как тогда, когда еще совсем маленькой девочкой бежала за старшей сестрой, стремясь выжить любой ценой в этом жестоком мире. Много дней провела я в пути, выбирая самые труднопроходимые лесные тропинки, отыскивая следы или признаки присутствия ведьм. Несколько раз обходила стороной пустые деревни, лишь издалека приметив почерневшие крыши домов. От этих опустошенных селений веяло тишиной и горьким запахом дыма. Я поспешно сворачивала в сторону, продолжая свой долгий путь, и однажды вышла к берегу небольшой реки. Уже издали приметила тонкую фигурку девушки, почти девочки, которая старательно мыла в воде светло-рыжие волосы. Остановившись у дерева, разглядывала молоденькую проявленную ведьму. Почувствовав мой взгляд, девушка быстро обернулась, и на ее лице промелькнула тень страха, но тут же исчезла, когда ведьмочка заметила меня.
Замотав мокрые волосы в тугой узел, колдунья вышла из воды, наклонилась и подняла с земли платье, натянув прямо так на мокрое тело.
– Привет, – улыбнулась она.
– Привет.
– Как тебя зовут?
– Алира.
– А я Рита. Полное имя Риталлиа, но так меня никто не зовет. Куда ты идешь?
– Я ищу пристанище ведьм.
– Просто так не найдешь. Нужно, чтобы кто-то из сестер отвел тебя туда и представил предводительнице.
– Ясно, – кивнула я, переводя взгляд на реку.
– Ты хочешь вступить в наши ряды?
Я удивленно взглянула на ведьмочку:
– А ты уже вступила?
– Каждая проявленная ведьма может сделать это, меня же проявили давно.
С языка рвался вопрос, как ее проявили, но я уняла собственное неуместное любопытство и ответила:
– Да, я желала бы вступить в ваши ряды.
– Могу помочь. Отведу тебя к предводительнице, а она примет решение.
– Далеко идти?
– Нет, – улыбнулась девушка. – Ты почти добралась, но точно прошла бы мимо. Умеешь плавать? Нам нужно на тот берег.
– Умею, – кивнула я.

Вильдан 
Я с тревогой всматривался в нарисованную от руки карту. Члены совета еще не видели ее, и я представлял, какова будет их реакция.
Сантана подобралась уже к самому Сильвертону, умело минуя крупные, хорошо защищенные города, стирая с лица земли лишь небольшие селения и отмечая таким образом свой путь.
Снова внимательно посмотрел на карту, положив ладони на тонкий пергамент. Ведьма с умом использовала эти годы непрестанной борьбы, она набралась опыта и сил, став слишком опасной для нас, и по-прежнему остается неуловимой. Каждого ее слова беспрекословно слушаются. У ведьм, оказавшихся в подчинении, не остается ни единого шанса – они идут кровавой тропой, а если попадают в руки инквизиторов, то просто умирают сами.
Сантана отлично натаскала своих приближенных, теперь эти колдуньи руководят нападениями. Я отчетливо видел по карте, что ведьма пыталась создать видимость кольца вокруг главного города, на самом же деле наступление шло с четырех сторон. Она собирается прорваться в столицу и поставить на кон все, что есть у нее в затянувшейся беспощадной игре.
Не могу позволить ей сделать это. В жестокой борьбе противостояние уже шло, по сути, между нами двумя, а остальные были силой, дающей возможность бороться друг с другом. Я должен любой ценой добраться до этой мерзкой твари, иначе она погубит еще больше жизней.

Алира 
Наконец-то я встретилась с ней, этой удивительной женщиной, встретилась, и сердце болезненно сжалось в груди. Черные волосы и зеленые пронзительные глаза, эти глаза смотрели сейчас на меня, и в глубине их мелькали красноватые отблески. Вот она, та, кто приказала Реналю погубить Арику, та, кто ради защитного медальона уничтожила одну из своих верных сторонниц. Я собрала всю волю в кулак, чтобы ни словом, ни жестом не выдать, что чувствую в этот миг.
– Как твое имя, юная ведьма?
Какой странный у нее голос, обволакивающий, проникающий в само сознание.
– Меня зовут Алира.
– Ты хочешь вступить в ряды сестер, Алира?
– Да, хочу.
– Ты согласна выступать с нами против наших недругов?
– Согласна.
– Чтобы стать одной из нас, ты должна принести клятву. Поклянись не причинять вреда мне или сестрам, но учти: эта клятва свяжет тебя. Если нарушишь ее, ты погибнешь.
– Клянусь не причинять вреда тебе, предводительница, и остальным сестрам, – проговорила я, ощущая, как мелкие иголочки чужой силы втыкаются в тело, скрепляя слова клятвы.
– Хорошо, Алира, – благосклонно улыбнулась колдунья. – Теперь ты одна из нас и вправе узнать мое имя. Я Сантана, и отныне ты подчиняешься всем моим приказам и никогда не сможешь покинуть лагерь без моего разрешения.
Ее слова проникли в мозг, тело словно онемело на мгновение, а затем все вернулось на свои места.

– Сестры, – начала Сантана, привлекая внимание ведьм, – сегодня мы наведаемся в еще одно поселение, недалеко от Сильвертона. Как сообщили приближенные, там не ожидают нападения. Отправимся уже сейчас, чтобы к вечеру дойти до деревни. Нападем как обычно, ночью при свете полной луны.
И около шестидесяти колдуний, отобранных Сантаной, отправились в путь, безоговорочно подчинившись предводительнице. Мне сложно было понять, почему я, как и остальные, беспрекословно слушаюсь каждого ее приказа, но стоило Сантане лишь сказать что-нибудь в своей особенной повелительной манере, как мы тотчас же кидались исполнять ее волю.
Я провела в лагере ведьм уже около двух недель и успела заметить, как тщательно она составляет свои планы, как рассылает повсюду шпионов, как каждый раз внимательно изучает местность, прикидывая, где создать укрытия и подземные ходы. Во всем была четко отработанная система – даже в устройстве таких ходов, которые частенько выводили к оврагу, склону реки или пещере. У Сантаны было очень много соглядатаев как среди ведьм, так и среди самих инквизиторов. Их имена не были известны никому, но они исправно снабжали предводительницу необходимой информацией. Когда кого-то вдруг ловили, Сантана исчезала на несколько дней, а затем возвращалась, найдя нового осведомителя. Количество ведьм при нападениях менялось каждый раз. Сложно было понять, чем именно руководствуется главная колдунья, но, очевидно, все зависело от размеров деревни и степени защиты, потому что иногда она брала с собой новичков и слабых ведьм, иногда отправляла с нами одну из приближенных, а иногда уходила сама со своими сильными сторонницами. Наверняка я понимала только одно – все эти нападения являлись звеньями одного большого хитроумного и коварного плана.
Стоянка лагеря часто менялась. В том, где мы жили сейчас, сестры в первый же день показали мне тайные убежища, научили сигналу, по которому все должны прятаться. Когда не происходило устрашающих набегов, ведьмы были заняты тем, что создавали для себя новые укрытия. Казалось, в лагере должны царить порядок и дисциплина, но безоговорочно колдуньи слушались только приказов предводительницы, в остальное же время постоянно происходили какие-то стычки. Сильные ведьмы навязывали свою волю слабым, а новичков вроде меня, кто еще не доказал на деле свою преданность, вообще притесняли, заставляя исполнять множество неприятных, а порой совершенно отвратительных поручений. Спорить с этими сильнейшими не было никакой возможности, за неповиновение они наказывали физической болью.
Здесь я впервые столкнулась с новыми видами дара. Я полагала раньше, что невозможно действовать на расстоянии, но на моих глазах стоило сильной ведьме вытянуть в твоем направлении руку, слегка сжимая пальцы, как все внутри стягивало в тугой узел боли, и развязывался он только тогда, когда ты соглашалась на все требования старшей сестры.
Сантана не пресекала подобного отношения, она и сама обращалась со слабыми ведьмами с пренебрежением, беря на себя труд только делать вид, что относится к нам, как и ко всем остальным. Черные колдуньи были ее любимицами. Они могли просить все у своей повелительницы, а та благосклонно дарила им желаемое. Слабые ведьмы были как расходный материал, ни больше ни меньше. При стычках их частенько бросали вперед, заваливая противника трупами, а затем нападали сильнейшие. Именно такая тактика давала Сантане возможность все чаще побеждать в битвах с инквизиторами. На меня же после принесения клятвы предводительница вообще перестала обращать внимание.
Я пока не участвовала ни в одном нападении, слышала о них только от Риты. На удивление в лагере Сантаны было много молоденьких шустрых ведьмочек, веселых и светлых. Многие, подобно мне, еще не вкусили горечь сражений и убийств, многие недавно пополнили ряды восставших колдуний. Я видела, что эти девушки были хорошими, темная сущность еще не одержала над ними верх.
Нам было так хорошо общаться, а Рита стала моей подругой за короткое время, проведенное здесь, вводя в курс порядков, принятых в лагере.
Именно тут чаще, чем где-либо еще, я слышала разговоры про инквизиторов, про новые методы борьбы, изобретенные Вильданом. Имя верховного главы той силы, что противостояла нам, вызывало ужас в рядах молоденьких ведьмочек и выражение брезгливости вперемешку с гневом на лицах тех, кто уже имел достаточный опыт. Да, его ненавидели, ненавидели абсолютно все. Рита сказала мне, что Сантана найдет способ уничтожить этого человека.
– Она не зря подбирается к Сильвертону. Если Сантана убьет Вильдана, то инквизиторы ослабеют, у них не останется того, кто вдохновляет их своими подвигами и славой самого яростного охотника на ведьм.
– Думаешь, она сможет это сделать, сможет убить верховного инквизитора? – спросила я.
– Я считаю, Сантана способна на все, вот только Вильдан тоже очень страшный. Я была уже в нескольких стычках и однажды видела его. Когда он выступает с этим своим мечом и идет вперед, невзирая на наши удары, отмахиваясь от ведьмовских чар с такой легкостью, всех вокруг охватывает дрожь. Я даже представить себе не могу силу его щита. Говорят, он получил эту способность от убитых ведьм, оттого колдовство его не берет. Перед охотником отступают даже сильнейшие, а Сантана никогда не приближается к нему, предпочитая ускользать, если Вильдан участвует в битве, – не хочет, чтобы почуял ее.
– И совсем никто не может победить инквизитора?
– Если действовать всем вместе, очень даже можно, но его верные псы всегда кружат рядом, не подпуская никого к своему обожаемому предводителю. Они за него умереть готовы.
– Как и ведьмы за Сантану?
– Верно.
– Рита, а если бы не было этих двоих, война закончилась бы?
– Тише! Ты что такое говоришь, Алира? Если кто услышит, плохо тебе придется. Лучше и не упоминай об этом.
Я промолчала и больше не задавала этот вопрос.

Глава 2
Испытание

– Сегодня при нападении, сестры, – продолжала меж тем предводительница, – будем действовать иначе. Вперед пойдут более опытные, они уничтожат ворота, и все зайдем внутрь. Помните, что мы не оставляем людей в живых, но не преследуем тех, кто попробует сбежать из деревни, чтобы не попасть в возможные ловушки. Пусть эти слизняки бегут и сеют страх среди остальных. А теперь выступаем!
И мы отправились следом за Сантаной по ночному лесу. В темно-синих небесах светила полная луна, в воздухе играли искорки светлых бликов – я видела их и другие хорошие ведьмочки тоже, но черные колдуньи проходили мимо, даже не замечая эти небольшие источники силы. «Не видят, – поняла я. – Они утратили свою связь с природой, когда стали уничтожать ее творения».
Деревня показалась еще не скоро, но после полуночи мы приблизились к частоколу. Высокие скрепленные между собой острые колья окружали поселение, за ними возвышалась дозорная вышка, на которой маячил часовой. Колдуньи замерли в тени деревьев, наблюдая издалека, слившись с самой тьмой, пока никем не замеченные. Сантана всем велела надеть черные платья и плащи – среди ведьм в лагере это была своего рода форма.
Я стояла среди остальных, а на душе было совсем мерзко. Почему я всегда делаю неправильный выбор? Когда же смогу наконец найти собственный путь? Почему мне нет места ни среди людей, ни среди ведьм? Да потому, отвечала себе, что сама взрастила человеческую сущность, укрепляла ее, прислушиваясь к ее советам и подавляя ведьму в душе. После того единственного случая с Вильданом ведьма больше ни разу не одержала надо мной верх, а теперь я превратилась во что-то неопределенное, не принадлежа полностью ни одному из двух миров.
Замерев, все ожидали сигнала. Вот Сантана подняла ладонь и вытянула в сторону селения. Издали я заметила, как часовой упал с вышки, напоровшись прямо на колья, и с трудом отвела взгляд, ощутив в душе леденящий ужас. Какова сила предводительницы, что на таком расстоянии она способна воздействовать на людей?
– Вперед! – велела она, и мы неспешно двинулись к деревне. Остановились, когда дошли до ворот.
– Поджигайте!
Вперед выступили черные колдуньи, и ворота вспыхнули ярким огнем. Тут же в деревне раздались крики и звон колокола, а затем были подожжены сигнальные столбы.
– Они призывают инквизиторов, сестры! Действуйте быстрее!
Огонь шумно и быстро пожирал древесину, сжигал крепления и деревянные упоры, державшие ворота изнутри. Спустя несколько минут полуобгоревшие створки были снесены воздушной волной, сотворенной несколькими приближенными.
Словно завороженная, я молча наблюдала за происходящим, а мысли в голове роились стаей растревоженных пчел, ни одну из них не удавалось ухватить, лишь два вопроса стучали в мозгу: «Как все это возможно? Сколько же у них сил?»
Ведьмы вступили в открывшийся проем, а самые слабые, и я в их числе, шли последними. Темная сила неуклонно продвигалась вперед, с легкостью сметая отчаянных защитников. У меня сердце обливалось кровью от криков, что раздавались кругом, и, пытаясь скрыться от окружающего ужаса в одном из домов, я отворила дверь и прошмыгнула внутрь. Вдруг крыша именно этого дома загорелась, и я собралась снова выскочить наружу, как заметила под лавкой слабое движение. Быстро скользнула в ту сторону, но ощутила чье-то присутствие позади и едва увернулась от топора огромного кинувшегося ко мне мужика. Он вновь поднял свое оружие, как вдруг бездыханно повалился на пол возле моих ног. Позади него стояла Рита.
– Осторожней, сестра! Будь внимательна, когда заходишь в дома. Уходим скорей! – и она выбежала наружу, а я вновь кинулась к лавке. Под ней прятались два маленьких мальчика. Вновь ощутив движение позади, я успела отшатнуться от бросившейся ко мне женщины с ножом в руке.
– Стой! – крикнула я как могла громко. – Я помогу вам скрыться.
Женщина смотрела на меня дикими глазами, а я быстро заговорила, пользуясь моментом, пока она замерла:
– Бери детей и лезьте в окно. Ведьмы пока заняты, бегите в лес через ворота, на юг, так спасетесь. Беги скорее, спасай детей!
При последних словах взгляд ее стал более осмысленным. Она кинулась к лавке, все так же сжимая в руке нож и не спуская с меня глаз. Мальчишки тут же выскочили к матери, и женщина побежала с ними к окну. Я молча глядела, как они выбираются наружу, в свой небольшой сад, а потом бегут к воротам и успевают выскользнуть в них. Тут совсем рядом упал кусок горевшего дерева, и я очнулась, поскорее кинулась к двери и перепрыгнула через неподвижное тело мужчины, выскакивая наружу. Как бы я хотела сейчас тоже скрыться в лесу, но тут внимание мое привлек громкий голос Сантаны.
– Отступаем!
Ведьмы мгновенно повиновались, устремившись к воротам. Я бежала вместе с ними, спасаясь от тех, кто всегда боролся против нас. Инквизиторы быстро явились на зов, вступив в деревню с другого конца, там, где жители открыли для них проход. Я услышала женские крики уже слева и справа от себя, но мне удалось выскочить за ворота, так как не успела слишком далеко от них удалиться. Я бежала, не оборачиваясь, а рядом неслись такие же черные тени. Колдуньи, что успели первыми, ворвались в лес и бросились врассыпную теми самыми тайными тропами и проходами, которые были известны каждой из нас, про которые перед нападением подробно рассказывала Сантана. Предводительница тщательно планировала не только свои набеги на деревни, но и наши отступления. Я бежала по едва заметной тропинке, и сердце колотилось о ребра. Добравшись до убежища, спряталась в просторной лисьей норе, радуясь, что успела уйти.
Свернувшись клубочком, горько заплакала, впервые после того единственного раза, когда смогла сбежать от Вильдана и рыдала от облегчения, выбравшись на поляну в лесу, абсолютно обессиленная после борьбы с бурной рекой. Теперь я своими глазами увидела, с чем он боролся, и, кажется, больше не могла осуждать его за это. Разве можно отстаивать свободу ведьм такими способами? Как лично мне поступить дальше? Я не могу теперь просто так уйти из лагеря, меня приняли в ряды сестер, а Сантана не отпускает своих сторонниц. Если уйду, разделю участь своей несчастной сестры.

– Ты отчего грустишь, Алира? – спросила как-то Рита, подсаживаясь рядом на нагретый камушек.
Я вышла к берегу реки умыться, а она направилась следом. Подруга единственная из всех ведьм догадывалась о моих чувствах, единственная понимала, как я ненавижу эти жуткие нападения на человеческие селения, что едва могу выносить ужасные крики и вид крови несчастных жертв, но она молчала. Даже Сантана не знала, что за все четыре наших налета на деревни я не убила ни одного человека. Я поняла теперь совершенно четко, для чего проводились эти нападения. Ведьмы шли именно убивать, и не столько ради страха, сколько из-за силы, что получали от погибающих людей. Одно совсем маленькое селение ведьмы уничтожили почти полностью, в остальных, где существовал свой способ оповещения, инквизиторы успевали появиться достаточно быстро и вступить с нами в схватку. Наученная горьким опытом, я никогда не удалялась слишком далеко от входа, предпочитая прятаться неподалеку от ворот и четко следуя собственному плану спасения. Пока удавалось ускользать каждый раз, но удача не может быть со мной вечно, тем более что я не обладаю силой опытных черных ведьм. Я видела, как многие из них борются с инквизиторами. Они могли пробить защиту более слабых, невзирая на серебряные браслеты или обручи. Таких ведьм было мало, но Сантана очень дорожила ими, постоянно подпитывая своих любимых сторонниц. Еще колдуньи могли создать незаметную ловушку, вроде черных песков, утягивающих преследователя под землю, где он задыхался, но попадали в нее только совсем неопытные мужчины-бойцы. Опытных же среди инквизиторов было много, Вильдан натаскивал их в бесконечных тренировках, обучая всему, что сам знал о ведьмах, а знал он достаточно, чтобы оставаться на протяжении нескольких лет достойным противником. Но когда же закончится эта война?
– Что ты молчишь?
– Мне не нравится здесь, Рита.
– Отчего? Мы все боремся за правое дело. Когда Сантана победит наконец Вильдана, ведьмы станут свободными и будут править.
– А как она его победит?
– Поверь, когда представится шанс, она его не упустит.
– Сколько еще ведьм и людей погибнет до этого момента?
– Перестань думать об этом, Алира, ты ведь ничего не можешь изменить. Смирись уже и перейди окончательно на нашу сторону. Когда убьешь свою первую жертву, эти глупые сомнения перестанут мучить тебя.
– Я не могу, Рита, я ведь сама человек.
– Не понимаю тебя. Ты ведьма и должна помнить об этом. Сегодня, когда мы отправимся в еще одно селение, ты тоже будешь нападать, а если нет, то я скажу Сантане, и она прикажет тебе.
– Рита!
– Пора закончить с твоими метаниями! – с этими словами юная колдунья поднялась с камня и направилась обратно в лагерь.

И снова ненавистный поход, и еще одно нападение. Я молча ступала вперед, а рядом, не отставая ни на шаг, шла Рита, зорко следя за мной. Наш небольшой отряд приблизился к еще одной деревушке. Сколько же их разбросано вокруг главного города, почему их вообще так много? И как были они похожи одна на другую… Единственное отличие лишь в том, что к этой не вела широкая дорога, скорее небольшая тропинка, а по сторонам росло очень много кустов. Сегодня предводительница не отправилась вместе с нами, и руководила всеми одна из приближенных. Она расставила ведьм в привычный полукруг, уже собираясь начать атаку, как вдруг из-за этих самых кустов поднялись фигуры в светло-серых плащах и устремились к нам. Реакция ведьм была мгновенной – мы не задержались ни на секунду, сразу же бросившись в лес. Но и там за деревьями нас поджидали охотники. Черные колдуньи кинулись вперед, пробивая себе путь, я же чуть повернула в сторону, ускользая от кинувшейся за мной серой фигуры. Я очень быстро бежала, но неведомый мужчина настигал, позади слышалось его хриплое дыхание, еще несколько мгновений – и противник схватил меня и бросил на спину, повалив на землю. Развернувшись к нему лицом, успела заметить блеснувший в лунном свете серебряный клинок, который спустя мгновение воткнулся в землю возле моей головы. Я перевела взгляд на лицо инквизитора и остолбенела:
– Тинольд? – вымолвила осипшим голосом.
– Алира! – не веря собственным глазам, воскликнул юноша. Он смотрел на меня еще несколько долгих секунд, а затем быстро откатился в сторону и приказал: – Беги сейчас же! Когда появится возможность, возвращайся к этой деревне, здесь есть овраг с южной стороны, я буду ждать тебя там каждый вечер до захода солнца. Беги!
Я вскочила на ноги и бросилась бежать.

– Что произошло, сестры? Почему столь мало вас вернулось из этого похода?
– Нас поджидали инквизиторы, предводительница. Вильдан как-то узнал, где будет наше следующее нападение.
– Значит, он рассчитал наш путь. Умен, мерзавец! Но ничего, я разработаю новый план, а потом расскажу о нем вам, мои верные сторонницы.
Этой ночью я была предоставлена самой себе, часовые остались сторожить, остальные ведьмы разошлись по своим убежищам, а я вернулась в ту небольшую пещеру, где иногда проводила время, пока Сантана оставалась в этом лесу. Рита не вернулась из похода, оказавшегося для нее последним, и оттого некому было сейчас составить мне компанию. Я сжала колени руками и уткнулась в них лбом. Вот еще одна жизнь загублена, принесена в жертву ради возможности получить власть. Может, раньше я еще сомневалась в том, не предаю ли сестер на верную гибель, но после смерти Риты твердо решила, что завтра вечером, пока Сантана будет занята разработкой нового плана и, может быть, поиском другого места, я отправлюсь на встречу с Тинольдом.

С большим трудом удалось отыскать овраг к югу от деревни, весь заросший сорняками и колючими кустами. Присев на краю, посмотрела на клонящееся к закату солнце и стала ждать. Я так сильно задумалась, что хруст веток заставил меня вздрогнуть.
– Алира, – позвал знакомый голос.
Я обернулась и, вскочив на ноги, бросилась к Тинольду, чтобы обнять, но он поймал мои руки.
– Стой!
Я остановилась, в недоумении глядя на него, а бывший друг поспешно разжал ладони.
– Ты не желаешь, чтобы презренная ведьма обнимала тебя, да, Тинольд?
– Послушай, Алира, я отпустил тебя вчера и попросил о встрече, а это уже означает, что я не считаю тебя презренной, но… как ты могла? Как могла вступить в ряды ведьм?
– Я все расскажу, если согласишься выслушать.
Он кивнул. Мы присели на краю оврага, я помолчала какое-то время, внимательно вглядываясь в его лицо. Бывший друг казался теперь значительно старше, исчезло задорное мальчишеское выражение из его когда-то веселых глаз. Одну щеку пересекал тонкий белый шрам, уродуя некогда привлекательное лицо. Тинольд не смотрел на меня, ожидая, когда начну свой рассказ.
– После того как вы упали с того плота… – заговорила я, а Тинольд едва заметно вздрогнул, – мне пришлось бежать из Деринтона.

Когда закончила рассказывать, молодой человек долгое время молчал.
– Может, поговоришь со мной? – попросила его. – Скажи, что произошло? Я думала, ты утонул.
– Все так решили, – ответил он, и в голосе его прозвучала горечь. – Я потерял сознание тогда, после удара о плот, но меня прибило к берегу ниже по течению, а на берегу том собирал травы старый травник. Он меня и вытащил. Забавно получилось, правда? Мы вместе придумывали истории о травнике, чтобы раздавать беднякам твои отвары, а один такой и правда жил в нашем лесу. Он выходил меня, помог подняться на ноги и восстановить силы, а потом я отправился обратно, желая увидеться с моей Шенной, рассказать ей, что жив. Я немного опасался, как бы она не испугалась вида этого шрама. Щеку рассекло о гвоздь, торчавший из плота, он слишком глубоко вошел в кожу, но несмотря на это в душе я надеялся, что Шенна ждет моего возвращения.
– Ты не боялся, что ее родители прикажут схватить тебя?
– Я не боялся ничего, так сильно желал встретиться с ней.
– И что произошло?
– Она вышла замуж.
– Что!?
– Да. Как видишь, она недолго горевала.
– Но как такое может быть, Тинольд? Ее же наверняка заставили! Родители настояли на ее браке с торговцем!
– Она вышла за молодого и симпатичного человека, он сын их соседей.
– Тинольд…
– Не стоит, Алира, не стоит об этом говорить.
– Подожди, попытайся понять… Она полагала, что ты погиб, и я тоже сбежала, некому было помочь ей справиться с этой болью. Шенна пыталась забыться. Ты только представь, как она себя чувствовала!
– Я хорошо это представляю, Алира. Я чувствовал себя точно так же.
– Я…
– Ты не знаешь, что сказать теперь, так ведь? Я всегда любил Шенну сильнее, чем она меня. А сейчас… сейчас это все неважно. Тот вечер изменил мою жизнь. После того как травник выходил меня, проявился дар.
– Дар инквизитора?
– Не совсем. Я не чувствую ведьм, не имею щита, но я могу неслышно следовать за ними, выслеживать.
– Твой дар – такой же, как у Вильдана?
– Скорее, это его обратная сторона. Вильдан может отыскать любую известную ему ведьму, я же могу приблизиться и проследить так, что колдунья не заметит, как я следую за ней, не почувствует меня.
– Как ты открыл в себе этот дар?
– Узнав о Шенне, отправился в столицу и пошел прямо к верховному инквизитору, попросил взять меня в ряды охотников.
– А он?
– Отказался. Сказал, не желает, чтобы неопытные юноши гибли в этой войне. Объяснял, что поскольку у меня нет щита, ведьмы убьют в первом же сражении. Тогда я попросил взять хотя бы помощником, был согласен на любую работу, лишь бы позволил служить ему. И он согласился. Я стал выполнять его поручения, а потом однажды совершенно случайно помог выследить одну ведьму, а она даже не почувствовала моего приближения. Вильдан заметил это, и с тех пор я являюсь его правой рукой, а остальные прозвали меня тенью.
– Ты теперь служишь своему кумиру?
– Да, Алира, у меня появилась цель. Когда накоплю достаточно денег, то смогу построить дом и привезти родителей в столицу. Вильдан очень щедр с теми, кто служит ему.
– Но почему ты участвовал в этом нападении сегодня?
– Это было мое решение. Вильдан не велел, но я не хочу сидеть в столице, я тоже желаю бороться.
– Значит, ты наконец нашел свой путь в жизни?
– Верно, нашел. А как насчет тебя? Ты ведь сказала, что не убиваешь людей… Почему тогда не уйдешь от Сантаны?
– Не могу. Я вступила в ряды сестер, принесла клятву. Она не отпустит просто так.
– Алира…
– Что?
– Помоги нам.
– О чем ты?
– Пойдем со мной к Вильдану. Ты станешь нашими глазами и ушами в лагере Сантаны. Ты поможешь нам выиграть эту войну.
– Уговариваешь меня предать остальных?
– Предать? Алира, в чем смысл ваших убийств, этих зверств, для чего вы это делаете? Чтобы запугать народ?
– Нет.
– А зачем?
Я вздохнула.
– Сантана использует людей как жертвенных овец, она вытягивает из них жизненную силу, укрепляя свой дар.
– И за это ты готова бороться? Может, другие не видят, поддавшись ее влиянию, но ведь ты – человек, ты остаешься им, ты можешь что-то изменить. Сделай этот выбор, Алира, помоги Вильдану, помоги ему победить.
– А что будет тогда с остальными? Он ведь всех убьет!
– Он не такой безжалостный, как ты считаешь. Ты можешь попросить свою плату за помощь. Полагаю, вы сможете договориться. Поверь, он сам слишком устал от этой войны.
– Я должна подумать.
– Буду ждать тебя здесь завтра, скажешь мне свой ответ.

Мне очень повезло. На следующий день Сантана еще не закончила составлять свой план, и мы не ушли искать новое место, она лишь наметила пути дальнейшего продвижения, а потому я смогла улизнуть и снова встретиться с Тинольдом.
– Я согласна, – сказала другу, едва увидев его.
– Почему?
– Она собирается идти к Сильвертону. Предводительница укрепляет мощь своей армии, эти нападения дали ей достаточно сил, чтобы вскоре напасть на столицу.
– Нужно предупредить Вильдана. Когда мы встретимся с тобой вновь и где?
– Жди меня каждый день в одном месте. Когда представится возможность, я ускользну из лагеря к тебе. Думаю, ей понадобится время, чтобы хорошо все подготовить.
– Где встретимся?
– В лесу недалеко от столицы есть заброшенная избушка. Вильдан знает о ней, спроси, и он укажет место.
– Хорошо, Алира, до встречи. Ты выбрала правильный путь.
– Надеюсь, это так.

Глава 3
Сделка

Я шла по знакомым местам, приближаясь к заброшенному домику. Сколько осталось времени, пока Сантана претворит в жизнь свои потрясающие воображение коварные планы? Я должна попытаться остановить ее, иначе эта женщина превратит всю страну в кровавый алтарь, а люди станут не больше чем жертвами. Пусть я выступлю на стороне своего врага, но он единственный, кто может помочь мне сейчас. Я дала клятву и не могу навредить ни Сантане, ни сестрам, но Вильдан клятв не приносил.
В просвете между деревьями показался заброшенный дом. Я чуть замедлила шаг, отчего-то стало страшно и захотелось повернуть назад. Пытаясь совладать с собственной трусостью, заставила себя еще пройти вперед, пока деревья не расступились на маленькой опушке. Я обвела взглядом полянку, ожидая увидеть Тинольда, но вздрогнула всем телом, когда со ступенек заброшенного дома поднялась знакомая высокая фигура в сером плаще. Невольно отступила назад, а сердце бешено заколотилось в груди, подскочив к самому горлу. Вильдан ждал меня один.
– Здравствуй, ведьма, – произнес знакомый холодный голос.
– Здравствуй, инквизитор, – с трудом ответила я, заставляя свой голос не дрожать, чтобы не выдать переполнявшего меня страха.
Вильдан откинул капюшон и пристально разглядывал меня. Возле правой его ноги висели ножны с самым известным и самым страшным мечом. Он невольно приковывал мой взгляд, серебряная рукоять переливалась в последних лучах заходящего солнца.
– Я подозревал, что на меня готовится покушение, и это не больше, чем просто ловушка.
– Подозревал и пришел?
– Кто не рискует, тот не побеждает.
Я сглотнула, отводя взгляд от меча, и подняла на Вильдана глаза.
Инквизитор внимательно рассматривал меня, а потом вдруг спросил:
– Во скольких нападениях ты участвовала?
– Я… не… не участвовала в нападениях.
– Как долго ты состоишь в рядах ведьм, которыми руководит Сантана?
– Около четырех месяцев.
– И за это время не убила ни одного человека.
– Откуда ты знаешь? – спросила я и сама поняла, что сказала глупость. Он же сильнейший инквизитор, он просто видит. Странное ощущение не покидало меня, словно снова была на допросе, оставаясь совершенно беспомощной перед ним. Зачем только соврала про нападения, чего опять испугалась? Сейчас мы почти в равных условиях. Хотя с Вильданом я вряд ли буду чувствовать себя на равных хоть когда-нибудь.
Верховный инквизитор ничего не ответил, снова опустился на крыльцо и уперся локтями в колени.
– Почему ты решила обратиться ко мне?
Я неловко прошла еще вперед, понимая, что убивать меня на месте, кажется, не собираются.
– Тинольд сказал, мы можем помочь друг другу.
– Он поведал историю вашего знакомства. Значит, все-таки выплыла?
– Как видишь, – ответила я, почувствовав, как щеки запылали от гнева.
– Ну молодец.
Я открыла рот и закрыла, не зная, что сказать.
– Полагаю, у нас не так много времени. Итак, по словам Тинольда, ты не желаешь, чтобы колдуньи продолжали убивать людей. Ты решилась предать Сантану, полагая, что, объединившись, мы справимся с ней, верно?
– Да. Но это не единственная причина. Я… мне было видение, я слышала голос, предрекший это.
– Предрекший что?
Я прикрыла глаза на мгновение, а потом тихо повторила врезавшиеся в память слова:

Где свет, а где тьма – не дано нам узнать,
Но лютый твой враг другом может вдруг стать,
Принять и простить, позабыть и понять —
Тогда лишь в борьбе верх дано одержать.

– Ты решила, что это о нас?
– Не знаю, не уверена. Вот только сейчас случай свел нас вместе, и я вспомнила пророчество.
– Хорошо. Пусть я не слишком верю ведьминским пророчествам, но твоя помощь будет весьма кстати. Давай договоримся о дальнейших встречах.
– Дальнейших?
– Да. Мне нужны ты сведения, что ты можешь предоставить.
– Будем встречаться ночью?
– Нет! – резко промолвил инквизитор.
– Хорошо. Когда?
– На закате. Когда появится возможность, оставляй записку здесь под крыльцом, указав день. Я буду ждать тебя в библиотеке своего дома…
– Твоего дома? Прямо в самом Сильвертоне?
– Знаешь место безопаснее?
– Безопаснее для тебя? Нет, не знаю. Но, может, все же в лесу?
– Чтобы нас увидели вдвоем?
– Хорошо. Ты прав. Как я попаду в столицу, если там полно инквизиторов?
– Ты знаешь превосходный способ – в карете. Отвозить будет Тинольд, он же будет получать записки. С его даром ему не составит труда тайком подобраться к ведьмам.
– Почему не призовешь свое войско прямо сейчас, не нападешь на лагерь?
– Сантана узнает заранее и вновь ускользнет. Я дождусь момента, когда она решит выступить против нас и перестанет прятаться, чтобы действовать наверняка и расправиться наконец с этой дрянью.
– У меня есть условие.
Вильдан чуть приподнял брови, выжидающе глядя на меня.
– Вы должны пощадить невинных ведьм. Более половины из тех, кто служит Сантане – всего лишь жертвы обстоятельств, они по-настоящему светлые. А еще прошу настоящего справедливого суда над темными колдуньями.
– Что заставляет тебя надеяться, будто я соглашусь, а не просто-напросто убью всех?
– Тинольд сказал, ты не такой жестокий, каким кажешься.
– И все?
– Еще потому, что иначе я не стану помогать.
Вильдан опустил голову, глядя на скрещенные пальцы рук.
– В войне не дано знать, кто погибнет, а кто выживет, но я могу дать слово, что не стану преследовать тех ведьм, о которых ты упомянула, а также проведу суд над виновными.
Я задумалась, а потом кивнула, соглашаясь.
– В этот раз поверишь мне на слово?
– У меня нет выбора, – сказала и сама поняла, как двусмысленно это прозвучало. – Я доверяю Тинольду.
Вильдан молча взглянул на меня, а потом произнес:
– Теперь иди, я буду ждать новостей.

Глава 4
Притяжение

Несколько дней спустя мы переместились совсем близко к Сильвертону, продолжая прятаться в лесах. Сантана очень часто уходила куда-то, уводя и своих приближенных, и черных ведьм иногда на день или два. Я полагала, что она продолжает подпитывать их живой энергией, но делает это в других местах, чтобы инквизиторы не догадались, как близко она подошла к городу. Остальные находились в лагере, строя укрытия. Все мы спали теперь на голой земле, соорудив каждая из веток и травы или широких листьев не слишком удобные лежанки.
В лагере постоянно дежурили часовые, сменяли друг друга каждые три часа. При первых признаках опасности сестры мгновенно исчезали среди деревьев, не оставляя за собой следов, прячась в укрытия. Забредшие в эту сторону путники или инквизиторы могли беспрепятственно проходить мимо, ничего не заметив. Людей мы не трогали, опасаясь выдать свое присутствие. Если Сантана или приближенные находились с нами, они просто отводили неосторожным путешественникам взгляд, отправляя подальше от лагеря своими чарами.
Все подобные действия были доведены до совершенства, мы работали по приказу, словно являлись одним целым, однако в остальное время ведьмы были предоставлены самим себе и занимались каждая своим делом. Пропитание тоже добывали самостоятельно, кто-то объединялся в группы, отправляясь на охоту, кто-то, подобно мне, промышлял травами, корешками и ягодой. Я внимательно запоминала все лазейки и пути отступления, чтобы позже нарисовать для Вильдана подробную карту наших укрытий.
Когда настал подходящий момент и Сантана снова собралась исчезнуть на время из лагеря, я воспользовалась случаем и отнесла к заброшенному дому записку.
На следующий день на закате я ускользнула от занятых своими делами сестер, которых в лагере осталось немного больше половины, включая часовых, и которым не было дела до того, зачем я отправилась в лес, и быстро побежала к переправе через реку. Замаскированная ветками карета уже ждала меня там, и Тинольд, погоняя лошадей, очень быстро домчал до ворот, а затем беспрепятственно провез в столицу и остановился у большого белого дома, облицованного кедром и светлым мрамором, с широким крыльцом.
Я закуталась в собственный плащ, укрывшись с головы до ног, и поднялась вслед за ним по ступенькам.
– Ступай, я подожду здесь, – шепнул Тинольд, указывая на дверь в библиотеку, которая находилась в конце холла с правой стороны. В самом холле не заметно было слуг и царила тишина.
Вильдан уже ждал меня. За окном стемнело, я припозднилась сегодня, хотя он просил приходить на закате. В большом камине горел огонь, мужчина сидел в кресле перед ним. Рядом стоял круглый столик и еще одно кресло. Я вдруг ощутила, что немного озябла, а может, мне просто было холодно от страха, который всегда ощущала в его присутствии, а еще от взгляда морозных синих глаз.
– Какие новости? – спросил он.
– Могу нарисовать карту всех путей отступления, что изобрела Сантана. Мы с сестрами каждый день трудимся, создаем новые убежища и замаскированные ходы. Это может тебе пригодиться.
Вильдан поднялся, прошел к столу, достал перо, бумагу и чернильницу.
– Рисуй.
– Можно я буду рисовать у камина?
– Зачем?
– Там теплее.
Он снова задумчиво глянул на меня, а потом кивнул, положил на круглый столик все необходимые принадлежности и вновь устроился в своем кресле.
Я села в другое, подтянула ближе легкий столик и принялась старательно выводить на нем что-то вроде карты, не забыв нарисовать и заброшенный дом, чтобы было понятно, от чего отталкиваться.
Я очень старалась изложить все поточнее, вот только постоянно отвлекало чувство, будто он пристально рассматривает меня. Когда поднимала голову, Вильдан смотрел в огонь, но стоило вновь опустить, как опять возникало странное ощущение, что его взгляд скользит по моему телу, теплыми ласковыми касаниями проходя по волосам, плечам и рукам. Мне даже стало казаться, что я, возможно, слишком переутомилась за это время, оттого и мерещатся разные невероятные вещи. Закончив наконец свое художество, поднялась и протянула карту инквизитору.
– Ну вот, закончила.
– Хорошо, – кивнул мужчина, словно с неохотой протягивая ладонь.
Я вложила карту в нее, случайно коснувшись длинных прохладных пальцев. Он же вдруг сжал челюсти, но не издал ни единого звука.
И тут меня осенило!
– Не может быть! – вскричала я. – Ты, ты испытываешь ко мне желание! Ты же… ты пробудил вторую сущность против моей воли, а теперь не можешь избавиться от своего влечения.
Вильдан спокойно поднял голову, как всегда холодно и прямо взглянул мне в глаза и ответил:
– Не могу.
И этот взгляд обо всем мне сказал: он желает лишь тело, но по-прежнему презирает ведьму. И отчего-то вдруг стало грустно. Я думала, мы теперь союзники.
Опустив глаза, проговорила:
– Всего хорошего. Я пойду.
Он кивнул и вновь повернулся к огню, сжимая в ладони тонкий лист, а я поспешно вышла обратно в холл, где меня ждал Тинольд.

Реналь 
Я не находил себе места, метался из угла в угол, меряя широкими шагами библиотеку. Сбежала, она сбежала от меня! Как только посмела, как посмела скрыться, заставив искать ее повсюду эти несколько месяцев! Я просто сгорал в огне бешенства и дикой ревности. Этот ублюдок сосед тоже исчез! Я потратил уйму времени на безуспешные поиски, отдал кучу денег проклятым сыщикам, которые в итоге заявляли одно: «Скорее всего, ваша жена ушла к ведьмам, господин». Проклятые идиоты, разве за это я им платил? После того как мне доложили, что мерзавец Нель Луис оказался всего лишь шпионом, я понял, куда она отправилась, но должен был точно знать, где жена находится теперь.
Стук в дверь отвлек от тяжелых раздумий.
– Входи!
– Господин, Реналь, пришли двое. Говорят, вы их ждете.
– Пригласи их, Дин.
Дверь библиотеки отворилась пошире, впуская двух абсолютно неприметных снаружи мужчин, внешне похожих один на другого.
– Где моя жена, вы нашли ее?
– Она ушла в лес, господин, и пропала. С тех пор никто ее не видел.
– Весь последний месяц вы занимались ее поисками, и это все, что можете теперь сказать, – что она ушла в лес и пропала? Вы издеваетесь?
– Боюсь, ваша жена направилась к ведьмам, господин, и чтобы отыскать, где именно они находятся, вам следует обратиться к другому сыщику, самому опытному.
– Кому?
– Есть один человек в столице, его имя Лоуренс, и он лучший в своем деле.
– Скажите адрес этого Лоуренса. Я напишу ему.

Спустя несколько дней я получил ответ, заставивший спешно собрать вещи и отправиться в Сильвертон. Лоуренс писал, что готов взяться за мое дело, но не может покинуть главный город, где его держат неотложные дела. Он просил приехать, чтобы обсудить подробности и договориться об оплате. Такой человек, бесспорно, много возьмет за свои труды, только мне не жаль ни единой монеты, лишь бы помог найти и вернуть Алиру. Как только получу ее назад, сразу же запру в комнате, не подпущу к ней ни единого человека, стану единственным, кого она будет видеть изо дня в день, сам буду заботиться о ней. Никогда не обижу снова и растоплю девичье сердце нежностью и лаской. Ведь она уже поняла, что я невиновен в гибели ее сестры. Алира перестанет ненавидеть меня, а спустя время ответит взаимностью на мои чувства.
Был еще один повод, почему я предпочел уехать из поместья. Тетка Матильда окончательно замучила своими жалобами и нытьем. Снова грозилась лишить наследства, если не верну Алиру. Карга не знала об истинной сущности моей жены, но не переставала стонать, что без Алиры ей совсем плохо. Мне же было абсолютно плевать теперь на нее и ее деньги, хоть бы она ими подавилась! Я хотел вернуть жену для себя, потому что не мог жить без этой женщины, и я был полон решимости сделать для этого абсолютно все. Верну, обязательно верну, и не позволю никогда сбежать вновь.

Глава 5
Человек из прошлого

Бенедикт 
Я обвел взглядом всех членов совета, собравшихся сегодня по моей просьбе. Нужно хотя бы попытаться донести до них свою мысль, убедить освободить племянника от непосильной ноши, ставшей слишком тяжелой для его плеч. Мальчик был мне все равно что сыном, а приходилось изо дня в день видеть его муки и боль, видеть, как он отдает последние силы в неравной борьбе, как кроме необходимости бороться с Сантаной вынужден он справляться со своей одержимостью.

– Господа члены совета, каковы будут ваши предложения?
– Бенедикт, ты сейчас необъективен, ты переживаешь за племянника, ставя родственные связи во главу угла, хотя должен думать в первую очередь об интересах страны.
– Диал прав, Бенедикт. Ты решил отстранить Вильдана с поста инквизитора, так как полагаешь, что он слишком устал от этой войны. Только ведь все мы устали. Война вытянула слишком много сил из страны и слишком много средств из казны. Количество погибших не поддается простому исчислению, а ты собираешься лишить людей их символа? Вильдан для них – не просто верховный инквизитор, он их защитник, их надежда. Если попросим его уйти, народ взбунтуется. Неужели твой племянник сам этого захотел?
– Нет. Я решил обсудить сей деликатный вопрос с вами, прежде чем доводить до его сведения.
– Вильдан должен остаться. Пусть ты печешься о его здоровье, но сейчас идет война, не время прекращать битву в самый ее разгар. Потом, когда победа будет за нами, настанет время зализывать раны.
– Вот как? Когда победа будет за нами, моему племяннику нечего будет зализывать. Вы свалили на него весь груз забот, вы лишь издаете приказы, а он борется за всех нас, ведет войска в бой, вдохновляет. Из каждой такой битвы он может просто не вернуться!
– Это его желание. Ты ждешь, что совет повлияет на него, но лучше всех понимаешь, что твой племянник сам выбрал этот путь. Мы просили его занять место среди нас, руководить сопротивлением отсюда, но он хочет участвовать в боях, полагает, что его присутствие вдохновляет остальных инквизиторов, и это действительно так.
Я молча скрестил руки перед собой, понимая, что совет не окажет мне поддержки в этом вопросе, а без давления со стороны глав сильнейших родов Кристиан ни за что не согласится покинуть свой пост.

Алира 
Как удивительно все-таки ведет себя Сантана! Заставляет нас сидеть в лагере целыми днями, при этом не следит за нашим поведением, часто пропадает где-то с черными колдуньями, предоставляя остальных самим себе. Некоторые ведьмы уже проявляли свое недовольство, не понимая, почему предводительница не уделяет им никакого внимания, я же была этому только рада. Понятно, что она придумала, как сможет одержать победу над инквизиторами, а теперь лишь копит силы, питая только тех, кто может оказать ей поддержку. Зачем ей носиться с простыми ведьмами, если на всех не хватит жизненной энергии? Нас можно просто кинуть в самую гущу схватки, прямо на головы инквизиторам, точнее на их клинки, а сильные ведьмы в этот миг подкрадутся сзади и прикончат врагов. Вот только кроме одинокой перебежчицы, кажется, никто не подозревал об истинной сущности предводительницы. На мне же явно сказывалось общение с инквизиторами, а точнее, с Тинольдом, потому что Вильдан со мной разговаривал очень мало, а если и говорил, то словно через силу. Тин не уставал каждый раз поражаться тому, как просто бывает его сообщнице ускользнуть из лагеря, хотя искренне этому радовался. Страшно представить, что было бы, задайся кто-то целью выяснить, где это я иногда пропадаю час-другой на закате. На всякий случай мы очень старательно соблюдали меры предосторожности: я уезжала редко, Тин хорошо прятал карету, встречались каждый раз на приличном расстоянии от лагеря и в разных местах. Сестры полагали, что я, как и многие из нас, просто хожу в лес набираться сил. Сантана даже заподозрить не могла, что кто-то из ведьм способен предать ее, она искренне верила в силу клятвы. Впрочем, ее я не нарушала. Даже наоборот, я ей следовала, стремясь защитить более слабых сестер, если ведьмы проиграют в этой борьбе. К тому же предводительница велела не причинять вреда, но не взяла слова не рассказывать Вильдану о том, что было ведомо лично мне. Жаль только, Сантана не ставила нас в известность о своих планах более подробно, предпочитая решать все с приближенными, но надеюсь, инквизитору хватит скудных сведений, предоставляемых мной, – это ведь лучше, чем ничего.
Сегодня Тин опять привез меня в знакомый дом, встретивший привычной тишиной большого холла, и оставил дожидаться своего кумира.
Я зашла в библиотеку, но Вильдан еще не вернулся. В этот раз я соблюла все условия, явившись на закате, а он где-то пропадает… Я подошла к книгам, провела пальцами по корешкам, а потом достала один потрепанный томик, раскрыла и случайно уронила на пол белый конверт. Наклонившись, взяла письмо в руки, не удержавшись, открыла и достала исписанный изящным почерком лист.

Мой дорогой Кристиан! 
Всего несколько часов, как ты уехал, а я уже очень скучаю. Твоему дорогому брату приходится едва ли не оттаскивать меня от окна и придумывать разные новые интересные занятия. Я упорно не замечаю его усилий и все жду, когда же на дороге появится темноволосый всадник, тот, при виде которого быстрее забьется сердце, безошибочно признав моего обожаемого мужа. Думаю, чтобы отвлечься, нам стоит пройтись по магазинам и купить игрушек для Доминика. Мальчик растет, становится таким живым и любознательным ребенком. Характером он больше напоминает мне тебя, чем Питера (но мы не будем ему об этом говорить, иначе раним отцовскую гордость).
Сейчас я вновь ощутила шевеление нашего малыша. Не могу дождаться того счастливого мгновения, когда ты возьмешь его на руки, прижмешь к груди. Представляю, как засветятся гордостью твои глаза, а я почувствую себя самой счастливой женщиной на свете.
Мой любимый обожаемый муж, поскорее возвращайся ко мне, я невероятно скучаю и считаю минуты до нашей встречи. Желаю ощутить твои крепкие объятия, почувствовать на губах твои губы и вдохнуть неповторимый, такой родной и сводящий с ума аромат твоей кожи. Поскорее, поскорее вернись ко мне, мой Кристиан.
Твоя возлюбленная жена.

Я опустила письмо, чувствуя, как слезинка скатилась по щеке. Какое трогательное послание, как же повезло этому Кристиану, у которого была столь любящая жена. Я поспешно стерла слезу, но за ней вдруг побежала другая. Мне никто никогда не писал подобных писем, я не думала, что люди могут так любить друг друга. Я вообще мало видела настоящей любви. Кто же, интересно, этот Кристиан? Дальний родственник Вильдана? Я прошла к камину, снова перечитывая послание и прижав к груди одну руку. Я даже не заметила, как дверь отворилась, пропуская инквизитора.
– Что ты читаешь? – внезапно прозвучал в тишине его голос, заставив меня вздрогнуть.
– Я… тут… совершенно случайно нашла письмо в одной книге, очень трогательное послание.
– Письмо в книге? – Мужчина стремительно приблизился, протягивая руку. – Отдай немедленно!
Я протянула Вильдану плотный белый лист, поспешно стирая со щек слезы. Инквизитор буквально выхватил его из моих рук и впился в послание глазами.
– Это последнее, – прошептал он. – То, что я так и не успел отыскать.
– Что последнее?
Вильдан молчал, продолжая смотреть на письмо, лицо его заметно побледнело, губы сжались.
– Ты слышишь? – вновь спросила я. – Почему ты искал его, оно ведь написано какому-то Кристиану.
– Кристиан – мое второе имя, которым я больше не пользуюсь. – Наконец ответил инквизитор, словно с трудом произнося слова.
– Кристиан… Кристиан Саркис?
– Вильдан, – процедил он сквозь зубы.
– А письмо?
– От моей жены Лидии. Она написала его в день гибели. Лидия всегда составляла для меня такие послания, стоило отлучиться куда-нибудь. Я находил их в любимых книгах.
Я крепче сжала пальцы в замок, в волнении рассматривая напрягшиеся мышцы его рук. Вильдан вдруг скомкал письмо и швырнул в огонь. Я вскрикнула, упала на колени и, выхватив из камина чернеющий лист, стала тушить ладонью загоревшийся край. Пальцы обожгло и боль распространилась до самого запястья.
– Что ты творишь? – склонившись, инквизитор схватил меня за локти и потянул с пола.
– Не знаю, – ответила я, боясь поднять на него взгляд.
– Сильно обожглась?
Я помотала головой.
– В кувшине есть холодная вода, можешь сделать себе компресс. Или попросить принести мазь?
– Стой, не нужно. Позже сама себя излечу. Я ведь ведьма, забыл?
– Я всегда об этом помню.
– Ну конечно.
Я подошла к кувшину, смочила лежавшую рядом салфетку и накрыла обожженные пальцы, ощутив приятную прохладу. Спустя несколько долгих минут решилась задать мучивший меня вопрос.
– Зачем ты решил сжечь письмо? Оно ведь… замечательное.
Мужчина взял в руки пострадавшее послание, взглянул на меня и ответил:
– Потому что спустя столько лет я понял, что невозможно вернуть прошлое, как ни желай этого. Я сжег все ее письма, это было последним. Пусть отправляется в огонь вслед за ними. – Он снова бросил листок в камин, с какой-то мучительной тоской наблюдая, как пламя пожирает белый лист, исписанный красивым почерком.
– Мне очень жаль, – едва слышно промолвила я, ни к кому конкретно не обращаясь, а больше выражая собственные чувства в тот миг.
– Мне тоже, – вдруг ответил Вильдан, резко отворачиваясь от камина и направляясь к столу. – Скажи, с чем ты пришла сегодня?
– Сантана старательно продумывает план нападения на Сильвертон. Кажется, ей стало известно расположение подземных ходов под городом, если я правильно поняла это из обрывков разговоров. Она никогда не ставит нас в известность заранее, все знают только ее приближенные.
Вильдан резко выпрямился, вновь прожигая меня взором:
– Подземные ходы? Откуда ей известно их расположение? Подобную информацию крайне сложно раздобыть.
Я пожала плечами.
– Мне нужно имя предателя! – резко вымолвил Кристиан (теперь мне отчего-то хотелось звать его именно так).
Мужчина вновь склонился над столом, доставая бумагу и делая на листе какие-то пометки.
– Придется проверить всех, кто мог знать о ходах, включая и потомков тех самых строителей, – продолжил он.
Инквизитор присел в кресло, склонив голову и продолжая выводить на белом листе твердым и красивым почерком то ли приказ, то ли просто послание кому-то. Я же смотрела на него, скользя взглядом по белым немного волнистым волосам, и в голове проносились воспоминания из далекого-далекого прошлого: высокий темноволосый мужчина, спасший меня, его синие глаза со смешинкой и ласковая улыбка, хрупкая беременная девушка, которую он так нежно обнимал… Кристиан Саркис… Неужели и правда он, неужели? Внезапно Вильдан поднял голову:
– Почему ты так меня рассматриваешь?
– Я? Так просто подумала вдруг, что у тебя очень необычный и редкий цвет глаз, никогда не встречала такого.
Мужчина задумчиво и немного удивленно поизучал меня взглядом еще какое-то время, явно сомневаясь в душевном равновесии одной странной ведьмы, а потом вновь сжал в руке перо и ответил:
– Думаю, тебе пора возвращаться. Если хоть что-то станет известно о предателе, чье-то имя промелькнет в разговорах, ты должна срочно связаться со мной.
Я кивнула, отвернулась и направилась к двери, ощущая непривычное желание задержаться чуть подольше.

Глава 6
Огонь желаний

Сантана развила бурную деятельность, все ведьмы оказались заняты. Нас заставили перенести лагерь на тот берег реки и начать копать ход, настоящий подземный ход, с боковыми ответвлениями и проходами. Разделив нас на две группы, Сантана велела не прерываться ни днем ни ночью, давая отдохнуть одним, пока копают другие. Стоит ли говорить, что мы беспрекословно слушались ее. Даже я, при всем возмущении человеческой сущности, не могла возразить ни одному ее прямому приказу.
Мы непрерывно рыли проклятый подземный проход, потратив на это полторы недели, и за все время у меня не было ни малейшей возможности оставить послание под крыльцом старого дома. Когда докопали до некоего места, лично для меня ничем не выделявшегося среди остальных, Сантана вдруг пришла в сильное возбуждение:
– Скоро закончим! – вскричала она, спустившись под землю через боковое ответвление и наблюдая за работой.
Я стояла среди тех, кто уже помахал несколько часов киркой, такая же грязная, потная и уставшая. Вперед вышла другая группа, а мы как раз собирались подняться наверх.
– Давайте скорее, – велела предводительница. – Вы, кто уже поработал, не время отдыхать. Присоединяйтесь ко второй группе, начинайте!
– Но мы все не поместимся, – сказала ведьмочка рядом со мной.
– Тогда ты и ты, – указала Сантана на ведьмочку и меня, – останетесь, а остальные пусть уходят. Начинайте!
Мы вдвоем вновь протиснулись вперед, потеснив других ведьм, и ожесточенно замахали острыми кирками и лопатами, обливаясь потом и тяжело дыша. Вдруг справа от меня кирка стукнула о камень, а потом еще одна и еще, звон раздавался повсюду.
– Что такое? – вскричала Сантана, проталкиваясь вперед. – Камень? Здесь камень? Здесь должен начинаться проход!
– Похоже, предводительница, мы не сможем пройти дальше.
– Там есть ход. Если в этом конце его завалили камнями, то выходите на поверхность и копайте сбоку. Все подключайтесь! Чтобы к вечеру закончили!
Мы, конечно же, повиновались и рыли до самого вечера, едва чувствуя собственные руки от усталости, но после нескольких часов тяжкого труда вновь натолкнулись на камень.
– Да не может этого быть! Они завалили весь тоннель камнем? – сжав в руках пряди черных волос, вновь закричала Сантана. – Да как он догадался? Ненавижу! Ненавижу! Ну ничего, Вильдан, я еще доберусь до тебя! Ты возомнил себя совсем всесильным, инквизитор? Хотя… может, это Один обманул меня, паршивый ублюдок, он поплатится за это!
После сего печального для предводительницы происшествия она вновь собрала своих приближенных и отправилась куда-то, велев всем отдыхать. Впервые за полторы недели ведьмы получили наконец возможность подпитать свои силы. Многие отправились в лес, кто-то к реке, а я воспользовалась случаем и, сделав вид, что тоже иду восстановить запас растраченной энергии, побежала к заброшенному дому. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила здесь Тинольда.
– Тин, ты ждешь меня?
– Я ждал твоего послания. Столько времени ни единого слова, я начал волноваться.
– Отвезешь меня сейчас к Вильдану?
– Я не брал экипаж. У меня только лошадь, да и поздно уже.
– Может, на лошади? Очень срочно!
– Ну, в город нас пропустят, стражники хорошо меня знают, а вот дальше по городу… попробуем. Главное, никому на глаза не попасться.
Вскочив в седло позади Тинольда, я прикрыла голову капюшоном плаща, и мы поскакали к Сильвертону. В ворота нас пропустили беспрепятственно, едва стражники увидели знакомого им инквизитора. Улицы были почти пусты, поскольку наступило то время, когда все приличные горожане уже легли спать. Тин придержал лошадь, сворачивая в узкий проулок.
– Поедем окольными путями. По главной улице намного быстрее, но и опасней. Главное, не натолкнуться на патруль. Надеюсь, нам повезет. Молчи и не издавай ни звука.
Он слез с лошади, обмотал копыта тряпкой, чтобы приглушить стук подков, а потом повел ее за повод какими-то непонятными и незнакомыми мне проулками, из одного в другой, затем в третий. Мы почти приблизились к знакомому белому дому, когда позади на улице раздался стук копыт.
– Проедут мимо? – прошептала я.
– Могут проверить и проулки.
Тин отпустил поводья и быстро побежал к ступенькам, а потом вверх к двери и постучал. После третьего удара дверь приотворилась, парень склонился к темной щели, что-то негромко сказав. Спустя мгновение створка снова закрылась, а Тинольд выпрямился, и вид у него был очень обескураженный. Стук копыт тем временем становился все громче и, не тратя времени, парень быстро кинулся ко мне и потащил к стене, окружающей дом инквизитора и отделяющей внутренний двор от улицы, оставив лошадь стоять в проулке.
– Через забор, быстро! – прошептал он, подсаживая меня.
Я ухватилась за лианы и вскоре оказалась наверху, а Тин уже карабкался следом. Мы почти одновременно перевалились на ту сторону и, цепляясь за побеги крепкого растения, разом приземлились на зеленую травку.
– Уф, – только и выдохнул Тинольд, – почти попались.
– Тин, а лошадь?
– Пусть себе стоит в проулке, мало ли какой ухажер к даме сердца ночью пожаловал. Главное, что они ведьму не увидят.
Я отряхнула платье, выпрямляясь, и тут же кинулась обратно к забору, заметив несшуюся к нам тень.
Тин тут же выбежал вперед и наклонился к собаке, а та радостно заскакала вокруг него, виляя хвостом.
– Не бойся, Лира, он не тронет. Рик, Рик, хороший пес. Это друг, Рик, друг. Дай ему понюхать твою ладонь, Лира.
– С ума сошел, еще откусит! У меня, знаешь, с собаками отношения в прошлом не слишком ладились.
– О, это особенный пес! Это собака Вильдана. Он очень умный, все понимает. Его инквизитор забрал еще совсем щенком у одной черной ведьмы. Уж не знаю, как старуха над ним издевалась, но только еле живой был. Вильдан его выходил, теперь этот кобелек за хозяина любому горло перегрызет. Его даже ведьминские чары не берут, наверное, от того, что старуха над ним опыты какие-то ставила.
– Просто настоящий инквизиторский пес, – ответила я, отходя чуть подальше вдоль забора, но собака, казалось, не обращала на меня особого внимания, тычась мокрым носом в ладонь Тина.
– Ты прости, Рик, не принес тебе сегодня ничего. Ну давай, беги, охраняй дальше.
Псина, словно поняв приказ, отбежала от нас, уткнулась носом в землю и пошла вокруг дома, внимательно к чему-то принюхиваясь.
– Что дальше? – спросила я.
– А дальше полезешь в окно.
– Какое окно?
– Вон то, на втором этаже, там его спальня.
– Ты в своем уме? Другого способа нет? Почему нас в дом не впустили?
– Представляешь, слуга новый, я его не видел раньше, хотя был у Вильдана всего три дня назад. Отказался пускать, зазнайка этакий! Мол, господин сегодня очень устал, отдыхать изволит, не велено беспокоить. Будто бы я Вильдана могу по пустякам потревожить.
– Я не полезу в окно.
– Почему? Там дерево так удачно растет… А ты что по деревьям, что по заборам мною же лазать обучена.
– Я не хочу.
– Сама просила привезти тебя к нему, говорила, что срочно. Кое-как добрались, а ты на попятный? Это как называется?
– Ну прости, Тин. Я думала, нас пустят.
– Хватит болтать, сейчас не время церемонии разводить. Если информация важная, лезь в окно и рассказывай все Вильдану! – сурово отчитал парень, наступая на меня.
– Стой, стой! Я полезу, не злись.
– Я подсажу. Дотянешься до решетки того балкончика, подтянешься на руках, а потом заберешься на сам балкон. Если дверь открыта, пройдешь внутрь, а там по коридору и следующая дверь налево. Если закрыто, тогда перелезешь через перила на тот парапет и дойдешь до окна. Видишь, оно приоткрыто? Растворишь пошире и спрыгнешь прямо в комнату.
– И он меня прирежет инквизиторским мечом.
– Да спит он, не слышала что ли? Подойдешь, разбудишь и расскажешь все обстоятельно.
– Странно, конечно. Ты подумай, как просто добраться до инквизитора. Почему Сантана до сих пор не послала никого убить его?
– Алира, ну ты смешная! С некоторых пор Вильдана не оставляют одного, куда бы он ни ехал! С ним рядом всегда охрана из проверенных людей. На воротах стоят не просто стражники, они все сильные инквизиторы. Если одного зачаруют, то других просто не успеют. Иного входа в Сильвертон нет, но если все же удастся пробраться, то нужно помнить обходные пути, хорошо знать город, чтобы обойти патрули и добраться до дома инквизитора. В дом попасть почти невозможно, холл охраняет слуга, а в соседней комнате еще трое, у каждого – дар и хороший внутренний щит. Даже нас, как видишь, ночью не впустили, хотя он мог проверить мои слова, позвав кого-то старшего.
– Но мы перелезли через забор.
– Да, но тут ведь Рик охраняет, а у него челюсти будь здоров! Так что, сама видишь, Сантане до Вильдана так просто не добраться. А теперь хватит разговоров, лезь!
– Ох, полезу, полезу.
Парень наклонился, я взобралась к нему на плечи, а затем вытянулась вверх, пытаясь сохранить равновесие. Тин придержал меня за щиколотки, немного присел и резко подпрыгнул, отпустив мои ноги. Я ухватилась за решетку балкона, закинула одну ногу и просунула ее между прутьями, потом изо всех сил подтянулась, перебирая ладонями по тонким металлическим стержням, подняла вторую ногу и достала наконец до перил. Шумно дыша, перелезла на балкон. Толкнув дверь, обнаружила, что она заперта. Пришлось вновь перелезать через перила, осторожно становясь на узкий каменный парапет под окнами. В камне стены оказались небольшие углубления, и я смогла, потихоньку переставляя ноги, продвигаться вперед, чуть дыша и старательно выбирая место, куда наступить. Наконец дошла до раскрытого окна. Ухватившись за подоконник, подтянулась и осторожно забралась в комнату, мягко спрыгнув на покрытый ковром пол.
Вильдан крепко спал на кровати, комнату освещал лишь свет от камина. Я, как и всегда в присутствии инквизитора, пусть и спящего, испытала острый приступ страха вперемешку с волнением, но, поборов себя, направилась к постели и опустила ладонь на обнаженное плечо, выглядывавшее из-под тяжелого покрывала.
Мужчина мгновенно раскрыл глаза, тут же перехватив мою тонкую руку, и темно-синий затуманенный взор скользнул к моему лицу.
– Снова ты, – с какой-то тоской в голосе хрипло промолвил он, а потом вдруг потянул к себе, затянул прямо на кровать, расположив поверх прикрытого покрывалом торса, а другая его ладонь легла на мой затылок, привлекая ближе, и верховный инквизитор меня поцеловал! Губы обожгло тягуче-сладкое, но яростное прикосновение его губ. Он словно и не целовал вовсе, а наказывал нас обоих мучительной горечью страстного поцелуя, с такой жадностью сминая рот дурманящими касаниями, словно это была единственная возможность избавиться от чего-то изнуряющего, отнимающего силы, подобного тяжелой мучительной болезни. Я просто оцепенела на мгновение от полнейшей растерянности, а рой дружных мурашек побежал от разомкнувшихся в удивлении уст по всему телу, и голова пошла кругом, а дыхание перехватило. В следующий миг Вильдан вдруг резко оттолкнул от себя, и я растянулась на кровати. Пораженно глядя в темно-синий потолок, пыталась восстановить срывающееся дыхание. Мужчина резко сел, опершись ладонями о постель, руки его вздрагивали, словно он с трудом владел собой. Низко и хрипло инквизитор буквально прорычал:
– Это не сон! Ты что здесь делаешь? Ты как посмела пробраться ко мне ночью?
А я в такой миг ничего ответить не смогла, потому что находилась в несколько невменяемом состоянии, пораженная до самой глубины своей ведьминско-человеческой сущности, пытаясь осознать, что это такое я только что испытала. Не думала, что Вильдан умеет так целовать! Опыт поцелуев в губы был у меня только с Реналем, и ничего кроме отвращения я от них раньше не испытывала. Продолжая неподвижно лежать поверх постели инквизитора, ощущая непривычное и приятное тепло от камина, чувствуя спиной мягкую и очень удобную перину, я наслаждалась необъяснимой негой и охватившей тело истомой, в которой плавились все мало-мальски разумные мысли. Захотелось потянуться, поудобнее раскинуть руки в стороны и…
– Не смей засыпать, колдунья! Немедленно вставай!
– Так тепло и мягко, – ответила я и вздохнула, и этот горький вздох мог бы растопить каменное сердце, но только у инквизитора сердца не было, и топить, следовательно, было нечего. Через силу сев на постели, медленно сползла на пол под пристальным взглядом замершего мужчины и прошествовала подальше от соблазна к окну. Вильдан не отрывал от меня горящего взора, и руки сжались на покрывале в кулаки. Я заметила, что на лбу его проступила испарина.
– Ты зачем пришла ночью? – повторил он, и голос прозвучал слишком глухо. – У нас обговорено время встреч.
– У меня появилась очень важная информация, которая не может ждать до утра.
– Что за информация?
– Даже говорить уже не хочется.
– Либо говори, либо уходи прямо сейчас, – прерывисто ответил он. – Не стоит набивать себе цену!
– Я не набиваю. Действительно не хочется. Тяжело разговаривать с сумасшедшим человеком. Я сюда пробралась, рискуя жизнью, а ты сперва набросился, а потом меня же в этом обвинил.
– Я предупреждал тебя! – ответил Вильдан таким тоном, словно ожесточенно боролся с кем-то внутри себя. – Ты будто и вправду не понимаешь, в чем дело?
Я опустила взгляд вниз, а он отвернулся и судорожно вздохнул, потом вдруг откинул покрывало, поднялся с кровати, и я невольно залюбовалась открывшимся взгляду красивым обнаженным торсом со следами белых шрамов. А может, это не я любовалась, а моя ведьма, потому что ей хватило наглости опустить взгляд ниже и немного разочароваться, узрев длинные просторные штаны из темного шелка. Точно ведьма. Лично у меня уже щеки горели.
Вильдан обернулся, поймал мой взгляд и замер. Мне показалось, что он с трудом сдержал стон.
– Не играй с огнем, ведьма! Не стоит так смотреть, если не желаешь очутиться сейчас подо мной на этой самой кровати, – тихо промолвил он, и грудь его тяжело вздымалась, а меня от этих слов бросило в жар.
Инквизитор быстро дошел до кресла, схватил с него черную шелковую рубашку и почти мгновенно натянул на себя, затем отступил к камину, оперся о полку и, вперив взгляд в огонь, не оборачиваясь, также глухо велел:
– Рассказывай свои важные новости.
– Всю эту неделю мы копали подземный ход, – откашлявшись, начала я. Мужчина слегка сжал пальцы на полке, но не повернул головы, – а потом наткнулись на вход, заваленный камнями. Попытались зайти с другой стороны, но там повторилось то же самое. Сантана была в ярости и даже крикнула, что, возможно, Один обманул ее.
– Один? – переспросил инквизитор, оборачиваясь ко мне.
– Она так назвала его.
– Одиллинум Вертус Сартарелло.
– Что?
– Полное имя брата одного из глав совета, представителя сильнейшего рода Сартарелло.
– Он предатель?
– Либо жертва. Но как Сантана смогла его зачаровать, как смогла выпытать эти сведения?
– Она невероятно сильная и постоянно укрепляет эту силу, – ответила я.
– Укрепляет? – почти прорычал Вильдан, а я лишь кивнула, опуская голову и ощущая почему-то собственную вину.
– Как ты попала сюда?
– Меня привез Тин, он ждет внизу.
– Почему через окно?
– Там новый слуга, он не узнал Тинольда и отказался впускать.
Вильдан вздохнул, запустив пальцы в волосы, которые серебрились сейчас в отблесках огня от камина, потом резко развернулся и прошел к большому сундуку, раскрыл его и вынул черный плащ. Накинув его на плечи, отворил дверь и поманил меня за собой. Я поспешно направилась следом, спустилась с ним вниз в просторный холл, который и охранял не впустивший нас слуга.
– Господин! – подскочил он.
– Тише! Отвори дверь, закрой за мной. Я выйду ненадолго.
Мы вышли наружу, Вильдан негромко позвал Тинольда. Вскоре голова юноши показалась над забором, и ловкий парень быстро перемахнул через него, приземлившись по эту сторону.
– Отправляйся домой, встретимся утром, – велел ему инквизитор. – Я доведу ее до ворот кратчайшим путем.
– Может, возьмете мою лошадь?
– Не хочу привлекать ничьего внимания. Вам попался кто-нибудь по дороге?
– Нет. Успели перелезть через забор.
– Вам повезло, что среди стражи, которая дежурит сегодня на воротах, проверенные люди и что не напоролись ненароком на патруль. Больше не смей так рисковать! Понимаешь, что будет, если ее кто-нибудь узнает?
– Да, господин инквизитор, – ответил парень, повинно склоняя голову.
Вильдан снова кивнул, а потом, махнув мне рукой, перешел на другую сторону улицы и быстро пошел по тротуару. Я бросилась за ним, едва поспевая за широким шагом.
Инквизитор стремительно шагал вперед по затемненной улице, настороженно прислушиваясь к тишине спящего города. Внезапно впереди послышался стук копыт, и мужчина, быстро обернувшись, ухватил меня за ладонь и прислонился к темной нише, буквально вдавившись в стену, крепко прижимая меня к себе и прикрывая полой плаща. Я оперлась о широкую теплую грудь, чувствуя, как быстро колотится его сердце, а подбородок касается моей макушки. Мне показалось, что он задержал дыхание, а мышцы напряглись, словно каменные. У самой отчего-то мурашки побежали по коже, пожалуй, вновь от страха. За то время, что мы так стояли, патруль из четырех всадников в серых плащах проехал дальше нас по улице. Инквизитор быстро отстранил меня, вернулся на тротуар и пошел в тени дома, ускоряя шаг, отчего пришлось почти бежать за ним следом.
Очень быстро добравшись до ворот, остановились возле сторожки. Я пряталась в тени, а мужчина шепотом произнес несколько слов дежурному охраннику, отворившему для нас тяжелую створку. Кристиан вывел меня через узкий проем наружу.
– Постой здесь, сейчас Патрик приведет коня.
Словно в ответ на его слова раздался стук копыт и охранник вывел за ворота темно-серого жеребца. Вильдан быстро вскочил в седло, охранник проскользнул обратно, затворив мощные деревянные створки, а инквизитор чуть склонился вниз, протягивая ладонь и помогая мне сесть позади себя. Я обхватила руками его талию, стараясь не прижиматься к прямой, словно заледеневшей спине, и мужчина пустил коня в галоп.
Едва Вильдан въехал в лес, я коснулась его плеча, привлекая внимание: совсем позабыла рассказать о смене места для лагеря. Он немного придержал лошадь, заставив перейти на быстрый шаг, а я привстала в седле, чтобы дотянуться ближе к его уху, как раз в тот миг, когда он чуть отклонился назад, так что я случайно задела губами его щеку. Инквизитор дернулся как от удара молнии, я же быстро и, пожалуй, слишком громко произнесла:
– Нам не нужно добираться до переправы, лагерь теперь на этом берегу.
Мужчина коротко кивнул, но ничего не ответил, и мы проехали еще недолго, пока не добрались до небольшой полянки.
– Спускайся, – единственное, что он сказал, и я повиновалась, быстро спрыгнув с коня.
Вильдан тут же развернул его и, ни слова не говоря, сжал бока жеребца коленями, пустив того в галоп, словно убегал от кого-то.
Я посмотрела ему вслед с тяжелым чувством в душе, а потом повернулась и отправилась на свое любимое место, которое часто использовала, чтобы набраться сил.

Вильдан 
Я гнал коня изо всех сил и уже скоро впереди показался город. Натянув поводья, заставил скакуна остановиться, а потом прислонился лбом к взмыленной шее. Все тело покрылось испариной, дышать было столь трудно, словно я только что выдержал сложнейшую битву, в которой пришлось махать мечом много часов. Если подобное повторится хотя бы раз, я точно не выдержу. Девчонка совсем не осознает всей опасности положения. Надо отдать ей должное, она исправно исполняет наш уговор, даже рискует собой, чтобы принести мне столь важные сведения, вот только не берет на себя труд контролировать ведьминскую сущность и свои сладострастные взоры. Ведь знает, что я испытываю, но, кажется, не может понять до конца всей силы этих чувств. Сегодня я был на волосок от того, чтобы накинуться на нее подобно похотливому безумцу, разорвать одежду в клочья, овладеть ведьмой грубо, жестко, насытить собственной животной страстью, невзирая на ее сопротивление и мольбы. Как смог я сдержаться? Сам сейчас понять не в состоянии. Только ненависть к темной колдовской сущности этой с виду совсем обычной женщины и мое отвращение к насилию помогли сохранить последние крупицы когда-то железного самообладания. Но какая же боль рвет меня изнутри! Какое жгучее изматывающее душу желание! Невыносимо, просто невыносимо! Когда же закончится эта пытка? Если бы я только мог никогда не видеть ее больше!

Глава 7
Найденная пропажа

Алира 
На следующий день я перешла на ту сторону реки, собирая травы для лечебного отвара. У одной молоденькой ведьмочки из лагеря разболелась вроде бы зажившая рана на ноге. Она сказала, что рана нанесена инквизиторским кинжалом, а такие порезы всегда долго болели, даже затянувшись и превратившись в тонкую полоску белесого шрама. Как ни удивительно, а настоящих травниц среди нас было немного. Нечаянно я зашла дальше, чем собиралась. Держа пучки растений двумя ладонями, склонилась к густому кустарнику, высматривая красную тонкую травку, что можно было добавить в отвар, как вдруг из кустов поднялась светло-русая голова. Я даже подпрыгнула от испуга.
– Тин, ты что здесь делаешь?! Нельзя подбираться к лагерю так близко.
– Вильдан просил пока не приходить к нему.
– Почему?
– Не знаю точно, но что-то произошло в семье одного из членов совета. Вильдан дал понять, что исчез чей-то брат, его нигде не могут найти. Есть подозрения, что здесь замешана Сантана.
– Это все?
– Вроде бы да, а что?
– Думала, он разозлился на меня за то, что пробралась к нему в спальню ночью.
– Он ни слова не сказал об этом.
– Ну и хорошо.
– В общем, ты поняла, Алира. Но если будет что-то срочное и важное, оставляй записку, я сообщу ему.
– Вильдан велел не рассказывать тебе никаких новостей, Тин. Объясни, почему он настаивает, чтобы я сама сообщала ему все лично, а не через тебя? Ты ведь можешь подкрадываться к нашему лагерю незаметно.
– Тебе ли не знать, Алира, как легко сильная ведьма зачарует меня, если возникнут хоть малейшие подозрения. Я тогда все выложу как на духу. Сантана узнает обо всех планах Вильдана.
– Так он не рассказывает тебе о своих планах?
– Нет, конечно. Он никого не ставит в известность, только в общих чертах. Он вынужден соблюдать определенные правила ради нашей безопасности.
– Я поняла, Тин. Оставлю записку, как только появятся новости.
– Пока, Алира. Увидимся. – И молодой человек неслышно исчез, будто его и не было.
Я вернулась в лагерь, где принялась готовить нужный отвар, размышляя про себя на тему непредсказуемых загадочных инквизиторов, озлобленных жестоких ведьм и тому подобного.
– Эй, Лирка! – отвлек от раздумий чей-то голос.
Подняв голову, я внутренне содрогнулась. На меня смотрела одна из приближенных – удивительная ведьма по имени Нариса. Удивительной была ее внешность (у колдуньи были настоящие светлые волосы цвета выбеленной солнцем соломы), а также невообразимая жестокость. Она была из тех, кому доставляло удовольствие издеваться над другими. Мне нередко доставалось испытать на себе ужасную боль, если я не справлялась с возложенными ею поручениями. Как-то раз Нариса велела добыть для нее десять голов птенчиков, едва проклюнувшихся из яиц. Я не знала, для чего, но подозревала, что это был лишь способ поиздеваться надо мной. Нариса давно заметила, что я почти не питаюсь мясом, а потому дала именно такое задание. Я отправилась в лес, но вернулась, естественно, без птенчиков. Ведьма тогда лишь холодно взглянула прямо в глаза мне, а потом протянула руку, и я рухнула на землю, скорчившись в клубочек, подтянув к животу колени и впившись зубами в кожу ладони, чтобы не закричать от дикой боли. Мучение мое продолжалось ровно до того мгновения, пока сознание не стало меркнуть.
– Пожалуй, довольно, – долетел издалека голос ведьмы. – Не стоит тратить на тебя слишком много сил, – и она ушла, а ко мне подскочила та самая ведьмочка, для которой я сегодня готовила отвар.
– Бедняжечка, Лирочка, – погладила она меня по волосам, – ты уж постарайся не злить Нарису в следующий раз. Не стоит. Иначе старшая колдунья тебя со свету сживет.
Теперь я смотрела на светловолосую ведьму, пытаясь сдержать нервную дрожь, хотя не боялась ее в том понимании, какое принято вкладывать в слово «страх». Кажется, слишком много несчастий произошло со мной за такую короткую жизнь, отчего я перестала быть слишком уязвимой – даже при виде Вильдана не порывалась больше спрятаться и не вздрагивала, если инквизитор случайно касался или подходил слишком близко. Может, именно эта черта так цепляла Нарису – невозможность вселить в меня ужас собственной жестокостью. Она ведь не поняла еще того, о чем быстро догадался Реналь: мне намного страшнее наблюдать за мучениями других людей, чем испытывать муки самой.
– Сантана велела ведьмам, – проговорила колдунья с холодным презрением во взгляде, – хорошо питаться, в том числе разнообразить пищу мясом. Через три дня всем потребуются силы, а потому самые слабые должны разделиться на несколько групп из двух-трех человек. Будете охотиться и приносить мясо всему лагерю. Тебе понятно?
– Понятно.
– Найди себе партнершу, сегодня на охоту отправитесь вы.

Реналь 
Поднявшись на крыльцо деревянного дома, выглядевшего довольно неприметно снаружи, я отворил дверь и вошел в комнату, напоминавшую приемную. Вдоль стен стояли скамьи, а за столом сидел молодой человек, по виду секретарь. Я нетерпеливо приблизился к нему, выслушал положенное приветствие и, не вдаваясь в подробности, потребовал встречи с Лоуренсом. Каково же было мое недовольство, когда секретарь заявил, что хозяина сейчас нет.
– Я приехал в Сильвертон специально для того, чтобы встретиться с вашим хозяином, а вы заявляете, что его нет?
– Вы можете подождать немного? Его срочно вызвали в дом председателя совета по очень важному делу.
– Я не могу ждать, дорога каждая секунда. Скажите адрес, я сейчас же отправлюсь в этот дом.
– Господин, это было бы неразумно. Лучше подождите…
– Ты еще будешь говорить мне, что лучше? – взъярился я, схватил шляпу и стремительно направился к двери.
Уже на улице остановил случайного прохожего и поинтересовался, где дом председателя совета. Определившись с направлением, отправился вперед – быстро ступая по каменному тротуару и бросая взгляд на клонящееся к закату солнце, торопился на встречу с ищейкой. Пусть меня никто не звал в гости к главе совета, но я уже немало времени потратил на ожидание и должен действовать решительней, иначе никогда не верну себе Алиру.

Алира 
– Может, это не очень хорошая мысль? Вильдан слишком занят в последние дни, да и в доме у них какие-то посетители. Он сказал, что неразумно привозить тебя сейчас, – говорил Тин, усаживая нервную ведьму в экипаж.
– У меня тоже мало времени. Сантана завалила нас кучей дел и обязанностей. Пока она и ее ведьмы ушли, есть возможность увидеться с инквизитором. Завтра что-то важное произойдет, а я не знаю, что. Сантана готовит всех к чему-то, и я обязана выяснить у Вильдана побольше о ближайших важных событиях. Может, тогда догадаюсь, что она задумала.
– Я так рад, что ты нам помогаешь, Алира.
– Спасибо, Тин. Ты, по-моему, единственный, кто мне благодарен.
– Ты не права. Вильдан тоже очень благодарен, я чувствую это. Просто он не привык выставлять напоказ свои эмоции.
– Не слишком-то верится.
– Упрямая ты! Ладно, поехали поскорей, пока предводительница не вернулась.
Подъехали к дому инквизитора, когда солнце уже клонилось к закату. Тин как обычно помог выйти из экипажа, и мы быстро поднялись по ступенькам лестницы и почти сразу же скрылись за быстро отворившейся дверью.

Реналь 
Я стоял на улице, разглядывая фасад внушительного особняка, к парадным дверям которого вела широкая лестница. С боков и позади дом окружала высокая стена, увитая древесными лианами. Я собрался перейти почти пустынную улицу, когда возле крыльца остановился закрытый небольшой экипаж, весьма неприметный снаружи и выкрашенный какой-то буро-коричневой краской. Лениво проводив взглядом стремительно поднявшиеся по ступенькам фигуры, я вдруг напрягся. Было что-то невероятно знакомое в движениях закутанной в черный плащ фигуры поменьше. Когда оба посетителя скрылись за дверью, я решительно направился дальше, из последних сил сдерживая дрожь в ладонях.

Алира 
Я вошла в пустой холл, Вильдан уже ждал меня там.
– У нас совсем мало времени. О чем ты хотела поговорить?
– Прямо здесь?
– Да. Расскажи в нескольких словах, и сейчас же уезжайте.
– Хорошо. Скажи мне… – не успела я закончить мысль, как входная дверь растворилась без стука и в холл влетел Реналь.
Я даже отшатнулась в сторону, непроизвольно отступив за спину Вильдана и испытав самое настоящее потрясение. Инквизитор нахмурил брови, шагнул навстречу незваному гостю, закрыв меня от бросившегося вперед мужчины.
– Ты кто такой?
– Это я должен спросить, кто ты и почему загораживаешь спиной эту девушку? Немедленно отойди в сторону!
При этих словах Реналь вновь шагнул, а Вильдан вдруг резко подался вперед, подобно совершавшему бросок хищнику, и схватил Реналя за грудки.
– Я спросил, кто ты такой?
– Я ее муж!
Вильдан разжал ладони и обернулся, окидывая бледную и испуганную ведьму внимательным взглядом.
– Иди сюда, Алира, немедленно! Я заберу тебя домой! – велел красный от гнева Реналь.
Я все еще молча стояла, не двигаясь с места и опасаясь посмотреть на инквизитора.
– Что-то она не очень хочет идти с тобой, – раздался негромкий голос.
– Тогда я сам уведу ее. Алира! – громко и раздраженно произнес Реналь.
– Ты ее никуда не уведешь, – ответил Вильдан, не двигаясь с места.
– Слушай меня, выскочка! Я не знаю, кто ты такой, но даже сам глава совета не сможет помешать мне забрать домой собственную жену.
Я все еще молча стояла, ощущая, как сильнее сжимается в груди сердце, и ожидая, когда Вильдан отступит наконец в сторону, позволяя Реналю увлечь меня на улицу. Сейчас он, как и Нель когда-то, отдаст беглую ведьму мужу, подчиняясь тем жестким правилам, что действовали в нашем суровом по отношению к женщинам обществе.
– Не сможет помешать, говоришь? – продолжил Вильдан все тем же тихим голосом. – Тут ты прав, конечно, но только сперва докажи, что она твоя жена.
С этими словами он ухватил меня за руку и быстро вытащил за дверь мимо остолбеневшего от подобного поворота событий Реналя. Засунув меня в карету, инквизитор громко велел Тину уезжать. Экипаж быстро тронулся с места, а я лишь успела выглянуть в окно и заметить, как Реналь выскочил на крыльцо и беспомощно смотрит вслед удаляющейся повозке.
В карете царило ледяное молчание, Вильдан смотрел в окно, челюсти его были плотно сжаты.
– Останови! – вдруг крикнул он, и я вздрогнула от этого крика. – Закройся плащом, – велел инквизитор, а потом выскочил наружу, протянув руку и ухватив меня за ладонь, затащил в какой-то полутемный кабак, в котором совсем не было посетителей. Я даже не подумала сопротивляться.
Мы присели за маленький стол в самом углу.
– Чего вам, господин? – подскочила миловидная служанка, во весь рот улыбаясь инквизитору.
– Вина неси. Кувшин, – ответил мужчина, не поднимая глаз от сомкнутых в замок рук.
Я от греха подальше молча присела на соседнюю скамью, внимательно рассматривая узоры и порезы на столе, пятна на потемневшей деревянной поверхности и собственные пальцы.
Служанка принесла кувшин с вином, игриво улыбаясь, поставила его перед инквизитором, передо мной же водрузила кружку с водой, расплескав часть воды на платье. Вильдан даже не глянул на замершую рядом с ним девушку. И служанка, недовольно поджав губы, ушла обратно за стойку. Мужчина протянул руку и залпом осушил больше половины, потом со стуком, от которого я подскочила на лавке, поставил кувшин на стол.
– Замужем, значит, – утвердительно произнес он, поднимая на меня взгляд.
– Ага, – прошептала я, начиная рисовать пальцем на столешнице.
Инквизитор снова взял кувшин, допил остаток и опять стукнул пустым сосудом об стол, от чего по поверхности глиняной посудины пошла трещина. Потом надолго замолчал, внимательно рассматривая окно. Я проследила за его заледеневшим взглядом, совершенно серьезно ожидая увидеть на стекле изморозь. Мы молчали какое-то время, пока я не потянулась за кружкой, чтобы хоть чем-то смочить пересохшее горло. Когда подносила ее к губам, Вильдан перевел взгляд на меня и вдруг резко подскочил и выбил посудину из рук. Вода пролилась на руки, кружка упала на пол и разлетелась на множество глиняных кусочков. Я вздрогнула, испуганно глядя на него, а инквизитор медленно сел на место.
– Вся вода в здешних кабаках из инквизиторского источника.
Я только еще больше побледнела, поспешно потянувшись за салфеткой, чтобы стереть капли с рук.
– Зачем замуж выходила, если сбежала от него?
– От тебя скрывалась, – еле слышно прошептала в ответ.
Вильдан склонил голову, запуская пальцы в волосы.
– Ты хоть понимаешь, что нельзя стать чьей-то женой, а потом запросто уйти? Его право – забрать тебя домой, избить, на цепь посадить, да сделать все, что пожелает!
– Нет у него такого права, – подскочила я.
– Сядь, – тихо промолвил Кристиан, и я молча опустилась обратно.
– Почему сбежала? Он бил тебя?
– Нет. Он просто… он требует от меня… он хочет, чтобы я… в общем, он настаивает, чтобы я его слушалась и во всем подчинялась, а мне противно!
– Противно!? – прогрохотал инквизитор, напугав этим окриком еще больше. Потом вновь понизил голос и продолжил: – Как насчет того, чтобы думать, прежде чем что-то сделать? Выходишь замуж, но не желаешь повиноваться супругу, а потому сбегаешь и не просто куда-то, а прямо в лагерь Сантаны!
– Я… – хотела ответить ему, но не нашлась что сказать.
– Зачем ко мне пришла? Ищешь теперь защиты от мужа у страшного инквизитора?
– Нет. Просто я хочу отомстить Сантане, а ты борешься с ней.
– Так подговорила бы своего супруга. К чему такие сложности? Он носится как одержимый по всему Сильвертону, ищет тебя, даже в мой дом вломился! Вот и предложи напасть на Сантану вместе, он тебе поможет, ты его отблагодаришь, будете впредь жить долго и счастливо.
– Да ты!.. Ты же хотел отомстить, – начала возмущенно высказывать инквизитору, – это ты с ней борешься, а у Реналя просто сил не хватит, он мне не помощник, он…
В этот миг мужчина резко вскинул глаза, в упор посмотрев на меня, и конец фразы застрял в горле.
– Как патетично! Я играю роль сурового мстителя, а несчастный супруг с ума сходит, кидается на верховных инквизиторов в их же собственном доме. Как ловко ты используешь мужчин, ведьма! Скажи лучше правду, ты надеялась втереться в доверие и выкрасть свой злосчастный амулет?
Вот после этих слов мне стало обидно.
– Я никого не использую, просто не видела тогда иного выхода. А что касается медальона, инквизитор, то можешь носиться с ним хоть всю жизнь, раз уж заполучил, а я и сама справлюсь.
С этими словами гордо встала со скамьи, подняв подбородок, прошествовала к выходу, но на полпути была поймана за руку его теплой ладонью, а потом он притянул меня к себе, усадив опешившую от такой наглости ведьму на колени и уткнувшись лицом в шею. Мурашки опять побежали по коже, я неловко поерзала, но меня лишь крепче обхватили за талию, прижимая к напряженной груди, а потом инквизитор глухо произнес:
– Когда расправимся с Сантаной, вернешься к мужу, и не смей больше приходить ко мне, поняла?!
Я нервно кивнула, ощущая, как тепло распространяется вверх по ногам от места, где, сжавшись в кулак, лежала на колене его рука, а кожу вдруг защипало от опасной близости его губ. Казалось, еще мгновение и он проведет ими вдоль голубой венки, что дико колотилась на шее, выдавая мое волнение. Кристиан резко ссадил меня на пол, поставив на дрожащие ноги, потом поднялся, кинул монету на стол и зашагал к выходу, даже не обернувшись проверить, следую ли я за ним.
Бессердечный мерзавец!

Из-за этого происшествия, повлиявшего на всегда невозмутимого Вильдана совершенно невероятным образом, нам толком не удалось поговорить. Когда мы снова сели в карету, инквизитор велел ехать к воротам, а потом лишь спросил, зачем я все-таки приходила к нему сегодня.
– Сантана что-то затевает. Я хотела узнать, что важного произойдет в ближайшее время в столице.
Вильдан задумался на мгновение.
– Груз серебра, – коротко ответил он.
– Что?
– В городе ожидают большой груз изделий из серебра для вооружения инквизиторов. Скорее всего, она решила напасть на людей и обозы.
Промолчав, я обдумывала эту новость, когда карета внезапно остановилась, а сам Вильдан, не простившись, быстро выскочил наружу. Я проводила взглядом быстро затерявшуюся среди других силуэтов высокую фигуру, потерев ладонями лицо, чтобы привести себя в чувство. Вильдан, Кристиан – как его называть? Иногда, когда он отвлекался на что-то и утрачивал на миг свое железное самообладание, то становился похож на того синеглазого мужчину, спасшего меня, чей образ столь ярко запечатлелся в памяти маленькой девочки, спустя же лишь мгновение вновь превращался в ледяного безжалостного инквизитора с морозным взглядом, от которого меня кидало в дрожь. Я совершенно не понимала ни его действий, ни мыслей, терялась в его присутствии и не могла вести себя спокойно и с достоинством, как следовало бы настоящей сообщнице. А еще я очень хотела обладать хотя бы частью его внешней невозмутимости.
Тин повез меня обратно, а я совсем ушла в свои мысли, осмысливая не только возможное нападение, но и внезапное появление Реналя и более чем непредсказуемую реакцию инквизитора.

Вильдан 
Я быстро добрался до дома, но мужа Алиры уже не было. Куда он отправился? Очень уж не нравилось, что он застал ведьму в моей компании. Стоило сперва придумать, что делать с ним, а не кидаться вытаскивать колдунью из семейной ссоры. Вот только отдавать девушку этому озлобленному выродку совершенно не хотелось. Я не был знаком с этим Реналем, но при первом взгляде создавалось ощущение, будто парень не совсем здоров. В какой-то миг показалось, что он готов броситься на собственную жену прямо там, в холле. Другого способа, кроме уже испробованного, я тогда придумать не успел. Прирезать благоверного сообщницы на месте вряд ли было хорошо, хотя именно этого в тот момент больше всего хотелось. Знать бы, какие еще сюрпризы приготовила эта ведьма. Может, еще что-то скрывает?

Реналь 
Ярость душила меня, жгучая бессильная ярость, а черная ревность сжимала сердце! Я желал сейчас только добраться до этих двоих, куда бы они ни уехали. Кто он для нее? Как только посмела прятаться от меня за спиной этого, этого… кого «этого»? Слишком уж нагло вел себя самоуверенный мужлан в доме главного советника. Ничего, я выясню, кто он такой. Алира моя, только моя! Она не будет принадлежать никому другому! Я, кажется, нашел превосходный способ вернуть ее. План почти идеален, осталось только претворить его в жизнь. А уж тогда дорогая жена не сможет даже помыслить о новом побеге.

Глава 8
Отвращение

Алира 
Я вернулась в лагерь и невозмутимо принялась разводить костер, чтобы согреть воду в котелке. У могучих ведьм, которые презрительно поглядывали на мои потуги, это вызывало лишь смех. Им достаточно было протянуть ладонь к котелку, и вода вскипала почти мгновенно. Ну и ладно, пусть кичатся своей силой, зато я людей не убиваю, хотя, с их точки зрения, здесь тоже нечем гордиться. На душе было совсем тяжело… Вот что теперь дальше делать? Когда вода закипела и я закинула травы с корешками, ко мне приблизилась ведьма по имени Лейла.
– Опять свою травяную похлебку варишь?
Я кивнула.
– Сегодня мы на дежурстве. Вот мясо, держи, – и она протянула небольшой кусочек крольчатины. – Это все, что осталось после обеда старших ведьм.
– Спасибо, – сказала я, беря кусок и бросая в котелок.
Ведьма только кивнула.
– Сантана скоро вернется? – спросила ее.
Лейла пожала плечами.
– Наверное, скоро. Она говорила, что завтра рано утром мы куда-то отправимся.
– Хорошо, – ответила я, вновь склоняясь над котелком.

Ближе к ночи вернулась Сантана с приближенными и тотчас же созвала нас всех.
– Сестры мои, мы совершим еще одно очень важное нападение. Мы боремся за великое дело, но противник умен и силен, ему как-то удается раскрывать наши планы. Все вы клялись когда-то не причинять вреда ни мне, ни своим сестрам, теперь же я велю вам хранить молчание. Отныне ни одна из вас под пытками или ради спасения собственной жизни никому не сможет и слова сказать или дать понять иным способом о наших намерениях. С этого дня все, что происходит в лагере, не выйдет за его пределы! А сейчас отдыхайте, завтра у нас знаменательный день.
При последнем приказе охватило знакомое чувство онемения, а потом все прошло. Я решила оставить записку для Тина, рассказать, что Сантана заподозрила неладное, а потом вдруг поняла, что не могу пойти в заброшенный дом. Накрыло волной осознание: она отдала четкий приказ, и теперь я не в силах предупредить Вильдана ни о чем, я больше слова не смогу ему сказать. Человеческая сущность вскричала, поняв, что ее волю парализовали, но что-то изменить я была не в состоянии.

На следующий день рано утром мы надели свои черные плащи и отправились к северу от столицы. Там проходила дорога, ведущая ко вторым воротам Сильвертона, отворяемых в определенное время только для торговых обозов, каждый из которых тщательно проверялся многочисленной охраной. Я поняла, что правильно предположила тогда, и предводительница действительно приготовилась к нападению на повозки с серебром. Это ведь теперь невероятно ценный металл, столь необходимый противнику, а в обозах находились уже готовые браслеты и обручи, сети, клинки, костюмы ловцов. Если молодым слабым инквизиторам нечего будет противопоставить нашим чарам, то шансы на победу вырастут в разы.
Сейчас по дороге стелился предутренний туман, лучи восходящего солнца еще не успели выгнать влагу из сырого воздуха. Ведьмы прятались в этом молочном покрове, неслышно приближаясь к дороге, на которой уже раздавалось бряцанье упряжи и тихие голоса переговаривавшихся между собой торговцев, мастеров, охраны и погонщиков. Внезапно мирную тишину прохладного утра расколол пронзительный крик. Это был сигнал для нас, поданный Сантаной. Ведьмы кинулись к дороге, на ошалевших, не ожидавших нападения людей, а потом из тумана, с другой стороны, нам наперерез бросились фигуры в серых, тяжелых от влаги плащах. Завязалась еще одна из сотни кровавых битв, унесших за эти годы столько жизней с обеих сторон. Я едва успела отскочить от одной из фигур, пытаясь ускользнуть в кусты, как была поймана прямо за волосы сильной рукой, запрокинувшей мне голову, а другая обхватила шею, и я столкнулась со взглядом синих глаз. Верховный инквизитор зашипел сквозь зубы, а потом отшвырнул меня с дороги в кусты, и я весьма удачно приземлилась в грязную канаву, а грязь смягчила падение. Не став ждать, чем закончится это страшное мельтешение черных и серых фигур среди молочных клочьев тумана, я рванула к лесу, а после заметила, что устремилась туда не одна.
Домчавшись до ближайшего укрытия, проскользнула в подземный ход и поползла вперед. Вскоре с боков и позади раздалось шуршание. Ведьмы присоединялись ко мне, активно работали локтями, проталкиваясь вперед, словно крысы, ползущие по своим норам, и я стала одной из этих крыс. Как мерзко и гадко было на душе… В голове билась мысль: будет или нет Вильдан преследовать нас в укрытиях, но инквизитор не стал. Не захотел, очевидно, выдавать, что знает обо всех ходах, приберег эти знания до другого случая, главное – сегодня он отстоял обозы с серебряными изделиями.

Глава 9
Запрет

Для нас наступили тяжелые времена. Сантана просто рвала и метала: две неудачи подряд, сперва с подземных ходом, а потом с обозами. Кажется, ее ненависть к Вильдану достигла высшей точки. Ей на глаза старались не попадаться даже приближенные, не говоря уже о нас, обычных ведьмах. В лагере царила тишина, так как мы боялись лишний раз привлечь к себе внимание. Дня через два после происшествия предводительница вновь собрала сильнейших ведьм в небольшой отряд, и они ушли, оставив нас присматривать за лагерем. Я чувствовала себя хуже некуда с того самого момента, как Вильдан поймал меня за волосы на дороге, а потом отшвырнул в грязь. Было так мерзко, что я даже не знала, что лучше – попытаться объяснить инквизитору, что не могу отказаться исполнять приказы Сантаны, или вообще не видеться с ним. Пытаясь избавиться от душевных метаний, я пошла в лес, но подпитка силой не принесла желанного облегчения. Не зная, что еще сделать, чтобы вытравить из души это противное гложущее чувство, я отправилась к избушке, переправившись на ту сторону реки. Подойдя к поросшему травой крыльцу, присела на него, положив голову на ладонь. Задумавшись над своими несчастьями, буквально подскочила на месте от раздавшегося над ухом тихого голоса:
– Давно не было вестей от тебя.
– Тинольд! Ты зачем так пугаешь?
– А ты зачем так поступаешь, Алира? Не предупредила нас о нападении, а потом сама же в нем участвовала…
– Я предполагала это, когда виделась с Вильданом в последний раз, – ответила я, пытаясь заставить себя рассказать о полном подчинении воле Сантаны, но не могла найти способа обойти ее прямой приказ.
– Вильдан велел привезти тебя к нему, когда ускользнешь из лагеря.
– Зачем? – испуганно спросила я.
– Не знаю. Наверное, хочет что-то выяснить для себя. Например, насколько можно доверять тем сведениям, что ты нам приносила раньше. Зачем обманула его, сказав, что не участвовала в нападениях? Он спрашивал у меня после случая с обозами, и я рассказал, как поймал тебя у деревни.
– Я не хочу ехать.
– Хватить трусить, Алира.
– А ты бы не струсил?
– Ты должна определиться – помогаешь нам или ведьмам. Если ведьмам, то я ухожу и больше сюда не вернусь, а Вильдан, скорее всего, не пощадит тебя, если вздумаешь напасть на кого-нибудь из беззащитных людей. Если же помогаешь нам, то решайся встретиться с ним сегодня.
– Да чтоб вы провалились вместе с Вильданом! – в сердцах сказала я, – а заодно прихватили б с собой Сантану. Я не на ее стороне.
– Тогда едем со мной, карета ждет. Мы будем у дома Вильдана как раз на закате, объяснишь ему все сама.
Я задумчиво рассматривала запыленные кончики коричневых ботинок, а потом глубоко вздохнула и приняла решение:
– Поехали.

Стоит ли говорить, что в знакомую библиотеку я входила со страхом, и замерла неподалеку от двери, когда Вильдан, сидевший за письменным столом, поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был холоден как никогда.
– Отважилась прийти? – спросил он.
– Тинольд меня уговорил.
– А сама?
– Не пришла бы.
– Иди сюда.
Я помотала головой, уже глубоко раскаявшись в душе, что решилась приехать. Не стоило покидать лагерь, особенно теперь, когда Сантана подозревает шпионку среди своих ведьм, не зря ведь она дала нам прямой приказ не раскрывать никому ее планов.
Я отступила назад. Вильдан вдруг подскочил с кресла, отшвырнув его в сторону, и бросился ко мне. Добравшись до испуганной ведьмы в несколько широких шагов и притиснув одной рукой к закрытой двери, а другой упираясь в стену, склонился надо мной.
– Ты мерзкая лгунья, – прорычал он в лицо. – Почему сказала, что не совершала нападений?
– Я не могла рассказать тебе.
– Почему?
– Потому что было страшно сознаться… Потому что ты ужасен, ты на всех нагоняешь страх, ты самый жестокий из всех встреченных мною мужчин. Даже Реналь не столь безжалостен, а ты… ты просто…
– Что «я просто»?
– Ты – не человек. Ты – бездушное животное, бессердечное, безжалостное.
Вильдан опустил руки, выпрямляясь.
– Знаешь, что хуже всего? – спросил он.
– Даже не желаю знать! И отойди от меня!
Инквизитор послушно отступил на два шага.
– Уходи, – велел он мне. – Не стоит больше возвращаться сюда. Считай, что мы разорвали нашу договоренность по обоюдному согласию.
– И уйду! Я думала, что правильно сделала, обратившись к тебе, но я ошиблась. Как ты мне советовал? Нужно было попросить Реналя? Вот так я и поступлю, а ты давай дальше лови Сантану один. Удачи! – с этими словами я отлепилась от двери, развернулась, открыла ее и, выскочив наружу, громко хлопнула деревянной створкой.
В холле потянулась за висящим на вешалке плащом, и в этот миг заметила малыша, который вприпрыжку сбегал по ступенькам. Он подскочил к кабинету, приподнялся на цыпочки, потянул за медную ручку, просто неимоверными усилиями отворяя дверь.
– Папа! – раздался в холле звонкий голос.
Я даже руки опустила, так и не сняв висящий на крючке плащ: «Папа?!»
Малыш отворил дверь, заглянул в щелку, а потом резко отпрянул и помчался в противоположную от библиотеки сторону по коридору, громко крича на ходу: «Няня, дядя, папе плохо!»
«Как это плохо? Только что в порядке был».
Не совладав с собой, я подошла к кабинету и заглянула в приоткрытую дверь. Вильдан сидел за большим столом, положив голову на скрещенные руки, просто сидел и даже не шевелился.
«Что с ним?»
Я вошла, осторожно приблизилась, легко коснулась его плеча и позвала:
– Инквизитор, ты слышишь меня? Эй, Вильдан, тебе действительно плохо? Я ничего не делала, правда.
Мужчина поднял голову, и сердце мое захолодело от муки, плескавшейся в его синих глазах.
– Уходи, ведьма. Оставь ты меня, наконец, в покое!
– Да я ничего тебе не сделала.
– Ненавижу тебя, колдунья, ненавижу больше всех этих сумрачных тварей, а сильнее всего ненавижу собственную одержимость тобой! Когда же ты уберешься из моей жизни, моих мыслей?!
Я потрясенно отпрянула от стола, отступая к двери. Мне опять стало страшно – столько гнева, злости, ненависти и боли было в его голосе.
– Я в этом не виновата, – прошептала едва слышно. – Ты сам соблазнил меня, сам, а потом забрал реликвию моего рода, самое ценное, что осталось в память о матери и сестре.
– Если бы не она, твоя сестра и остальные гадины, мои любимые не погибли бы. Моя нежная прекрасная Лидия осталась бы жива, а наш сын рос в этом доме вместе с племянником, и брат приходил бы сюда в библиотеку просто поболтать, как мы всегда любили делать раньше. А теперь их нет, никого нет! Вы даже племянника пытались отобрать своим проклятием, и ты еще укоряешь меня за то, что забрал твой проклятый амулет ради спасения его жизни?
– Я не знала этого. И не кричи на меня! Я тоже потеряла всех, кто был мне дорог, в этой войне, а твои инквизиторы отняли у меня единственного родного человека.
Мужчина прикрыл глаза ладонью:
– Ну почему ты еще здесь? Я же велел убираться отсюда.
Вот и, правда, чего я здесь стою как полная дура? Жалею этого бездушного человека… Совсем мозгов нет. Да вся эта его боль – лишь иллюзия. Человек без сердца просто не в состоянии что-то испытывать. И я пошла, вот только не к двери, а к нему, и, положив ладонь на белую голову, погладила по волосам. А потом… потом он вдруг схватил мою руку и прижал запястье к своим губам, а я подскочила на месте, когда огонь пробежал по венам от места поцелуя. Вырвала руку и, часто дыша, вновь отступила к двери. Вильдан лишь смотрел вслед, не опуская глаз, а я резко отворила дверь, выбежала в холл и, сорвав с вешалки плащ, бегом кинулась на улицу.

Я быстро вернулась в лагерь, не задержавшись у инквизитора. На меня привычно никто не обратил внимания, и чтобы занять себя делом, принялась сооружать лежанку. Состояние полнейшего разлада в душе не описать никакими словами. К этим ощущениям примешивалось и чувство досады на себя за то, что обругала Вильдана, но не сделала того, зачем поехала к нему, не попыталась оправдать себя в его глазах и объяснить, почему так поступила. Как же хотелось верить, что он поймет, догадается: ведьмы просто не могут противиться приказам Сантаны. Улегшись на неудобное ложе и закинув руки за голову, принялась разглядывать холодные звезды над головой, которые отчего-то казались мне синими.

Глава 10
Вызов

Следующий день стал одним из самых ужасных в моей жизни. Сантана вернулась. Глаза ее и подчиненных ведьм были черны словно ночь, давая понять всем, что колдуньи набрались достаточно сил за свое короткое отсутствие. Она созвала всех поближе и произнесла:
– Сестры, больше нет смысла откладывать решающую битву. Верховный инквизитор не может бесконечно прятаться за крепкими городскими стенами и наносить удары нам в спину. Я решила бросить Вильдану вызов и уверена, что он не откажется его принять. Мы с вами вступим в бой, равный бой с ним и его прислужниками. Сражение состоится через два дня на рассвете, а пока у нас есть возможность хорошо к нему подготовиться. Я хочу, чтобы вы еще укрепили свои силы, чтобы настроились на смертельную схватку. Знайте, сестры, что теперь ему не победить меня, вскоре от Вильдана останется лишь имя, а верховный инквизитор перестанет существовать!

В эту ночь я почти не сомкнула глаз, мне было страшно, очень страшно. Я поняла, что все закончилось. Я хотела, чтобы эти нападения прекратились, и это случилось, вот только теперь предстояло вступить в настоящее сражение, в то, в котором полягут сотни девушек и парней с обеих сторон: одни – борясь за власть сумасшедшей ведьмы, а другие – встав на защиту простых людей. Я так хотела предупредить Кристиана, помочь ему в этой битве, хотя прекрасно понимала, что не смогу нарушить приказа Сантаны. Я призывала свою человеческую сущность восстать, побороть власть ведьмы, пыталась изо всех сил, пока наконец не уснула, утомленная внутренней борьбой.
Мне снился странный сон. Я слышала далекий давний голос пророчества, перед глазами мелькали картинки тех событий, что могли произойти, того, что открыли мне грани долгое время назад. Я слышала тихий голос, шепчущий пойти и помочь инквизитору, говорящий, что никто кроме меня не сможет спасти его. Голоса сплетались, звучали все громче, пока я наконец не проснулась, громко дыша и чувствуя, как сильно колотится сердце. Я вдруг поняла, что могу это сделать, могу предупредить Вильдана. Я ощутила в себе эти силы, а может, то была моя человеческая сущность, которая всегда побеждала в схватке с ведьмой.
Наступило раннее-раннее утро. Многие еще спали, Сантана отдыхала в своем убежище в пещере, охраняемая приближенными ведьмами.
Я неслышно поднялась с лежанки, и ноги сами понесли меня к заброшенному дому. Оставив под крыльцом нацарапанную наспех записку, быстро вернулась, снова улеглась на жесткие прутья, закрыла глаза и почувствовала наконец-то в душе покой.
Скоро лагерь ожил. Сантана повела нас всех на большую круглую поляну, где в просветы между деревьями был хорошо виден окруженный высокой каменной стеной город, крыши которого золотило восходящее солнце.
– Здесь состоится решающая битва, сестры. Мы больше не будем убегать, а встретимся с противником лицом к лицу. Мы уничтожим их всех, а потом вступим в город, и он окажется в нашей власти!
Ведьмы приветствовали ее слова громкими криками, у меня же ком стоял в горле.
Вернувшись, мы убрали все следы своего пребывания, старый лагерь нам больше не понадобится. Пора готовиться к предстоящей битве, выкапывать ловушки на поляне, закидывать ямы с кольями тонкими прутьями и травой. Я работала наравне со всеми, дожидаясь момента, когда Сантана разрешит всем отдохнуть. На закате предводительница махнула рукой – отпустила нас, дозволив отправиться в лес набраться сил или добыть еды.
Лагерь опустел, остались только предводительница и ее приближенные, которые покинули поляну и отправились к пещере.
Я ушла в лес, легла на землю, чтобы ощутить живительную силу, впитать ручейки светлой энергии природы, а после направилась к заброшенному дому, надеясь получить ответ. Небо уже потемнело, а солнце скрылось за горизонтом. Как же обрадовалась я, увидев высокую фигуру в плаще, поднявшуюся мне навстречу со старого крыльца. Я почти бросилась к нему, сдерживая дрожь в пальцах, пытаясь справиться с собственным непонятным волнением.
– Крис… Вильдан, Сантана готова к решающей битве.
– Знаю, получил ее вызов.
– Вы тоже готовитесь?
Он кивнул, снова присел на крыльцо, опустив голову.
– Послушай, она не будет играть честно, она точно ударит со спины. Наверняка уже отдала приказ приближенным, чтобы подобрались незаметно и отвлекли внимание на себя. Она задалась целью убить именно тебя, любой ценой. Хочет посеять смуту в рядах инквизиторов и победить.
– Такое может произойти, но сперва пусть доберется. Подговорить приближенных – это слишком просто, хотя вполне в духе Сантаны.
– Ты так спокойно рассуждаешь об этом?
– Я уже устал от этой борьбы и рад, что завтра все решится.
– Ты так странно говоришь, будто готовишься к смерти.
– Не исключаю подобного исхода.
– Кристиан, да как ты можешь?
Инквизитор поднял голову при звуке своего имени, невольно вырвавшемся из моих губ, которые я тут же досадливо прикусила. Он снова встал, подошел ближе и, глядя мне прямо в глаза, спросил:
– А что не так? Многим моя смерть придется по вкусу.
– Да ты ведь вдохновляешь остальных своим примером! Что будет с твоими подчиненными, с другими беззащитными людьми в городе, если ты погибнешь?
– Я не собираюсь покорно подставлять свою спину под нож Сантаны, если ты об этом.
– У меня есть план, понимаешь?
– План? – заинтересовался Вильдан.
Я кивнула. Потом наклонилась и подняла с земли палку, присаживаясь на корточки. Инквизитор склонился ниже, внимательно следя за тем, что я рисую. Закончив рисовать, я поднялась и шепотом стала рассказывать о том, что успела придумать за это время.
– Ее нужно увести от остальных ведьм, чтобы вы сразились один на один. Рядом с основной поляной в густых зарослях есть совсем небольшая полянка с пригорком, поросшим травой. Я совершенно случайно нашла это место. Моя задача – заманить предводительницу туда. Я нарочно подставлюсь под удар – привлеку ее внимание и сделаю вид, что хочу убежать. Она подозревает среди ведьм предательницу, а когда увидит мой побег, то поймет, что я и есть та шпионка, и обязательно отправится следом, чтобы добить.
– И что дальше? – тихо спросил инквизитор.
– Когда ты увидишь, как я ухожу, должен тотчас же отправиться следом. Именно там состоится ваш бой, только есть одно «но». Она невероятно сильная – я не видела раньше столько сил у одной ведьмы, она одним взмахом руки отметает от себя людей и предметы! Боюсь, ты не сможешь всадить ей меч в грудь. Нужно отвлечь Сантану на одно лишь мгновение, чтобы у тебя появился миг для броска.
– Это ты тоже продумала?
– Да. Я видела однажды удивительную вещь – игрушечный вулкан, который извергал искры. Они получались от соприкосновения инквизиторской воды с порошком, полученным из ведьминого цветка. Найди все это и принеси на ту маленькую полянку. У нас впереди несколько часов, чтобы вырыть на пригорке небольшую яму, в которую поставим кувшин, а вниз пророем пару канавок и сведем в одну колею. Я встану так, чтобы Сантана оказалась на этом пригорке. Когда мы разобьем кувшин и вода хлынет в засыпанные порошком канавки, то посыплются искры, вспыхнет огонь. На мгновение это горящее чудо отвлечет ее, вот тогда ты и воспользуешься моментом.
Вильдан чуть отстранился, несколько удивленно рассматривая меня, а потом спросил:
– И это все ты видела в действии?
– Да. Я просто всегда любила такие хитроумные вещицы, а хозяин магазина диковинных чудес в Деринтоне учил меня, как что устроено.
– Значит, будем сегодня ночью устраивать ловушку?
– Будем. Думаю, побережем время и не станем делать канавки слишком глубокими и широкими, а только такими, чтобы можно было прикрыть сверху травой. Главное, отвлечь ее. Еще нужно много порошка и большой сосуд с водой. Придется выложить канавки камнем с глиной, чтобы вода не впиталась в землю.
– Все нужное найду. В травяных лавках много подобного порошка, а воды у нас целый колодец.
– Вот и хорошо. Тогда встретимся часа через два, когда в лагере все заснут. Ты сможешь отыскать эту полянку, если подойдешь к месту завтрашнего сражения с южной стороны и пойдешь прямо сквозь кусты. Первую половину ночи сторожим я и еще одна ведьмочка, которая очень любит мои отвары, они помогают ей избавиться от боли в ноге. Я добавлю в питье немного сонной травы, хватит до конца вахты. Мы с тобой должны управиться до четырех утра, потом нас сменят другие ведьмы.
Вильдан кивнул, кидая еще один взгляд на рисунок, который я спешно затерла ногой, а потом вдруг протянул руку и ласково коснулся моих волос, проводя ладонью по растрепавшимся прядям.
Я замерла, затаив дыхание, и едва не потянулась следом за рукой, которую он медленно опустил.
– Я составил подробный план сражения, но твоя задумка может сработать и позволит нам спасти многие жизни. Надеюсь, из этого выйдет толк. Увидимся через пару часов.

Когда в лагере воцарилась тишина, а моя напарница мирно засопела рядом, я тихонько поднялась и, осторожно ступая, отправилась на место встречи. Кристиан уже ждал меня на поляне с двумя лопатами. На земле стоял большой сосуд с водой, рядом лежала пара коричневых мешков. Мужчина уже примеривался, где копать яму, когда я приблизилась, протянув руку за лопатой.
– В одном мешке порошок, а во втором сухая глина, надо будет развести ее водой.
– Здесь есть родник, среди камней.
– Хорошо. Я положил в мешок с глиной ковш, потом вымажем канавы и положим камни, на поляне их хватает.
После этих слов Кристиан скинул рубашку и принялся рыть яму посреди пригорка. Я чуть постояла на месте, любуясь тем, как перекатываются под кожей сильные мышцы и капли пота выступают на теле, серебрясь в свете тонкого месяца. Дыхание мое слишком участилось и пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от ощущения комка в горле. Злясь на себя, схватила вторую лопату и принялась копать. Выкопав яму, Кристиан установил в ней широкий большой кувшин, а рядом чуть выше положил острый булыжник, перевязанный веревкой. В нужный момент мы дернем веревку, расколем камнем сосуд, и тогда ручейки ведьминой воды потекут вниз по канавкам. Я почти закончила с первой частью своей работы, когда Кристиан уже приступил к рытью общей колеи. Присев на землю, решила подготовить глину и чуть прикрыла глаза, переводя дух. Открыла их, лишь ощутив осторожное прикосновение к своему плечу.
– Пора выкладывать общую колею камнями, с канавами уже закончил.
Я подняла голову, ощущая сильнейшее смущение от того, что он сделал почти всю работу один, трудясь на пределе сил, чтобы уложиться в срок. Подскочив, быстро принялась собирать камни. Заметила, что Кристиан уже успел прикрыть сосуд ветками и травой, причем сделал это столь мастерски, что невозможно было увидеть, где именно спрятан кувшин. Тонкая веревка лежала в траве, абсолютно сливаясь с землей.
Быстро покончив с остатками работы, мы с Вильданом распрощались. Верховному инквизитору предстояло еще подготовиться к скорой битве. Забрав с собой лопаты и мешки, он быстро скрылся в темноте. Я же обмыла водой руки и лицо и вернулась в спящий лагерь. Подойдя к напарнице, легонько потрясла за плечо. Девушка, быстро открыв глаза, поглядела на меня растерянным взором.
– Я что, уснула?
– Ты слишком устала, я решила дать тебе отдохнуть. Пора будить смену, идем.
Ведьмочка поднялась на ноги, и мы отправились к лежанкам своих сменщиц, а потом вернулись к собственным и устроились поудобнее, чтобы провалиться в короткий, но крепкий сон.

Глава 11
Роковая ошибка

Весь следующий день был вновь посвящен бурным приготовлениям. Я чувствовала себя очень уставшей и воспользовалась свободной минуткой, чтобы быстро сварить эликсир, восстанавливающий силы, потому как до вечера Сантана не отпускала нас из лагеря. Я видела, как предводительница отправила куда-то восемь ведьм, и вернулись они лишь спустя несколько часов, притащив с собой клинки и ножи.
– Если инквизиторы подойдут слишком близко, сестры, то вы сможете воспользоваться этим оружием. Те, кому хватит сил, будут посылать ножи вперед, зачаровывая их. Остальные смогут защитить себя, вонзив клинок в горло врага. Используйте любые способы, чтобы побороть противника. Сталкивайте их в ямы с кольями, заманивайте в зыбучие пески, внушайте им мысли о том, чтобы убивали своих собратьев по оружию. Мы должны победить в этой решающей схватке!
К моему большому сожалению, Сантана ни словом не обмолвилась о том, как лично она собиралась разделаться с Кристианом. Работая наравне со всеми, я ощущала сильнейшее волнение в груди. Спазм сжимал горло каждый раз, когда перед глазами мелькали миражи, созданные гранями. Я не могла знать наверняка, как все повернется, но уже видела возможное развитие грядущих событий, и это действительно было страшно. Сантана вела себя спокойно, она была уверена в собственной победе, хотя прекрасно понимала, что инквизиторы точно так же старательно готовятся к сражению, получив брошенный вызов.
Когда все было закончено, усталые ведьмы занялись приготовлением пищи. Кто-то отправился в лес, я же собралась отойти немного от лагеря к своему любимому месту, но когда отдалилась на некоторое расстояние, то услышала шум шагов позади. Резко обернувшись, увидела идущую следом Сантану. Ее зеленые глаза с красноватыми бликами равнодушно рассматривали замершую ведьмочку.
– Алира, идем со мной, нужно поговорить.
Я затаила дыхание, ощутив, как сердце подскочило к горлу. Предводительница подошла к поваленному дереву и спокойно уселась на него, а я послушно присела рядом, стараясь не смотреть в ее пугающие глаза.
– Ты необычная ведьма, Алира, – начала она, – ты удивительно чистая натура. Я подозреваю, что ты до сих пор не убила ни одного человека. Впрочем, сейчас это неважно. Я бы даже сказала, это теперь является твоим самым большим достоинством.
– Достоинством? – выдавила я из себя.
– Да. Знаешь ли, раньше я всегда делала ставку на сильных ведьм, но должна признаться, что ошибалась. Дело в том, что верховный инквизитор очень не любит убивать невинные юные создания, именно поэтому мне удавалось несколько раз разбивать его отряды. Ты знаешь, что они держат всех проявленных колдуний, которых я не успела привлечь в свою армию, в огромном замке. Их там кормят, поят, но не позволяют уйти, опасаясь, что они попадут под мое влияние. Знаешь, Вильдан ведь даже в бою старается сохранить таким ведьмам жизнь, а потому ты можешь очень пригодиться мне, Алира.
– Каким образом? – хрипло промолвила я.
Сантана улыбнулась удивительно жестокой улыбкой.
– Твоя чистота поможет нам обмануть, а потом убить верховного инквизитора. Мы проведем его, но ты не скажешь об этом никому ни единого слова.

Тинольд 
Я затаился в кустах, старательно прислушиваясь к разговору Сантаны с Алирой. Вильдан отправил меня сюда на разведку, и я видел, что за приготовления шли в лагере, а также не спускал глаз с предводительницы. Сейчас до меня долетали малопонятные обрывки фраз, и пришлось подползти ближе.
– Вильдан – наш общий враг. Согласна со мной? – говорила меж тем Сантана.
– Да, – кивнула девушка.
– Ты, моя дорогая помощница, бросишься на него и постараешься убить. Если убить не удастся, то хотя бы ранишь, а я уж добью. Ты справишься, я знаю.
Не в силах поверить в то, что слышу, я подполз еще ближе, почти рискуя обнаружить себя.

Алира 
Я вновь затаила дыхание, ожидая дальнейших слов, и сердце сжалось, а знакомое чувство онемения охватило тело, когда Сантана повторила приказным тоном:
– Ты заколешь Вильдана клинком. Ясно?
– Да, – ответила я, не в силах вымолвить нечто иное. И сердце истекало кровью в груди, когда поняла, что сказала абсолютную правду. Я действительно сделаю это, потому что она приказала. Но только я не сдамся так легко, я не желаю повиноваться, я буду бороться из последних сил! Только бы понять, как смогла справиться с ее магией в прошлый раз!
– Молодец! – вновь улыбнулась предводительница, – Только не забудь увести его подальше от верных прихвостней, а я отправлюсь следом за вами. Теперь иди отдыхать. Я хочу, чтобы завтра у тебя было больше сил.

Тинольд 
Я с трудом дышал, отказываясь верить только что услышанному. Не может этого быть! Алира – предательница? Все это время она искусно водила нас за нос, морочила голову, приносила полезные сведения о ведьмах, чтобы в итоге заманить Вильдана в ловушку? Неужели настолько ненавидит, что решилась обмануть даже меня? Ведь я всегда был ей другом. Сжав зубы, чтобы не выдать себя чересчур бурным дыханием, неслышно отполз назад, стремясь поскорее вернуться и предупредить своего смелого и благородного начальника.

Бенедикт 
Я молча сидел в кабинете, равнодушно уставившись на бумаги и донесения перед собой. Завтра – решающая битва, завтра мой мальчик покинет наш дом, отправится в поход, из которого может не вернуться. Как смогу я жить дальше, если потеряю и его? Почему не могу отправиться вместо него, почему мне не передался это проклятый дар? – тогда бы я, а не он выступал сейчас против Сантаны, я, а не он, рисковал бы жизнью в борьбе за правое дело.
Тихо поднявшись из кресла, отправился в его комнату. Я знал, что Кристиан сейчас не спит. Совсем недавно он встречался с одним из своих верных инквизиторов – парнишкой Тинольдом. Это был хороший смелый парень, и я понимал, почему Кристиан приблизил его к себе – сложно в такое тяжелое время найти по-настоящему преданных сторонников. А мальчик явно восхищался моим племянником, стремился быть похожим на него, даже повторял в чем-то поведение кумира.
Дойдя до комнаты, осторожно постучал в дверь, но не дождался ответа и тихо толкнул незапертую створку.
Мой мальчик сидел у камина и смотрел в огонь. Он был бледен, пальцы сжались на подлокотниках кресла, зубами он прикусил нижнюю губу, и кровавые подтеки остались на тонкой коже. Сердце мое готово было разорваться пополам, когда увидел эти признаки ужасных мучений, словно его подвергли жестокой пытке. Ему было больно, очень больно. Он даже не мог скрыть сейчас своих чувств, как привык делать постоянно, превратив железное самообладание в привычку.
– Кристиан, – шепотом позвал я.
Он перевел пустой взгляд на меня, но словно не замечал. Постепенно разумное выражение возвращалось его глазам, они стали смотреть более осмысленно, а я видел, как невероятно трудно ему взять себя в руки, какое усилие воли вновь приходится затрачивать, чтобы просто ответить мне.
– Да, дядя, – проговорил Кристиан хриплым голосом. – Ты пришел попрощаться?
– Я пришел увидеть тебя, просто побыть рядом.
– Садись, Бенедикт. Здесь у огня намного теплее. – Он поднялся на ноги, а я неловко приблизился к камину, опустился в его кресло. Кристиан подошел совсем близко к огню, скрестил на груди руки, опаляемый невыносимым жаром камина.
– Не стой так близко, – попросил я негромко, но он будто не слышал.
Я встал, чтобы положить ладонь на его плечо, а он поднял руку и опустил поверх моей.
– Не стоит так переживать, дядюшка, это наша последняя возможность разделаться с ведьмой. Я не упущу ее, а если лишусь жизни, то это будет не зря.
– Я не хочу, чтобы ты умирал!
– Знаю. И вам я верю.
– Мне? А кому ты не веришь, мой мальчик?
– Она тоже говорила, что я должен жить.
– Кто «она»? – прошептал я, боясь, что сейчас он снова замкнется в себе и ничего не расскажет.
– Она.
Одно короткое слово, в которое он вложил столько эмоций! Я боялся шелохнуться, боялся снова спросить, ждал, когда же он наконец откроет мне свое сердце, когда решится выговориться и поделиться этим грузом со мной.
– Ведьма! – выдохнул Кристиан, сжав кулаки и уперев их в каминную полку. – Мерзкая лицемерная тварь, лгунья! Я думал, она не похожа на других, я решил… Она вновь провела меня, дядя, а я опять поверил! Она обманула меня, свела с ума окончательно! Ведь я видел слезы в ее глазах, когда она читала письмо Лидии, видел, что она чиста, знал, что не убивает людей. А то был всего лишь тонко продуманный ход, Бенедикт. Санатана намеренно берегла ее, чтобы затмить мой разум. Мне казалось, я раньше страдал от проклятия, но то были мелочи по сравнению с тем, что испытываю теперь! Я не могу перебороть себя, дядя, я приложил к этому столько усилий, но не могу!
– Мальчик мой, а вдруг ты ошибся?
– Ошибкой было бы полагать, что Сантана, бросив вызов, будет действовать честно. А этот план продуман идеально! Подсунуть мне ту, которой я одержим, оставить ее столь же чистой, как в нашу первую встречу, показать жестокому инквизитору, как он ошибся, ровняя всех ведьм под одну гребенку!
Он прижал кулаки к лицу, закрыв глаза, а я молча стоял, не снимая ладони с его плеча, ощущая его дикую безысходную тоску, сквозившую в каждом слове, каждом движении. Как я боялся этого… Он сломался, мой мальчик сломался. Одна-единственная женщина добилась того, чего не смогли сделать годы бесконечной борьбы, потеря всех дорогих и близких ему людей. Мой Кристиан нашел в себе силы довериться ведьме, он сделал этот шаг, переступив через себя, ломая собственную ненависть, но его предали! Он обмолвился однажды о редких встречах с какой-то девушкой, которая помогает ему, но я и предположить не мог, что это была она – та самая колдунья, его проклятие, та ведьма, что убежала от него когда-то, та, которая вышла замуж, но покинула в итоге и своего мужа, уйдя в леса, к нашим врагам. Ничего этого он не рассказывал мне, а теперь я бессилен помочь. Он будет бороться завтра, я знаю, он сделает все, чтобы победить Сантану, но… Но он не станет беречь собственную жизнь.

Глава 12
Последнее утро

Я тихо сидел у широкой кровати, кое-как уговорив Кристиана поспать. Слушал его напряженное дыхание, глядел на родные черты, на морщинки, что не разгладились даже во сне. Он спал беспокойно, и я положил ладонь на его волосы, гладя их успокаивающими прикосновениями, наблюдая, как понемногу родной мой мальчик расслабляется, а дыхание постепенно выравнивается.
Утро наступило слишком быстро. Тонкая светлая полоска появилась на горизонте, и я готов был возненавидеть солнце за то, что оно решило встать сегодня вновь и осмелилось осветить лучами этот мир, в котором я могу остаться совершенно один. Невольно шумно вздохнул, и Кристиан пошевелился, а потом раскрыл глаза. Он взглянул на меня, затем на занимающийся за окном рассвет и промолвил:
– Пора, дядя.
Я молча наблюдал, как он поднялся, оделся, накинул поверх серый плащ, прикрепил к поясу ножны с инквизиторским мечом, а потом развернулся ко мне, протянув руки, чтобы обнять в последний раз. Я глядел на него, а перед глазами все расплывалось от слез.
– Постой, – хрипло прошептал Кристиану. – Попроси у Доминика в подарок амулет. Мальчик уже здоров, пусть эта вещь защитит тебя.
– Не волнуйтесь, дядя, я уже попросил. – Ответил он, и я ощутил невероятное облегчение.
Я так хотел верить, что эта загадочная игрушка защитит его и спасет ему жизнь.

Алира 
Я не могла уснуть этой ночью, не могла дышать, грудь сжимало как в тисках, невозможно было думать ни о чем, кроме того, что Сантана велела мне убить Кристиана. Уже наступило раннее утро, лагерь ожил. Предводительница была занята тем, что организовывала построение ведьм на поляне, объясняя всем их задачи. Тем, кто послабее, она уже велела прикрывать своих старших соратниц, защищая их со спины или подставляя себя под удар, чтобы черные колдуньи могли победить инквизиторов. Для меня существовал особый приказ, и я стояла в стороне, равнодушно наблюдая за разворачивающимися событиями. Душа словно опустела. Я отвернулась, незаметно скрылась в кустах, пробираясь сквозь них к маленькой поляне, чтобы еще раз окинуть взглядом то место, где день назад мы с инквизитором сооружали ловушку. Здесь ничего не изменилось, никто кроме нас не обнаружил это местечко, да и не до того ведьмам было, чтобы шарить в ближайших кустах. Я проверила, все ли в порядке, просто чтобы убедить саму себя – я не отказалась от первоначального плана и вопреки приказу Сантаны приложу все усилия, чтобы побороть ее непонятную магию, превращающую нас в послушных ее воле кукол. Повернулась, чтобы идти обратно, как вдруг ощутила чье-то прикосновение к плечу и испуганно дернулась в сторону. Увидев в зарослях знакомую фигуру, кинулась к инквизитору, но остановилась, заметив, как мужчина отступил назад, едва лишь уловил мое движение.
– Через несколько минут ворота откроются и мои подчиненные направятся к поляне, – тихо промолвил Кристиан. – Я выскользнул из города заранее и пришел предупредить тебя, что наш план остается в силе.
– Вильдан, послушай меня, пожалуйста, – прошептала я.
– Слушаю, – ответил мужчина.
– Вильдан, я… Я… – и я ничего не смогла рассказать ему.
Рот словно запечатали, он лишь беззвучно открывался, не в силах исторгнуть ни звука. Я напрягала все силы, молила человеческую сущность побороть ведьму, но чуда не произошло.
– Мне все понятно, не стоит так сильно переживать. Понимаю, ты волнуешься перед боем, но даю слово, ты не погибнешь в этой битве. Дай руку, я принес тебе подарок.
Я безвольно протянула вперед ладонь, не до конца отдавая себе отчет в собственных действиях, слишком сосредоточенная сейчас на своих душевных метаниях. Мужчина осторожно положил на нее медальон и вновь шагнул назад. Я смотрела на руку, не веря собственным глазам. Взгляд метался по тонким линиям шестиконечной звезды, переплетающимся телам золотых змей, скользил по зеленым граням округлого камня. Я поверить не могла, что держу на ладони свой амулет, тот самый, что может сохранить мне жизнь, тот, который когда-то был мне столь дорог. Я подняла взгляд на молчащего инквизитора, который странно смотрел на меня, и сделала то, чего никогда не сделала бы, не находись я в таком безумном состоянии.
Я шагнула вперед, роняя медальон в траву, обхватила ладонями его лицо, встала на цыпочки и коснулась сжатых в тонкую линию губ своими. Он вздрогнул всем телом, замер лишь на миг, а потом резко отшатнулся, выскальзывая из моих объятий.
Я готова была провалиться сквозь землю от дикого стыда за этот непонятный и совершенно неуместный поступок. Слезы навернулись на глаза, и чтобы скрыть их, склонилась вниз и подняла амулет. В душе крепло новое решение, и, смахнув с ресниц слезинки, я подняла голову, пытаясь ответить Кристиану, что не могу взять его дар, и амулет останется у него. Я открыла рот, но так и осталась стоять, замерев, глядя в бессильном отчаянии на то место, где инквизитор находился еще мгновение назад и где теперь лишь примятая трава свидетельствовала о его недавнем присутствии. Кристиан ушел, ушел, так и не узнав, что я хотела использовать последнюю возможность, чтобы защитить его. Дрожащими пальцами с пятой попытки застегнула на шее тонкую цепочку, ощутив тяжесть и прохладу золотой звезды, глубоко вздохнула и повернулась, чтобы отправиться обратно на поляну.

Глава 13
Судьба или пророчество

Тишина повисла над лагерем, ведьмы приготовились к сражению. Все они настороженно смотрели на отворившиеся ворота столицы, на выступивших из них инквизиторов. Впереди, как всегда, шли ловцы: серебряные костюмы, прикрытые серыми плащами, сверкали в лучах солнца, маски закрывали лица, а в руках сияли серебряные клинки. Тонкие сети колыхались в их руках в такт шагам. Позади, не сбивая общий строй, ровно, как на параде, твердой поступью шагали самые опытные и сильные инквизиторы. Серые капюшоны, откинутые назад, не скрывали тонких серебряных обручей на их головах, толстые и широкие серебряные браслеты обхватывали запястья. Сколько этого драгоценного металла блестело сейчас в красноватых лучах рассвета… Хотелось прикрыть глаза и сделать шаг назад, потому что казалось: вперед ступают не люди, а настоящие творения света. Взгляд мой метался по едва различимым лицам и фигурам идущих мужчин, пытаясь отыскать среди них Вильдана, но его я не находила.
И наконец они подступили, подошли совсем близко к краю поляны и остановились. Перед моими глазами все плыло, дыхание срывалось, сердце колотилось столь стремительно, словно пыталось вырваться из груди. Я видела бесстрастные лица, плотно сжатые губы, но не могла различить их черт, все казались слишком безликими. Перевела взгляд на ведьм и поразилась тому, как точно, словно зеркала, повторяли их лица эмоции инквизиторов. Тишина, гнетущая тишина повисла в воздухе – словно свет и тьма сошлись на поляне в последней битве, чтобы выяснить в открытом противостоянии, кто будет править миром дальше. Я тихо стояла, не шевелясь, не издавая ни звука, подобно остальным, а в душе зарождалась слабая надежда, что бой не состоится. Глупая непонятная надежда, но я видела, что инквизиторы не двигаются, не получив приказа от того, кто должен вести их в бой.
Я даже отважилась сделать глубокий вдох, как вздрогнула от резкого крика, пронзившего тяжелую тишину, – такого знакомого до дрожи в коленях сигнала Сантаны. И ведьмы сорвались с места, словно размытые черные тени скользнули по зеленой траве, ворвавшись в линию света. Меня закружило в этом вихре и бросило вперед. И первый враг подскочил ко мне, сжимая в руках серебряный клинок. Я увернулась, отчаянно пытаясь выбраться из этого месива тел, но инквизитор оказался слишком силен и ловок, его оружие прочертило короткую дугу, чтобы вонзиться мне в спину, но упало на землю, едва коснувшись моей одежды, а затем растеклось серебряной лужицей. Я вновь отскочила в сторону, но мужчина бросился следом, схватив меня за шею в стремлении придушить на месте. Он был очень силен, и я ни за что не смогла бы избежать гибели, но амулет ощутимо нагрелся на шее, и противник упал, потеряв сознание у моих ног. Я отступила, столкнувшись с одной из ведьм за своей спиной. Она резко оттолкнула меня, и я упала на землю, поползла в сторону, уворачиваясь от ног беснующихся колдуний. Прижавшись к черному камню на краю поляны, зажала уши руками, чтобы не слышать диких криков, но не могла отвести глаз от страшного кровавого сражения. Сильные ведьмы сминали своей мощью тех противников, кто был достаточно слаб, душили их своими чарами, посылали огненные шары в тела тех, кто не имел защитных костюмов, одним движением руки втыкали в горло тонкие клинки, пускаю на землю алую кровь. Самые ловкие завлекали инквизиторов в ловушки, радостно наблюдая, как корчатся на кольях тела бывших противников. Зыбучие пески и ледяные ямы утягивали свои жертвы под землю. Ведьм было много, они были одержимы жестокостью битвы, но противник не уступал. Мелькали в воздухе серебряные сети, падали на землю черные колдуньи и не открывали больше глаз, пронзенные тонкими клинками. Юные ведьмочки кидались на ножи инквизиторов, чтобы отвлечь противника и защитить старших сестер, пока те нападали со спины. Я видела, как катятся под ноги обезумевшим мужчинам головы тех ведьм, кто не успел уклониться от разящих ударов длинных мечей, как светлые тени бросаются вперед и хватают ведьм за шею, чтобы придушить жесткими серебряными перчатками. Как хотелось закрыть глаза и очутиться подальше отсюда, но вдруг я увидела Сантану, и сердце зашлось в беззвучном крике. Она стояла на краю поляны, бесстрастно наблюдая за этим праздником смерти. Вот предводительница склонила голову набок и улыбнулась страшной холодной улыбкой, наслаждаясь открытым ее взору зрелищем. Я поднялась на ноги, ощущая, как в душе зарождается настоящая буря, вновь вгляделась в безликую толпу, в мешанину тел, вцепившихся друг в друга людей, и взгляд выхватил фигуру высокого человека в заляпанной кровью серой рубашке. Плащ его висел лохмотьями, на лице – кровавая рана. Он поднимал свой меч, обороняясь от кидавшихся на него подобно разъяренным кошкам противниц. Не размышляя больше о собственном страхе и боли, что испытывала в этот миг, я двинулась к зарослям, которые вели на место встречи двух заклятых врагов.

Я знала, что оба ждут от меня этого сигнала, и оба заметили мое движение. Проскользнула на зеленую поляну, задыхаясь от противоречивых эмоций, обошла небольшой пригорок по кругу и замерла с противоположной стороны. Всего минута прошла после моего бегства с поля битвы, но из зарослей уже выступила Сантана. Колдунья сделала несколько шагов вперед, взошла на небольшой пригорок и остановилась, глядя на меня с улыбкой. Эта холодная гримаса на ее лице яснее всяких слов дала понять, что предводительница уверена в моей полной покорности ее воле. Я затаила дыхание, ожидая появления последнего действующего лица это кровавой драмы, но все равно вздрогнула, когда кусты неподалеку раздвинулись, пропуская высокую фигуру верховного инквизитора. Вильдан намеренно зашел с другого края, чтобы оказаться напротив Сантаны. Бой на поляне был в самом разгаре, сюда долетали крики и стоны, но трое участников другой, не менее значимой битвы, молчали, напряженно вглядываясь в лица друг друга. А затем ведьма весело рассмеялась, с любопытством окидывая взглядом нас двоих.
– Наконец-то мы встретились лицом к лицу, Вильдан. Как долго ты искал этой встречи! За все годы не смог поймать меня, несмотря на твой дар… Так, охотник? Не представляешь, как ждала я этого момента, когда наконец перестану скрываться и убью тебя собственными руками, а потом впитаю всю твою невероятную силу!
– Твой главный дар, Сантана, – подчинять себе других людей. Лишь по этой причине ты ускользала от меня.
– Да, признаю, я сделала все, чтобы ты не смог меня почуять, и для этого пришлось затратить слишком много усилий. Я ведь по-настоящему боялась всесильного охотника раньше, зато теперь готова сразиться. А вы мило смотритесь рядом, ты и твоя шпионка.
У меня перехватило дыхание от ее слов.
– Неужели, глупая наивная Алира, ты не догадывалась, что мне все известно? Искренне полагала, что сумела перебороть мои чары и сама предупредила Вильдана обо всем? Думаешь, смогла бы по собственной воле рассказать ему, как заманить меня в ловушку? Ты так наивна! Я разрешила тебе сделать это, именно я, пока ты спала, глупая. Твоя месть за сестру не удалась, а все благодаря чудному потерявшему голову муженьку. Он явился ко мне и потребовал зачаровать тебя, чтобы маленькая беглая ведьмочка влюбилась в него и вернулась домой. Наглец! Заявил, будто я должна ему за помощь в поимке Арики. А мне ведь было искренне жаль убивать эту сильную колдунью. Печально, что у нее не оказалось медальона, зря только избавилась от хорошей приближенной. Даже у тебя амулета не нашлось, а ведь я сразу проверила, едва лишь узнала от Реналя, кто ты такая. Вот только теперь это все неважно. Вы оба в моей власти, и даже у тебя, милый Вильдан, не хватит сил бороться со мной теперь. Посмотрите же, как рушится весь ваш тщательно продуманный план.
При этих словах Сантана повела рукой, и послышался звон расколовшегося сосуда, а потом сквозь листья и траву вверх вырвались искры и вспыхнули языки пламени. Пылающие потоки потекли вниз, вливаясь в огненный круг, а Сантана стояла посередине и глядела на нас с издевательской ухмылкой. Спустя несколько минут все угасло, и предводительница произнесла:
– Впечатляет, не правда ли? Могло бы даже сработать. А ты, изобретательная ведьмочка, не забудь передать от меня спасибо своему муженьку после того, как отправишься за ним следом. Я, знаешь ли, не успела его поблагодарить, пока Реналь мучился в агонии, умирая на моих глазах. Он поплатился за свою наглость, решившись требовать платы с предводительницы!
После этих слов, от которых в сердце моем повеяло могильным холодом, Сантана вновь перевела взгляд на Вильдана и облизнула губы.
– Ах, смелый сильный инквизитор, как жаль, что мы с тобой враги. Представь только, сколько удовольствия могли бы мы доставить друг другу.
Кристиан молча смотрел на нее, и лицо его не выражало никаких эмоций, кроме откровенного отвращения.
– Прекрати болтать, Сантана, – наконец произнес он. – Ты похожа сейчас не на достойного противника, а на обычную болтливую бабу, у которой язык чешется похвастать своими подвигами.
– Ах ты!.. – разозлилась ведьма, и красивое лицо исказила уродливая гримаса ярости.
Она сжала пальцы, и Вильдан зашипел сквозь зубы от боли, но не дрогнул и даже не изменил положения тела, все так же крепко держа меч в левой руке.
У меня создалось впечатление, что он просто примеривается, пытается поймать миг, когда сможет добраться до Сантаны. Но пока колдунья стояла, не сводя с него глаз, она была начеку, хотя и вела, казалось бы, пустой, но на деле отвлекающий внимание разговор.
– Пора заканчивать игру, – хрипло промолвила ведьма, а потом резко выкрикнула, обращаясь ко мне:
– Убей его!
Руки сами дернулись к кинжалу на поясе, который я прицепила перед началом битвы, как и остальные колдуньи. Дернулись и застыли, а медальон нагрелся на моей груди, надежно скрытый высоким воротом платья, и знакомое чувство онемения растворилось, оставив лишь ощущение слабости и радости от осознания того, что теперь не завишу от ее воли.
Однако я рано обрадовалась. Стоило лишь взглянуть в страшные, сузившиеся от ярости глаза Сантаны, когда она поняла, что я свободна от ее власти… Она на мгновение отвлеклась на меня, и красноватые блики вспыхнули еще ярче, а потом в зрачках колдуньи мелькнуло иное смутно знакомое выражение, и словно вспышка света озарила мой мозг, вытаскивая из глубин неясные воспоминания. За одно лишь мгновение пронеслись перед глазами сцены боя на той большой поляне, а потом – размытые клочья тумана, что обвивались вокруг фигуры черноволосой женщины с зелеными глазами. Они обретали очертания, и именно сейчас я наконец точно осознала, что произойдет дальше. В этот самый единственный миг, замедлившийся лично для меня, смогла увидеть ход событий и ощутила дыхание смерти. Вот на моих глазах Кристиан быстро вскидывает руку и изо всех сил бросает вперед тяжелый инквизиторский меч, который, блеснув серебристой лентой, рассекает тяжелый сгустившийся воздух и пронзает грудь Сантаны. Однако сам инквизитор не успевает уклониться от удара проклятия, посланного за мгновение до этого, проклятия такой невиданной силы, настолько мощного, что оно пробивает внутренний щит и сжигает дотла сердце. Бездыханное тело инквизитора падает на землю у моих ног, а рядом на пригорке лежит мертвая Сантана. Два врага, потратившие годы на борьбу друг с другом, погибли вместе, отдав жизни в этой последней схватке и навсегда оставшись в людских воспоминаниях. Я увидела это за долю мгновения, и в следующий миг Сантана уже подняла ладони, а я, не рассуждая ни о чем, совершила невероятный, на пределе физических возможностей прыжок в сторону, чтобы закрыть собою тело инквизитора. В воздухе мелькнула серебристая лента брошенного тяжелого лезвия, и древний меч пронзил грудь Сантаны в тот самый миг, когда черная волна врезалась в меня, ввергая в пучину страшной боли. Тонкий пронзительный крик всколыхнул воздух, потревожив самые вершины зеленых деревьев, невозможный ужасный крик. Медальон вновь раскалился, и его жар прожег кожу, металл плавился, стекая ручьями вниз по телу, следом тянулись кровавые полосы, а я упала, едва дыша, и жизненная сила стала утекать тонкими ручейками из голубоватых вен, когда на смену ей хлынул целый поток чужой энергии, врезаясь в тело, подхватывая его, словно бурные волны бушующего моря, а серый туман рваными клочьями потянулся ко мне от распростершегося на земле тела предводительницы и заклубился вокруг, охватывая своими щупальцами. Я корчилась от боли на земле, вдыхала сизый воздух, заползавший в легкие, и задыхалась, погибая вновь. Не получалось бороться, невозможно было победить и вырваться из мглистой западни, моих сил не хватало, и я почти задохнулась, когда вдруг ощутила себя в кольце знакомых рук, прижавших к широкой груди, и светлая энергия щита стала перетекать в мое тело, разрывая холодные щупальца, закрывая от чужой черной магии, уберегая, помогая совладать с невозможной мощью, растворяя и обращая темноту в светлую легкую дымку, что впитывалась сквозь поры в мою и его кожу, пока туман не исчез совсем.

Глава 14
Сопротивление

Я вдохнула наконец полной грудью, но не могла заставить свои руки отцепиться от широких плеч Кристиана, ужасно боялась его отпустить. Мне казалось, что если выпущу из объятий, он тоже растворится, как этот туман, ведь я только что очень ясно увидела его гибель.
Мужчина осторожно отстранился сам, беря меня за запястья и опуская ладони вниз. Придержав за плечи, помог подняться, подставив плечо в качестве опоры, поскольку меня сильно шатало из стороны в сторону, хотя от кровавых ран не осталось и следа.
– Алира, – позвал он. И я вздрогнула, впервые услышав из его уст мое имя. Я даже не знала, что оно ему известно. Раньше Кристиан звал меня не иначе как ведьмой или колдуньей. – Как ты? Пришла в себя? Нужно торопиться, на поляне еще продолжается бой.
– Что со мной случилось? – прошептала я.
– Ты впитала дар Сантаны. В тебе так много света, что сущность с трудом приняла новую силу, пытаясь изменить суть черной магии. Темная энергия предводительницы стала совершенно иной, очистилась внутри тебя, отсюда такое состояние.
– Все потому, что ты помог мне, закрыв щитом. Я видела, как ее сила проникала и в тебя тоже.
– И я видел. Возможно, оттого, что пока держал тебя, полностью раскрылся сам, чтобы ты смогла справиться. Сейчас внутри меня очень странное чувство, пока не могу осознать его до конца, но это подождет. Нам уже пора идти.
– Я не могу.
– Можешь, Алира, можешь. Ты нужна мне сейчас.
Эти простые слова и особенное выражение его глаз и проникновенность голоса дали силы пошевелиться, отстраниться от его плеча и выпрямиться.
Кристиан вдруг склонился, прижался губами к моему лбу и прошептал: «Спасибо», – а потом, не давая времени прийти в себя, потянул за руку.
Мы прошли вперед и приблизились к телу Сантаны. Вильдан сел на корточки и начал внимательно его осматривать. Потом вдруг протянул руку к поверженной ведьме, отвел в сторону ворот верхнего платья, и там, на тонкой сорочке, пробитая насквозь широким лезвием инквизиторского меча, обнаружилась золотая красивая брошь с зеленым камнем посредине, расколовшимся на две неравные части.
– Брошь подчинения, – произнес инквизитор.
– Что?
– Один из шести амулетов, подобных твоему медальону. Только здесь иной принцип действия. Владелица этой броши управляет умами тех, кто присягнул ей на верность. Твой же талисман хранил своего хозяина, его жизнь и здоровье. Понимаешь теперь, почему Сантана так легко подчиняла других ведьм? Этот амулет позволял убеждать даже самых стойких, тех, кто никогда не поддался бы на простые уговоры.
С этими словами Кристиан вдруг резко выпрямился и, взявшись за черенок меча, быстро вытянул его из тела. И тогда прямо на моих глазах останки ведьмы мигом почернели и рассыпались темным пеплом, который впитывался в землю, прожигая траву, и вскоре на этом месте остался лишь клочок выжженной земли.
– Эта земля теперь проклята? – испуганно спросила я.
– Нет. Инквизиторский меч дарит ведьме очищение. Потом все здесь снова порастет травой, и следа не останется. А теперь пойдем, – произнес Кристиан и первым скрылся в зарослях.
Мы вышли к месту боя, где продолжалось сражение. Мне казалось, нас не было очень долго, но судя по всему, отсутствие не продлилось и получаса.
Вильдан шагнул к краю поляны, туда, где он был хорошо заметен своим воинам, и вскинул руку вверх. Повинуясь лишь одному этому жесту, инквизиторы мгновенно опустили оружие, слаженно отступив назад. Ведьмы же пораженно замерли на мгновение, не ожидая столь внезапного поворота событий, и в этот миг, до того как они бросились следом за отступающим врагом, я крикнула:
– Остановитесь!
Сотни лиц повернулись в мою сторону. Старые и молодые, черные и светлые колдуньи посмотрели на меня, недоумевая, кто посмел вмешаться в ход битвы, кто нарушил повеления той, которая отдавала здесь приказы.
– Сестры, послушайте меня! Сантаны больше нет. Вильдан убил ее!
Ох, как же страшно мне было смотреть сейчас им в глаза. Я невольно сделала два шага назад, пока не ощутила за своим плечом присутствие инквизитора. Наверное, именно это придало мне силы говорить дальше:
– Сантана обманывала всех. Я только что собственными глазами видела древний амулет, с помощью которого она управляла вами, заставляя безоговорочно подчиняться ее приказам. Вы слушались предводительницу не потому, что сами так хотели, а из-за очень древней магии. Теперь Сантаны больше нет. Все, что осталось от нее, – горсть обуглившейся земли, и вы все отныне свободны в своих решениях, вы можете остановить эту войну.
Я замолчала, ожидая хоть какого-то ответа от них. Странная гнетущая тишина внезапно повисла кругом, воцарившись на страшном поле, где повсюду лежали бездыханные тела, а вокруг стояли окровавленные люди – женщины и мужчины, заклятые враги.
– Кто ты такая, чтобы говорить о воле предводительницы? – раздался вдруг голос, и светловолосая ведьма Нариса выступила вперед. – Только приближенные знали ее волю. А кто ты? Как смогла видеть ее гибель? И почему за твоим плечом стоит наш главный враг? Ты предала нас? Предала инквизитору? Нарушила клятву, раскрыв планы своих сестер? Отчего же ты до сих пор жива?
– Я не нарушала клятв. Я сделала все, чтобы защитить вас. Верховный инквизитор поклялся мне, что отпустит светлых ведьм, тех, кого Сантана использовала лишь для своего прикрытия. Он обещал мне настоящий суд над остальными, кого тоже обманула предводительница. Настоящий суд, беспристрастный, где вы расскажете обо всех причинах, которые заставили вас пойти за Сантаной.
– Сестры, вы слышите? – закричала Нариса. – Вы слышите, что говорит эта предательница? Хватайте ее, порвите на части, а потом мы добьем нашего врага! – и приближенная первая кинулась в мою сторону, а я вскинула руки в защитном жесте, ощутив, как позади меня поднялся в воздух инквизиторский клинок, но в этот миг пламя вырвалось из ладоней, настоящее яркое пламя, и отбросило Нарису назад, опалив белые волосы. Ведьма упала без сознания. Остановились и те, кто бросился следом за ней.
– Она забрала силу Сантаны! – раздались голоса.
Я опустила руки, ощущая, как дрожь прошла по всему телу.
– Она владеет силой предводительницы, сестры! – вновь крикнул кто-то. – Она теперь столь же могущественна, как была Сантана!
Ведьмы вновь замолчали, пристально вглядываясь в меня. Я обводила взглядом обращенные ко мне лица, читая на них презрение, гнев, растерянность и даже ожидание. Они растерялись, они не понимали, что делать дальше. Не было больше четких приказов, подкрепленных древней магией, инквизиторы отступили к краю поляны и замерли там, не двигаясь, и ведьмы утратили свои цели, что вели их в этот бой. И были среди них и растерянные женщины, которые едва ли понимали, как оказались здесь, на этой поляне.
Вперед вышла черноволосая колдунья средних лет, она была еще одной приближенной, но отличалась от остальных сдержанным нравом и замкнутостью.
– Пусть инквизитор скажет, правда ли то, о чем поведала молодая колдунья.
Я шагнула в сторону, чтобы пропустить Вильдана вперед, но он не шелохнулся, а лишь воткнул в землю свой меч и скрестил ладони на рукояти.
– Все правда, – начал он, – включая и то, что я дал слово и сдержу его. Все светлые ведьмы сейчас вправе уйти, вас не станут преследовать за то, что присоединились к Сантане в этой битве. А что касается остальных, вы отправитесь с нами в Сильвертон, где состоится суд, тот самый, который был обещан вашей сестре. По его итогам отпустим тех, кто совершал убийства под влиянием приказов бывшей предводительницы. Вы принесете клятву не убивать больше ради получения жизненной силы и сможете селиться где угодно, но никогда не станете чинить вред людям.
– А как же сами люди? – крикнула одна из черных колдуний. – Они не будут причинять нам вред?
– Люди ненавидят вас теперь еще больше, чем раньше. Но мы попробуем это изменить, постараемся принять новые законы. Так больше не может продолжаться.
– И мы должны верить тебе?
– Не верьте, дело ваше. Но я никогда не нарушал данное слово. Вы достаточно изучили меня за эти годы, чтобы понимать: я делаю сейчас то, чего никогда не делал раньше, – предлагаю вам выбор. Только вам решать, принять это предложение или продолжить свою борьбу.
Я внимательно вслушивалась в слова Кристиана, ожидая, когда же ведьмы дадут ответ.
– Мы согласны, – раздались голоса в толпе. Вперед одна за одной выходили светлые ведьмы. – Мы хотим уйти.
– Идите, – просто кивнул Вильдан.
И они развернулись и медленно исчезли из виду, затерявшись среди деревьев и густых кустов. На поляне осталось меньше половины тех ведьм, что пришли сюда рано утром. Они стояли молча, глядя на Вильдана. А инквизитор вновь махнул рукой, призывая своих солдат.
– Вы пойдете в город под охраной инквизиторов, они смогут защитить вас от разъяренной толпы.
– Мы не давали тебе своего согласия, – вновь крикнул кто-то.
– Постойте, сестры, – подала голос все та же старая приближенная. – У нас нет выбора, нас стало намного меньше, не стоит бросаться в бой, инквизиторы все равно одержат победу. Лучше отправимся в город.
– Зачем? Нас обманут и убьют там! Так лучше уж умрем здесь! Сантана вдохновила нас на этот бой, она хотела изменить нашу жизнь, а теперь мы вновь вернемся к тому, с чего начали?
– Эта ведьма – указала на меня пальцем старая приближенная, – сказала правду. Сантана боролась не за справедливость, а за власть. Она привлекала на свою сторону инквизиторов, а те учиняли расправу над осужденными ведьмами в ее присутствии, чтобы предводительница могла впитать их силу.
Едва прозвучали последние слова, как шум и споры между колдуньями утихли.
– Она убивала сестер?
– Да, убивала. Сначала просто пользовалась услугами инквизиторов, а потом стала убивать сама.
– Ты видела это своими глазами?
– Да.
Старая колдунья замолчала, а я поняла, о чем она не рассказала – своих приближенных Сантана тоже учила убивать других ведьм.
Несколько долгих томительных минут протекли в ожидании, и вот одна за одной ведьмы стали бросать на землю клинки и отходить в нашу сторону, собираясь в группу, но были и другие, кто остались стоять на месте – самые сильные черные колдуньи и приближенные, которые не видели смысла сдаваться на волю победителя. Их руки крепче стиснули рукоятки кинжалов. Я почувствовала, что они готовы к нападению, увидела, как вновь напряглись инквизиторы, и в этот миг случилось страшное – ведьмы не стали бросаться в бой, а вместе, словно по команде, подняли руки вверх, создавая огромный огненный шар. Я в ужасе выдохнула, и в ту же секунду на мое плечо опустилась ладонь Кристиана. Он прижал меня к груди, закрывая своими руками от огненной мощи, что могла уничтожить на месте всех находившихся рядом. Ловцы с сетями кинулись было вперед, но окрик Вильдана остановил их. Мужчины отступили, закрывая своими спинами верховного инквизитора.
– Поздно, – прошептал Кристиан.
Я обхватила холодные пальцы, крепко сжимая ладонями, и ощутила, как закололо кожу там, где она соприкасалась с его кожей. Он резко выдохнул, и я почувствовала, как вновь светлая сила переливается в меня, и ощутила эту нашу с ним теперь единую мощь, подобную смерчу, закружившую тело в магической воронке. Я не знала, что должна сделать, но почувствовала энергию щита и закрыла глаза, видя внутренним взором серебристое свечение на кончиках пальцев. Руки его сжали мои запястья, а я раскрыла ладони, растягивая серебряный шар, творя светлую сферу, пыталась не спешить, изо всех сил сдерживая собственный ужас, боясь не успеть или порвать тонкую переливчатую грань. Словно мыльный пузырь шар рос, вовлекая все больше и больше живых людей, пока я не ощутила, что силы мои на исходе. Потом Кристиан снова крепче прижал меня к себе, я услышала его тяжелое дыхание и открыла глаза в миг, когда огненный шар взорвался, а яркая вспышка ослепила меня. Я бросила остаток сил на защиту еще пока живых, замерших в ужасе людей, и волна невыносимого жара опалила лицо, но огонь побежал по полыхнувшему серебристыми искрами пологу, прожигая в нем огненные дыры и растворяясь в воздухе. Полог спас нас, сгорев в мареве пожирающего пожара, а огненный смерч, пронесшись по поляне, сжег тела всех, кто оказался вне щита. Погибли черные колдуньи и приближенные, уничтожив самих себя, обуглились и рассыпались серым пеплом людские тела. Магический огонь рассеялся вместе с ветром, а поляна превратилась в черную выжженную пустошь.
Мы остались живы – мы и стоящие за нами инквизиторы, и даже ведьмы, что предпочли сдаться. Я соскользнула по груди Кристиана на землю, а он упал рядом на колени. Мне казалось, что сейчас мы оба тоже умрем на месте от накатившего полного истощения. Воины инквизитора кинулись вперед, кто-то поднял на руки меня, кто-то подхватил Вильдана. Остальные пошли к неподвижно стоящим колдуньям, связывали их руки веревками с серебряными нитями. Верховному инквизитору помогли сесть на коня, и он выпрямился в седле, одним лишь усилием воли удерживая себя от падения. Дрожащие руки крепче обхватили поводья. Он – победитель, и должен вернуться в город верхом на коне. Меня же уложили на телегу, где устроились еще четыре ведьмы, особенно пострадавшие в сражении, остальные шли за телегой, а впереди, по сторонам и сзади шествовали инквизиторы, закрыв нас со всех сторон. Печальная процессия двинулась в город, и когда вступили в Сильвертон, стало понятно, отчего мужчины окружили нас столь плотным строем. Приветствующая своих героев толпа была готова порвать ведьм на части, а инквизиторы изо всех сил сдерживали разбушевавшихся горожан.
Я лежала в телеге у бортика, не желая даже шевелиться. Все кончено, наконец-то все кончено. Наверное, эта мысль должна была принести невероятное облегчение, но я ощущала в душе лишь пустоту и горечь, слезы текли по моему перепачканному лицу, оставляя грязные дорожки. Ведьмы молчали, а толпа бушевала, приветствуя своего героя Вильдана и его воинов. Нас поносили на все лады, выкрикивая грязные оскорбления и ругательства. Хотя бы так люди пытались отыграться на злобных созданиях, что едва не погубили их и их семьи. Как желали они растерзать всех нас на мелкие кусочки!.. Я не поднимала головы, неподвижно лежа на жестком деревянном дне телеги, я даже закрыла глаза, чтобы ничего не видеть.

Нас подвели к дому инквизиторов и заставили подняться по ступенькам внутрь. В огромном холле вдруг стало слишком много народа. К каждой ведьме подходил охотник и уводил куда-то в сторону по длинному коридору. Наверное, их вели вниз, в подземелья. Неприятное чувство заполнило душу – с этим домом связаны самые тяжелые мои воспоминания. Я стояла рядом с остальными, ко мне тоже подошли, только не один, а сразу два инквизитора. Молча повели за собой по длинному коридору, который делился на боковые ответвления и спуски с узкими ступенями. Мы нырнули в один из проходов и вышли через низкую деревянную дверь на крылечко с другой стороны дома, у которого ждали трое лошадей. Подав мне знак, инквизиторы вскочили в седла и подождали, пока я вскарабкаюсь на свою кобылу. С большим трудом забравшись на спину смирной лошадки, села поудобнее, сосредоточенно размышляя о том, куда меня повезут дальше.
Один инквизитор встал впереди, а второй следом за мной, и мы поскакали на юг города через проулки и подворотни, избегая выезжать на широкую главную дорогу. Ехали довольно долго, а потом вновь остановились у низкой калитки в каменной стене. Один из мужчин постучал, дверь тотчас же отворилась. Старичок с дрожащими ладонями отступил в сторону, приглашая пройти внутрь, а потом запер калитку изнутри большим железным ключом. Я осмотрелась, с удивлением обнаружила красивый, поросший густым кустарником и деревьями сад. Старичок повернулся и пошаркал вперед по дорожке, я отправилась следом, бросив последний взгляд на калитку, за которой остались инквизиторы.
Мы поднялись на небольшое крыльцо, вошли в низкую дверь, оказавшись в длинном коридоре, потом взошли по лестнице, и старичок открыл для меня еще одну дверь в крохотную комнатку.
– Наказ дали, чтобы ты тутошки шебя в порядок привела, а потом уш к гошподан.
– Господам?
– Да, ошидают уш.
Я зашла внутрь и огляделась, не переставая думать, к каким это господам меня привезли. Мысль возникла только одна, а вот подтвердится ли она, я узнаю совсем скоро.
Посреди комнаты стояла лохань с водой и два стула. На спинке одного висело полотенце, рядом – кувшин с чистой водой и кусок мыла, а на втором лежал какой-то серый балахон. Я подошла к лохани и, скинув с себя старую одежду, погрузилась в чистую воду. Вымывшись, почувствовала себя чуточку лучше. Сполоснув тело и волосы чистой водой из кувшина, обтерлась насухо полотенцем, натянула чистый, немного колючий балахон, который закрыл тело до самых пяток. Обсушив полотенцем волосы, я заплела их в тугую косу и пошла к двери, когда раздался стук.

Глава 15
Рассказ

Замерев посреди комнаты, я на миг задумалась, как нужно вести себя в этом незнакомом месте, а потом решилась негромко произнести:
– Войдите.
Дверь отворилась, вошел Кристиан. Сердце сразу же забилось быстрее, ладони вспотели от волнения. Я завела руки за спину, сцепив их в замок и глядя на верховного инквизитора, который тоже привел себя в порядок, умывшись и сменив кровавую одежду на темно-синюю рубашку и черные штаны. На лице почти не осталось следов той ужасной битвы, в которой он участвовал еще несколько часов назад. Лишь красноватые полосы на лице и руках свидетельствовали об этом. Он выглядел слишком уставшим, но при этом тверже стоял на ногах, чем после того, как я вытянула его силы. Возможно, выпил специальную настойку.
Кристиан окинул меня внимательным взглядом, потом спросил:
– Ты готова предстать перед советом сильнейших родов?
Ах, так вот куда меня привезли, в дом совета! Чего-то подобного я и ожидала.
– Что от меня требуется?
– Мы все сейчас стоим перед выбором – как поступить дальше. Можно вернуть то, что было, но лучше все-таки двигаться вперед. Раз ведьмы восстали, нужно принять все меры, чтобы подобное не повторилось. Ты расскажешь совету о том, как сама видишь все случившееся с точки зрения ведьмы. Ты колдунья, к тому же росла и жила среди них, тебе есть о чем поведать людям, не знакомым с вашими условиями жизни.
Я судорожно сглотнула и кивнула, ощущая сильнейшее желание прижаться сейчас к его груди, чтобы почувствовать себя чуть увереннее.
Получив ответ, Кристиан повернулся к двери, отворил ее и пропустил меня вперед. Мы подошли к широкой лестнице. Инквизитор тихо ступал позади, но я спиной ощущала его присутствие и едва сдерживалась, чтобы не обернуться, не взглянуть на него или протянуть руку, чтобы просто прикоснуться. Когда подъем закончился, мы оказались перед широкой дверью. Я испуганно замерла на месте и вздрогнула, когда его ладонь легла на плечо, а сам он склонился к уху, опалив шею горячим дыханием:
– Ты справишься, не стоит волноваться. Просто расскажи им все. – И он отпустил меня, вновь выпрямляясь, отчего я ощутила в душе сильнейшее разочарование.
Двери отворились, пропуская в большой полукруглый зал с красивыми янтарными стенами, блестящим мраморным полом, огромными окнами с цветными витражными стеклами, большим круглым столом из красного дерева и роскошными бархатными креслами с золочеными спинками и подлокотниками, в которых сидели представители сильнейших родов нашей страны.
У меня сердце замирало от страха и неуверенности, а в голове билась навязчивая мысль о том, что сейчас именно от меня зависит дальнейшая судьба ведьм в нашей стране. Вильдан дал мне возможность что-то изменить, и это поддерживало в сердце решимость выступить сейчас перед шестью мужчинами, которые настороженно разглядывали одинокую девушку, замершую посреди залы. Не время трусить! Я смогу рассказать им все, заставлю взглянуть на случившееся моими глазами. Непроизвольно я подняла голову еще выше, набрала в грудь побольше воздуха и громко произнесла:
– Приветствую вас, представители сильнейших родов.
Ответил мне седоволосый мужчина, сидевший по правую руку от Кристиана, тоже занявшего место за круглым столом. Именно взгляд синих глаз верховного инквизитора помогал мне не потеряться в расплывчатом тумане липкого страха.
– Здравствуй и ты, ведьма, – сказал этот человек, с интересом изучая меня. – Мое имя Бенедикт Саркис, я председатель совета глав сильнейших родов. Ты пришла сюда сегодня, чтобы рассказать нечто важное, и мы готовы выслушать со всем вниманием. Начинай.
– Меня зовут Алира, – с трудом произнесла я, волнуясь еще сильнее. – Я ведьма по своему рождению, но первую часть жизни до девяти лет провела в городе, где мама зарабатывала на жизнь тем, что варила травяные эликсиры. Мы жили втроем с мамой и сестрой, пока однажды по ложному обвинению жены градоначальника на наш дом не напала посреди ночи разъяренная толпа. Мать отдала свою жизнь, чтобы спасти нас с Арикой, и мы успели скрыться, а потом долго скитались по лесам. Арика заботилась обо мне, но это было нелегко, ведь ей тогда только исполнилось четырнадцать. Чтобы выжить, сестре пришлось прибегнуть к ведьминским чарам. Это и сгубило ее в итоге, пробудив темную сторону силы. Уже позже она вступила в ряды приближенных Сантаны, потому что была очень сильной ведьмой и верила искренне в идеи предводительницы. От чар броши подчинения ее защищал родовой амулет, которого больше не существует. Именно ради этого защитного медальона Сантана уничтожила мою сестру, подговорив ее любимого человека отдать Арику инквизиторам.
В этом месте рассказа я чуть запнулась, опустила голову, чтобы не встретиться взглядом с Кристианом. На меня вновь нахлынули те ощущения и переживания, утягивая в свой колючий водоворот, вновь стало трудно дышать и захотелось просто сбежать отсюда. Но я совладала с чувствами, повторяя про себя, что делаю это ради других ведьм, чтобы спасти тех, чьи жизни пока не разрушены. Вновь подняв голову, все же поймала взор инквизитора. Мужчина смотрел спокойно, но в глубине синих глаз светилось некое непонятное мне выражение, это было не сожаление, но какая-то затаенная горечь. Сделав глубокий вдох, я продолжила:
– Когда я осталась одна, мне пришлось выживать, но я старалась ни в коем случае не утратить те человеческие качества, что еще оставались во мне. Волею судьбы и из-за поступков жестоких людей я тоже пришла к Сантане, полагая найти у нее справедливость, ведь она высказывала такие правильные мысли. Она говорила, что ведьмы станут свободными, их никто не будет притеснять. Я ожидала найти в ее лагере поддержку и близких по духу женщин, но все оказалось ложью. Ведьмы в лагере были озлоблены, враждовали друг с другом, а сама предводительница оказалась обманщицей, стремившейся захватить власть. И тогда я сделала выбор в пользу другого пути – решила помочь верховному инквизитору в его борьбе в обмен на жизнь невинных ведьм и справедливый суд над виновными. Мне позволили рассказать все здесь сегодня, чтобы вы поняли стремление этих женщин к свободе. Поверьте, ведьмы шли к Сантане именно из-за ее идей, а уж потом попадали под ее чары и исполняли приказы. Сантана была слишком жестокой, она заставляла убивать, но далеко не все колдуньи хотели этого. Ведьмы – те же женщины, которых несправедливо угнетают лишь оттого, что у них есть дар, способный нести не только пользу, но и вред. Именно поэтому нас боятся.
– Чего же вы сейчас хотите? – спросил черноволосый смуглый мужчина.
– Нас воспитывают и растят либо матери, либо сестры, либо наставницы. Они обучают юных колдуний всему, что знают сами. И часто знания эти довольно примитивны. Многие из таких пожилых наставниц долго пожили среди людей и озлобились. Сложно ощущать свою силу, понимать, что ты более могущественна, но при этом подчиняться пустым прихотям более глупых людей только потому, что ты ведьма, а значит, не заслуживаешь лучшего отношения. Я хотела предложить вам найти новые способы воспитания юных ведьм. Ведь у вас существует система, по которой обучаются сыновья состоятельных людей… Так почему бы не применить эту систему к колдуньям? Вам было бы выгодно обучать невинных девочек, имеющих дар, и вести по иному пути, вкладывая в их головы другие мысли. Можете отбирать подходящих наставниц – и пусть они обучают девушек так, как вам кажется правильным, чтобы это было во благо государства. Ведь оттого, что все вокруг нас презирают и боятся, ведьмам и приходится выбирать тот путь, на который многие не ступили бы, имей они выбор.
– Вы очень толково все объясняете, девушка. Значит ли это, что вас воспитали достаточно хорошо? Как получилось, что лично вы не превратились в черную колдунью, хотя в жизни многое пережили?
– Сестра говорила, что характер достался мне от матери. Мама была очень умной колдуньей, она обучила всему Арику, а Арика научила меня. Сестра всегда отличалась невероятной сообразительностью и, имей она для этого возможность, могла бы многого в жизни достичь. Что касается меня, то я всегда активно взращивала человеческую сущность, подавляя ведьму в душе. Неверно утверждение, что ведьма управляет всеми нашими поступками. Колдовская натура очень сильна, с этим не поспоришь, даже я однажды поддалась ее влиянию, но это было только один раз, а потом я поняла, что человек может подчинить ведьму, как бы трудно это ни было. Главное, взращивать эту сущность с детства.
– Итак, вы хотите, чтобы мы открыли школы для ведьм, верно? – спросил Бенедикт Саркис.
– Я не знаю наверняка, что такое «школы».
– Место, где один наставник обучает нескольких учеников одновременно. Мы практикуем такую систему для детей, чьи родители имеют средства дать им определенные знания для выбора будущей профессии.
– Тогда это именно то, о чем я говорила.
– Что еще?
– У вас есть инквизиторские суды, решающие вопросы виновности ведьм. Введите такие же для обычных людей, тех, которые вредят невинным колдуньям из злого умысла.
– Нам понятна ваша мысль. Что еще?
– Пусть ведьма делает свой выбор сама, когда дело касается ее судьбы, чтобы мужчина не мог самовольно распоряжаться ее жизнью, будто она просто вещь, а не человек.
При последних словах все присутствующие переглянулись, только Кристиан по-прежнему смотрел на меня.
– Вы хотите сказать, что мы должны предоставить ведьмам свободу и возвысить их на один уровень с мужчинами? Что вы, женщины, обладающие магическим даром, должны сравняться с нами? – привстал в кресле смуглый советник.
– Почему бы нет? Ведь некоторые ведьмы даже сильнее многих мужчин! А очень сложно подчиняться, когда можешь заставить обидчика склониться перед тобой одним лишь движением руки.
– Но это просто смешно! Все женщины в нашем государстве подчиняются своим хозяевам, мужчинам.
– Обычные женщины не в состоянии защитить себя, а ведьмы могут.
– Это несусветная глупость! Не смешите меня, девушка!
Мужчина громко рассмеялся, а меня вдруг захлестнула такая волна гнева!.. Своим высокомерием он очень напомнил Реналя, который грозил заставить меня подчиниться, причиняя боль другим людям. Я сжала кулаки, переводя дыхание, ощутила покалывание в кончиках пальцев, и в тот же миг у кресла под темноволосым господином подломилась ножка, и советник упал на пол.
Все присутствующие замерли, а я поднесла ладонь ко рту, пытаясь скрыть собственное замешательство. Это получилось само собой, я не хотела навредить ему.
– Простите, я случайно, – обратилась к поднявшемуся и отряхивающемуся представителю сильнейшего рода. – Это виновата новая сила, я не могу пока ею управлять.
Мужчина не ответил, и я перевела взгляд на Кристиана, опасаясь увидеть гнев и в его глазах. Однако инквизитор не смотрел на меня, опустив глаза в пол, но в уголках его губ проскользнула усмешка.
– Продолжайте, – махнул рукой председатель.
– В общем-то, я сказала все что хотела. Если издадите новые законы и дадите ведьмам новые права, то избежите в будущем кровавых схваток, потому что на смену Сантане может прийти другая колдунья, и пусть у нее не будет древнего амулета, но настоящие искренние идеи способны вдохновить на многое.
– Вы забываете о мнении народа. Люди ненавидят ведьм.
– А вы сделайте так, чтобы искоренить эту ненависть, ведь среди ведьм есть и очень хорошие, которые по-настоящему приносят пользу и заботятся о людях.
– Очень сложно донести до людей вашу мысль, – вновь подал голос дядя Кристиана. – Бесспорно, есть те, кто понимает, что не все ведьмы плохие, есть и такие, кто обращается за помощью к травницам и другим подобным им колдуньям, но сейчас, в конце этой войны, мысли людей наполнены гневом и ненавистью. Нам будет очень нелегко заставить народ взглянуть на все по-другому.
– Так вы и не будете пытаться?
– Пытаться нужно всегда, но результат будет очень и очень не скоро.
– Если нельзя изменить взгляды уже живущих людей, то создайте новые условия, в которых будут расти их дети, ведь они-то смогут посмотреть на ведьм с другой стороны.
– Хорошо. Мы услышали вас, Алира. Нам нужно о многом подумать, многое обсудить и оценить с точки зрения именно власти и пользы для всех жителей нашей страны. Вам лучше теперь отправиться отдохнуть. Вильдан, ты проводишь нашу гостью, чтобы она в безопасности добралась до кареты?
– Провожу.
– Возвращайся поскорее на совещание, нам пригодятся твои знания и советы.
– Конечно, Бенедикт.

Глава 16
Тайна раскрыта

Я дождалась, пока инквизитор поднимется с кресла и подойдет к выходу, затем пошла за ним. Кристиан провел меня вниз до той самой двери, в которую я вошла, когда пришла сюда. Мы снова оказались в саду. Он молча шел вперед, но не торопился, давая возможность примериться к его шагу.
Сад был очень густым, деревья и кусты пышно разрослись, здесь их никто и не думал подстригать. Возможно, это было сделано нарочно, ведь все дорожки были хорошо расчищены. Кроны переплетались над головами, образуя приятную полутень, солнечные зайчики проскальзывали между желтыми и красными листочками и танцевали на свисавших книзу лианах и грудах сухих листьев, что приятно шелестели под ногами.
– Я отворю калитку, – начал Кристиан, – за ней будет ждать Тинольд. Он отвезет тебя в безопасное место. Сейчас не стоит уезжать из столицы, нам может понадобиться твоя помощь.
– Понятно. Все равно ехать некуда, – ответила я, вспомнив, как он велел возвращаться к мужу, когда все закончится.
Кристиан внезапно остановился, разворачиваясь, а я налетела прямо на него и едва не упала, но он придержал за плечи.
– Тебе есть куда ехать, Алира, – проговорил он, не разжимая ладоней. – Теперь ты наследница состояния покойного мужа.
– Да? – удивилась я; мысли о Ренале и его гибели совсем вылетели из головы.
– Да. Если бы у вас были дети, – тут он замолчал на мгновение, – то имущество досталось бы им.
Насчет детей мне определенно не приходилось волноваться.
– Значит, я смогу уехать в поместье, когда все закончится?
– Сможешь.
– Хорошо, – ответила я, ощущая, как тоска сжала сердце.
Значит, я смогу уехать, и теперь являюсь хозяйкой огромного поместья, а Кристиан… он по-прежнему глава инквизиции, и еще у него множество дел в столице, и он, конечно же, останется здесь. Как глупо все-таки было на что-то надеяться…
– Ты рад, что Сантаны не стало? – вдруг задала я вопрос, ответ на который был очевиден. – С ее гибелью ушла твоя ненависть ко всем ведьмам? Не желаешь больше казнить каждую?
– Теперь не желаю, – ответил мужчина, немного сжимая пальцы на моих плечах. – Ненависть – слишком сильное чувство, невозможно существовать только ею. Она выжигает душу дотла, а мне вдруг захотелось жить.
– Я рада этому.
Кристиан замолчал, продолжая смотреть мне прямо в глаза. Мы стояли совсем близко, и стоило лишь податься вперед, и я смогла бы ощутить его тело, прижаться к нему.
– Скажи, Алира, – тихо промолвил он, – зачем ты закрыла меня собой там, на поляне?
Он ждал ответа, пристально глядя на меня, не позволяя отвернуться.
– Потому что увидела твою гибель, – искренне ответила я, с трудом произнося слова из-за подступившего к горлу комка, когда вновь вспомнила и ощутила всю горечь утраты.
– Зачем же было спасать? – вновь повторил инквизитор.
– Потому что меня защищал медальон, а ты мог исполнить свои обещания, только оставшись живым.
– Это единственная причина?
– Да, – тихо ответила я.
Кристиан внезапно отпустил меня и, резко развернувшись, пошел прочь. Я кинулась следом.
– Почему ты злишься? Я не должна была спасать тебя?
– Злюсь потому, что ненавижу ложь, а ты лжешь мне снова! – в ярости ответил инквизитор, останавливаясь. – Сначала я полагал, что мнимая сообщница предала меня, сговорившись с Сантаной, но потом ты спасла мне жизнь, загородив собой и отдав взамен свой драгоценный амулет. Теперь же в ответ на прямой вопрос вновь юлишь, заявляя, что сделала это потому, что у нас существовала договоренность, а мертвый я был бы для тебя бесполезен.
– Почему ты думаешь, что я лгу?
– Да потому, Алира, – двинулся в мою сторону Кристиан, заставляя отступать к большому дереву, пока спина не уперлась в высокий ствол, – что проклятие спало и больше не тревожит меня ночами.
– Прокля… – Я не договорила, внезапно осознав, что он имеет в виду.
Кристиан же склонился вперед, уперев ладони по обе стороны от меня, и произнес:
– И каково это?
– Что каково?
– Каково влюбиться в собственного врага?
Он произнес это таким холодным тоном, что сердце болезненно ударилось о ребра, а горло сжалось, не давая вдохнуть. Я ведь самой себе не признавалась в этой запретной любви, а он догадался, догадался обо всем и теперь издевается надо мной! Вывернувшись из-под сильной руки, отшатнулась в сторону, грубо бросив ему:
– Тебе не понять!
Мужчина поймал мое запястье, резко дернув назад. Я больно ударилась о шершавый ствол спиной, но не решалась поднять глаз, чтобы он не увидел в них слезы. Длинные пальцы скользнули в мои волосы, ладони сжались в кулаки, натягивая тонкие пряди, вырывая болезненный вскрик, заставляя откинуть голову назад, и, поймав мой взгляд, он с горечью прошептал:
– Мне не понять? – и склонился к губам, а я успела лишь вдохнуть, а выдохнуть не смогла, поперхнувшись собственным стоном, когда его прикосновение обожгло кожу, вбирая горьким жестким поцелуем всю меня, выпивая душу до дна, убивая жгучим ядом сладкого наказания.
Я приникла к нему и едва не заплакала, когда он вновь отстранился, но Вильдан лишь хрипло прошептал:
– Ты все еще боишься меня? Хочешь, чтобы отпустил?
– Нет, – выдала я себя с головой и вновь окунулась в омут его поцелуев.
Сколько страсти было в нем, сколько ярости, безумства и нежности. Сердце раскололось на сотни крохотных частиц от тех сумасшедших ощущений, что он дарил мне. Пламя внутри разгоралось все сильнее, губы и тело болели от болезненно-чувственных прикосновений. Кристиан не отпускал, и не знаю, чего инквизитор больше желал в этот миг: любить меня или, может, задушить в своих объятиях, но только он целовал и целовал, словно безумный, а потом я услышала треск материи и ощутила, как захолодил ноги легкий ветерок, и в следующий миг его руки подхватили меня под колени, прижимая еще крепче к дереву, а тело само прогнулось в пояснице, принимая его внутрь, и мой стон спугнул с ветки птиц, а я закричала еще громче от чувства потрясающей жгучей наполненности и вцепилась в широкие плечи руками, крепче скрещивая лодыжки на его поясе, позабыв о том, кто я и где нахожусь, разучившись даже дышать.
Он уверенно врывался, страстно проникал внутрь меня, и кора дерева впивалась в спину, натирая до красноты нежную кожу ягодиц, которые ерзали вверх-вниз, подхваченные его ладонями, в такт сильным движениям. Я запустила пальцы в его серебристые волосы, вцепившись в густые пряди. Мир завращался вокруг в бешеном ритме. Я принимала чувственные прикосновения со всей страстью ведьминской дикой натуры, превратившись в горячий воск в его руках, не различая, как раньше, противостояния обеих сущностей. Как же я хотела его! Если бы Кристиан оставил меня сейчас, умерла бы на месте. А он не останавливался, не сбавлял темпа, немного приподнимая, входя глубже, заполняя тянущую пустоту, вырывая короткие всхлипы. Я ощутила, как вздрогнуло сильное горячее тело, как по венам побежал огонь, как ворвался в мою голову, сжигая ее в пламени, как все тело вспыхнуло и взорвалось миллиардом крохотных сверкающих искр. Я ощутила горячую пульсацию, когда мужчина излился внутрь, крепче прижимая к себе. Он держал меня так еще какое-то время, а потом стал отстраняться, осторожно опуская ноги на землю. Я вцепилась пальцами в его волосы, не желая выпускать, потянулась к разомкнутым манящим губам, прижимаясь к его напряженно вздымающейся в капельках пота груди, потерлась о нее сосками и прошептала:
– Еще!
– Алира, – едва слышный полустон прозвучал так, словно я подвергала его жестокой пытке. – Я сошел с ума! Что я сотворил?!
– Нет, не уходи. Мне плохо без тебя.
Не желаю слышать никаких раскаяний и сожалений! Хочу его еще! Мне мало, мне плохо, когда не ощущаю его внутри! Хочу, хочу, хочу! Я стала целовать его как настоящая одержимая ведьма, пальцы не желали разжиматься. Руки мужчины потянулись вперед, скользнули по коже, впиваясь в спину, но в следующий миг он резко отстранился, ускользая от моих губ.
– Остановись! – приказал он таким тоном, что я невольно затаила дыхание, а инквизитор развернул к себе спиной, чтобы накинуть на обнаженное тело свой плащ. Я увернулась от тяжелой ткани, заведя руку за спину и коснувшись твердой плоти, что вновь желала меня, несмотря на его отказ, провела по ней пальцами, а мужчина подавился вдохом и выругался сквозь зубы, перехватывая мою ладонь: «Прекрати! Не искушай, а то сама пожалеешь об этом». – А я в ответ лишь крепче прижалась бедрами, немного потершись о него, и в следующий миг вскрикнула, едва успев упереться ладонями в дерево перед собой, когда он резко и грубо вошел в меня сзади. Шум его дыхания отдавался в ушах, а тело стонало от резких сильных толчков, вызывавших удовольствие на грани боли, и я расслабилась, принимая его внутрь, ощущая, как мужские пальцы ласкают затвердевшие соски, а грудь ложится в шершавые ладони с мозолями от жесткой рукояти меча. Короткий хриплый рык вырывался сквозь его сжатые зубы, а он двигался все сильнее, и тело вздрагивало от мощных движений, волосы упали на лицо, колыхаясь шелковым покрывалом в такт бешеным толчкам. Я почти теряла сознание от сладости и острого удовольствия, перестав сдерживать собственные крики.
В следующий миг мужчина зажал мне рот ладонью, и до меня издалека донесся голос слуги, разыскивающего своего хозяина:
– Господин Вильдан, где вы?
Дыхание перехватило, но страх предстать в подобном виде пред глазами невольного свидетеля потерялся в сумасшедших эмоциях, когда Кристиан усилил напор, доводя внутреннее напряжение до невозможного накала. Если бы не его ладонь, закрывавшая рот, я бы выдала нас с головой своими криками. Расставив ноги шире, выгнулась ему навстречу, вбирая напряженную плоть, едва не плача от острого наслаждения, отдаваясь на волю жестокого, одержимого безумной страстью мучителя, чьи грубые толчки причиняли пряную и такую сладкую боль, что сменялась растекавшимся по венам расплавленным горячим удовольствием и искристой негой. Я дышала часто, с хрипом втягивая воздух, ощущая мучительную жажду, чувствуя, как он скользит по влажным стеночкам, трется о меня изнутри, как ладони сжимают груди, и теряла рассудок перед этой силой, перед ощущением его абсолютной власти. Мне нравилось, как он подчиняет себе, не позволяя увернуться, отстраниться от диких жестких толчков, не похожих на предыдущие страстные, но полные нежности движения, теряла голову, понимая, как слаба и зависима в его руках. Сейчас он брал, что хотел и как хотел, но так мне нравилось еще больше, потому что он сходил с ума из-за меня, потому что даже железная выдержка не помогала справиться с безумным желанием. В следующий миг Кристиан крепче прижал ладонь, заглушив крик, вырвавшийся помимо воли, когда я прогнулась дугой, вбирая его еще полнее, забилась пойманной птицей, умирая в его руках, и воспарила над миром, затерявшись среди радужных облаков, утягивая следом овладевшего не только моим телом, но и разумом и обеими сущностями мужчиной, который мог быть властным и страстным, беспощадным и нежным, сдержанным и диким, который будоражил чувства, доводя почти до исступления одним лишь своим присутствием. Спустя несколько секунд, пока мы приходили в себя после испытанного взрыва чувств, Кристиан развернул меня лицом, обхватив пальцами подбородок, заставляя посмотреть в свои безжалостные синие глаза:
– Может, хочешь еще или насытилась наконец?
Я лишь улыбнулась ему, проводя языком по пересохшим губам, неосознанно провоцируя мужчину, и задохнулась от нового поцелуя, что тянулся сладкой карамелью, заволакивая потерявшийся разум. Внутри вновь побежали мурашки, и еще не остывшее от предыдущего взрыва тело само прильнуло к нему. Выше моих сил было сопротивляться этому удивительному сочетанию морозного холода и жгучей страсти. Поцелуй все длился, и, казалось, я уже задыхаюсь, но притягивала еще ближе его голову, не позволяя оторваться от меня хоть на мгновение, отвечая безумно, ненасытно. Вцепившись ногтями в обнаженные плечи, с которых сама же стянула рубашку, я пыталась полнее вобрать новые ощущения, поглощая их со всей жадностью изголодавшей страстной натуры.
– Ведьма, – прерывисто шепнул он на ухо, отстраняясь.
В ответ я подняла руку и погладила его по щеке, а он вздохнул, повернул голову и прижался к ладони губами. Я зажмурилась от удовольствия, когда Кристиан легонько провел пальцами вдоль позвоночника, и вздрогнула от раздавшегося неподалеку голоса слуги:
– Господин Вильдан!
Слуга был совсем рядом за густыми кустами, скрывавшими нас со стороны дорожки.
– Одевайся! – шепнул инквизитор.
Я беспомощно огляделась по сторонам. Серый балахон порванным комком лежал у моих ног.
– Мне нечего надеть, – еле слышно ответила ему, – ты порвал платье.
Мужчина задумчиво глянул под ноги, а я присмотрелась к его рубашке с разорванным рукавом и без пуговиц. На коже широкой груди проступили следы царапин, а губа кровоточила, прокушенная моими зубами. Я до сих пор ощущала солоноватый привкус во рту и очень удивлялась самой себе.
– Стой здесь, – приказал Кристиан и, склонив голову, раздвинул ветки, пробираясь на другую дорожку.

Я присела на кучу опавших листьев, прислонилась к дереву спиной, обняв колени и слушая доносившиеся до меня голоса, ощущая себя до невозможности счастливой. Мой безжалостный инквизитор желает меня, желает! Даже несмотря на то, что наваждение спало.
– Господин! – кричал слуга – На вас напали?
Я едва сдержала смешок. Действительно, на всесильного инквизитора напала одержимая им ведьма.
– Тише! Я справился с нападавшим.
– Он успел сбежать? Я позову стражу.
– Успокойся, не зови никого. Просто найди мне другую одежду.
– Новую рубашку?
– Да. И еще женское платье.
– Женское платье? Зачем?
– Пригодится.
– Вы собираетесь использовать его для маскировки, господин? Что-то связанное с ведьмами?
– Георг, прекрати болтать! Неси что я приказал, да действуй побыстрее.
– Да, конечно. Простите, господин Вильдан, я просто не понял, какого размера платье.
– Любого!
– Иду, иду. Я вернусь сию минуту.
Вильдан остался ждать слугу на дорожке, чтобы тот не сунулся ненароком в кусты. Спустя короткое время слуга вернулся.
– Вот рубашка, господин, а платья нет, совсем. В совете одни мужчины, не держим запасных платьев. Сегодня утром привозили одно для ведьмы, но она в нем ушла.
– Хорошо. Можешь идти, я скоро вернусь.
– Да, господин. – Раздавшийся шорох шагов уведомил об уходе непонятливого слуги.
– Алира, – нырнул сквозь кусты Кристиан, и мне захотелось снова зажмуриться, наслаждаясь тем, как он произносит мое имя. У него это получалось совершенно особенно. Он так необычно смягчал букву «р», будто ласкал короткие простые звуки своим языком, и у меня внутри все просто обмирало.
– Придется тебе ехать в моем плаще. На месте обязательно подберешь что-нибудь, вот только…
Я покраснела, представив, как будет выглядеть со стороны мое триумфальное появление в новом месте обитания в одном инквизиторском плаще, под которым лишь голое тело со следами страстных поцелуев на коже. Хотелось и плакать, и смеяться. А еще Тин явно заинтересуется моим видом.
Кристиан молча стоял, явно над чем-то раздумывая. Я подняла голову, изучая его профиль, безотчетно любуясь линией прямого носа, твердыми резко очерченными губами, тем, как спадала на висок серебристая волнистая прядь. Мужчина склонил голову и поймал мой взгляд:
– Поднимайся и накинь плащ.
Я медленно встала, заметив, как потемнели синие льдинки.
Ох, не могу смотреть на него спокойно, по венам будто горячая лава течет. Меня все в нем привлекало, а глаза совершенно сводили с ума. Этот необычный ярко-синий цвет и выражение равнодушного спокойствия, но там в глубине бушевало пламя, меняя оттенок на темно-синий, когда он едва мог совладать с эмоциями. Вот и сейчас его взгляд обежал обнаженное женское тело, а у меня снова ноги подкосились, так и не удалось отлепиться от многострадального дерева. Кристиан протянул плащ, и я закуталась в него, склоняя голову и вдыхая его аромат – смесь запаха скошенных трав, сосновой смолы и кедра; его кожа и одежда пахли моим любимым лесом. Я услышала тихий вздох.
– Алира, – и снова все обмирает внутри.
– Что?
– Не стоит так делать.
– Что я делаю?
– В каждом твоем движении сквозит желание.
– Сам говорил про порочность и чувственность второй натуры. Ты разбудил ее, и выше моих сил укротить сейчас ведьму.
– Не будешь даже пытаться?
– Я не обладаю твоей силой воли…
Быстрый шаг и длинные пальцы коснулись моей щеки.
– Нарочно искушаешь меня?
Губы сами раскрылись навстречу, участившееся дыхание выдавало с головой.
– Не нарочно. Я… – договорить не успела, потому что вновь раздался голос Георга.
– Господин Вильдан, вы не ушли еще? Где вы?
Мужчина отвернулся от меня, склонился и вновь прошел сквозь кусты.
– Что?
– Я нашел платье. Кухарка, что работает здесь, одолжила свое сменное. Я сказал, господину очень нужно. Только она думает, платье на вас не налезет.
Я закрыла рот руками, чтобы не рассмеяться в голос. Кажется, никто из них даже представить не может, для чего на самом деле всегда сдержанному верховному инквизитору понадобился женский наряд. Сердце сладко сжалось в груди – он лишь со мной забывает о своих запретах.
– Передай ей мою благодарность, а теперь ступай, спасибо.
– Что вы господин, я всегда рад помочь. Мы тут все прочешем и схватим бандита. Как только он посмел пробраться в сад!
– Ступай уже, Георг!
– Да, да, господин Вильдан.
Мужчина вновь вернулся ко мне, неся в руках привычное просторное платье серого цвета. Я стянула плащ и поспешно надела наряд, не поднимая на него глаз. Платье оказалось слишком широко и пришлось перетянуть его в талии поясом от старого балахона. Только справившись со всем, решилась посмотреть на инквизитора. Мужчина, отвернувшись в сторону, заправлял за пояс штанов новую черную рубашку, однако пуговицы оказались застегнуты неровно.
– Помочь тебе?
– Что?
– У тебя пуговицы неправильно застегнуты, я помогу.
Кристиан промолчал, опуская руки, а я подошла ближе и принялась заново перестегивать пуговицы. Пришлось закусить губу, дыхание опять участилось и пальцы начали подрагивать. Кажется, зря я предложила свою помощь. Я застегивала проклятые пуговицы минут десять, не меньше, с трудом попадая в петельки. Кристиан вообще стоял неподвижно, непонятно даже, дышал или нет.
– Все, – выдохнула я, отступая.
– Тебе с платьем помочь?
– С платьем?
– Ты его задом наперед надела.
Краска залила лицо и даже уши запылали. Я взялась за ремешок, но мужчина перехватил мои ладони, отвел руки в стороны и сам развязал тонкий пояс. Его пальцы не дрожали подобно моим. Губы я уже искусала настолько, что они болели. Кристиан склонился вниз, задирая подол, пришлось поднять руки вверх, чувствуя, как колючая материя скользит по обнаженному телу, а широкие ладони проводят следом, поднимая ткань выше. Голова шла кругом, сердце колотилось и готово было выскочить из груди, особенно когда его пальцы коснулись и ее ненароком. Может, это еще один вид наказания для меня? Зачем только так издеваться? Я правду сказала, я не нарочно его соблазняю и вовсе не пытаюсь показать собственную власть на ним, я просто не могу себя сдерживать. Мужчина снял платье и, расправив, быстро надел обратно, туго затянул тонкий пояс. Я попробовала вдохнуть, но он в этот миг обхватил ладонями талию и прижал к себе. Вдох замер в груди, а я закрыла глаза, слушая быстрый стук его сердца словно сладкую музыку.
– Все, теперь идем, – сказал он, быстро отстранившись, и потянул меня за ладонь к знакомой калитке. Выглянув наружу, убедился, что переулок пуст и никого нет, кроме ожидающей меня кареты. Я быстро проскользнула внутрь экипажа, успев кивнуть Тинольду, и Кристиан захлопнул дверцу.

Глава 17
Откровение

Кристиан 
Я вернулся в зал заседаний и опустился в кресло, поймав пристальный взгляд Бенедикта. Зная своего дядю, мог с уверенностью утверждать, что он заметил и новую рубашку, хоть она была скрыта плащом, и царапину на губе. Вот только станет допытываться, выясняя подробности, или молча будет держать свое мнение при себе, ожидая дальнейшего развития событий?
– Вильдан, вы задержались, – раздался голос Нерила Дарина. – Неужели эта ведьма потребовала чего-то еще? Я, признаться, поражен ее требованиями.
Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, задумчиво рассматривая темноволосого смуглого мужчину, которого Алира столь непредусмотрительно уронила на пол на глазах у членов совета. Он был представителем одного из самых знатных и обладающих большим состоянием и властью родов в стране. В совете заседал уже около семи лет, и я хорошо знал его, вот только рассказывать об истинной причине своей задержки не собирался. Пальцы сжались на подлокотнике. Как можно было настолько утратить самообладание, да еще здесь, в саду дома совета! Проклятие ушло, но я осознал это только там на поляне, где девушка закрыла своим телом от удара Сантаны. Страшная тоска отступила, сменившись невероятным чувством радости от сознания того, что она не предавала меня, а вот навязчивое желание обладать Алирой по-прежнему занимало мои мысли.
– Отчего же ты считаешь ее требования абсурдными, Нерил? – вернул к реальности голос дяди.
– Возвысить ведьм до уровня мужчин? Вы полагаете, это возможно?
– Так предложите сами что-то дельное! Хотя, думаю, вы не можете внести предложение лучше, чем замок-тюрьма, которое было вашей идеей. Может, посоветуете теперь, что нам делать со всеми теми ведьмами?
– Я полагаю, теперь нет смысла держать их там, ведьм стоит отпустить. Мы не можем больше тратить деньги казны на их содержание.
– Пусть идут куда хотят?
– Да.
– Господа, – поднялся седовласый Шон Рени, – ситуация с ведьмами зашла слишком далеко, настолько далеко, что теперь нет дороги назад. Мы не можем вернуться к началу, а значит, нужно искать новые пути, и девушка во многом права. Лично мне ее высказывания открыли глаза. Вы представьте себе, Нерил, вашу дочь в ее положении. Что бы вы сделали? Ведьмам необходимо предоставить определенные свободы и защиту, но взять под жесткий контроль весь процесс становления и обучения юных созданий. У нас есть Вильдан и его обширные знания о ведьмах, есть древние книги о прежнем устройстве государства, у нас есть эта девочка, которая согласилась помогать. Пора совершать перемены. Предлагаю проголосовать, господа, кто за новое направление в государственном устройстве? Кто готов приступить к изменениям старых и составлению новых законов?
Четыре человека из семи подняли руки, включая меня.
– Поскольку решение принято большинством голосов, – заговорил Бенедикт, – с этого дня мы приступим к работе.
– По мне, так лучше бы оставить все как есть, – вновь подал голос Нерил. – Ведьмы не решатся вновь восстать, пока у нас есть Вильдан, а люди постепенно успокоятся, и не возникнет угрозы недовольства среди населения в ответ на новые меры и смену курса власти.
– В чем-то вы правы, Нерил, – ответил я, ощущая непонятное и непривычное покалывание в кончиках пальцев, – но только с сегодняшнего дня я по собственному желанию отказываюсь от поста верховного инквизитора. Можете занять это место и отправляться убивать оставшихся в живых юных созданий, если посмеют восстать вновь.
Вокруг раздались возмущенные, удивленные голоса. Представители родов стали засыпать меня вопросами, настаивая или упрашивая изменить решение.
– Мое решение окончательно! Я больше не верховный инквизитор.
– Господа, – поднял руку Бенедикт, – успокойтесь, прошу вас. Вильдан принес нам победу в этой борьбе и у него есть право отказаться от занимаемой должности. Один лишь вопрос к тебе, племянник. Раз уж ты покидаешь пост инквизитора, может, согласишься занять место седьмого члена в совете родов? Нам потребуется твоя помощь при определении нового курса.
Остальные мужчины закивали головами, соглашаясь с Бенедиктом и пристально глядя на меня.
– Я согласен.
– Вот и хорошо. А теперь приступим к более важным задачам.

Уже наступил поздний вечер, когда мы наконец-то поехали домой. В холле устало сняли плащи, намереваясь отправиться наверх. Утомленный Бенедикт как раз передавал шляпу слуге, когда ко мне подошел посыльный.
– Господин Вильдан, сегодня доставили еще одну древнюю книгу. Один селянин отыскал случайно в подвалах, оставшихся среди развалин древнего замка. Может, клад там сыскать пытался, только он сразу же ее к вам повез, будучи наслышан, что вы древние рукописи собираете. Даже от вознаграждения отказался, сказал, что ради верховного инквизитора еще бы сотню подвалов перерыл. Надеется, это вам пригодится.
– Вильдан, посмотри ее завтра, сегодня был слишком тяжелый день.
– Я взгляну, дядя. Может, надо будет взять с собой в совет.
– Как знаешь, я пойду спать.
– Отдыхай, Бенедикт.
Я пошел в библиотеку, где книге уже определили место на специально отведенном стеллаже. Подошел ближе, осмотрел темную кожу, провел пальцами по удивительно хорошо сохранившемуся корешку и ощутил покалывание. Отвел руку назад, а затем вновь приблизил – покалывание повторилось. Я чувствую магию! Книга сохранилась столь хорошо не просто так. Неизвестный селянин действительно нашел нечто важное. Ведьмы не стали бы тратить магию на сохранение древней рукописи, не представляй она для них ценность. Я прикоснулся к тонким страницам, перелистывая одну за другой, пробегая глазами древние знаки, которые столь хорошо изучил за эти годы. Уже с первых страниц понял, в чем ценность рукописи. В ней описывалось все, что касалось жизни ведьм, начиная от взросления и пробуждения второй сущности и заканчивая самыми сложными обрядами. Я сидел и листал все дальше, не в силах оторваться. Это нам сейчас очень пригодится. Пусть Сантана погибла, но строя новое государство, необходимо обладать знаниями, а их никогда не бывает слишком много. Я перевернул еще страницу, чувствуя, что глаза начинают слипаться от усталости, несмотря на мой интерес к старинным записям. Потер лицо ладонью и хотел захлопнуть книгу, как вдруг взгляд натолкнулся на древнее слово «Проклятие». Сон как рукой сняло. Я вчитался в текст и не поверил своим глазам. Прочитал снова, и снова, и снова, и решил, что ошибся в переводе. Быстро вскочив на ноги, принес с полки тяжелый словарь, что сам составлял все эти годы, отыскивая в нем знакомые мне слова, потом принес другую книгу, более древнюю, в которой встречалось толкование ведьминских знаков, и перечитал снова. Ошибки быть не могло, не могло. Я спрятал лицо в ладонях, едва сдерживая желание рвать на себе волосы:
Одержимый безумец! Что же я натворил!

Алира 
Меня поселили в небольшом доме из двух этажей. На первом была кухня, на втором спальня. Кажется, я стала здесь хозяйкой на какое-то время, хотя ко мне приставили пожилую женщину, которая, судя по всему, была кухаркой, экономкой и надсмотрщицей в одном лице. Зачем только присматривать за ведьмой, которая в любом случае не собиралась убегать? Это ведь абсолютно бесполезно – бегать от себя, пытаясь убедить сердце в том, что оно вовсе не любит Кристиана и не желает оставаться поближе к нему как можно дольше.
Дни потянулись в скучном ожидании. Я не видела инквизитора или его дядю или еще кого-нибудь, кроме женщины по имени Сара. Она готовила для меня, прибирала в доме, но даже слова не сказала за все время. Спустя три дня после прибытия в этот дом меня навестил Тинольд.
– Лира, привет.
– Привет, – безумно обрадовалась я.
– Принес тебе новости, которые, возможно, обрадуют.
– Выкладывай любые новости, а то я здесь скоро с ума сойду от скуки.
«А также от желания увидеть Вильдана», – добавила про себя.
– Новости такие, – начал Тин и в следующие полчаса вылил на мою голову целый ушат известий. – Они постоянно заседают. Такое ощущение, что и ночью не прекращают работу. Вильдан тоже пропадает в совете, он ведь снял свою кандидатуру с поста верховного инквизитора, зато стал членом совета. Собираются назначить нового главу инквизиции, но народ не желает другого. Пошел слух о грядущих переменах в государстве, люди волнуются, что ведьмы останутся безнаказанными.
– Значит, они принимают новые законы?
– Принимают.
– А почему меня здесь поселили?
– Я затем и приехал. Им твоя помощь требуется. Вильдан велел привезти. Нужно, чтобы ты высказала мнение по поводу некоторых законов, оценив их как ведьма.
– Я с большим удовольствием. Поедем в совет?
– Нет. Сегодня они собрались в доме Бенедикта, в библиотеке. Изучают какие-то древние книги, писари только и успевают записывать.
– Тин, сейчас соберусь. Только плащ накину.
– Я жду у кареты.

Глава 18
Рана

Тин подвез меня к знакомому белому дому, мы вошли в холл. Парень обратился к слуге, который пригласил подождать, пока господа освободятся и нам позволят войти. Друг устроился прямо в кресле в холле, а я решила выйти в сад через другую дверь. Усевшись на крыльце, вдохнула прохладный воздух, провела пальцем по белому мрамору ступеньки. Вдруг внимание привлекло движение в кустах. Приглядевшись, увидела забавного рыжего котенка, который усердно рыл маленькими лапками ямку. Поднявшись, осторожно пошла к нему, но котенок не убежал, а доверчиво поднял навстречу забавную рыжую мордочку.
– Какой ты славный, – протянула я руку, чтобы погладить блестящую шерстку. – Ты чей? Собака не обижает? – Я подняла голову и обвела сад взглядом, но давешнего знакомого песика нигде не было видно. Котенок пригнулся к земле, а потом обхватил лапами руку, щекотно покусывая за палец. – Хочешь поиграть? – улыбнувшись, сорвала длинную травинку и повела забавно прыгающего за кончиком зеленого побега плутишку следом за собой. Его смешные неповоротливые движения заставляли улыбаться и немного отвлекали от тянущего ощущения в груди, однако не помогали избавиться от огромного желания поскорее увидеть Кристиана. Даже ладони зудели в предвкушении встречи. Как же сильно я соскучилась по нему, его голосу, взгляду и прикосновениям.
– И что вы предлагаете? – вдруг донесся незнакомый голос.
Подняв голову, заметила, что подошла к раскрытому окну библиотеки, при этом оставаясь незаметной из-за растущего рядом куста, за которым стояла. Я тихонько выглянула, чтобы увидеть, здесь ли Кристиан, но заметила лишь расположенное спиной к окну высокое кресло, закрывающее обзор. Вдруг сердце сладко сжалось, а потом гулко забилось в груди, когда услышала слова, сказанные приятным глубоким голосом инквизитора.
– Придется казнить колдунью.
Я замерла, напряженно прислушиваясь и не обращая внимания на покусывающего кончик травы котенка.
– Мы можем это сделать. Но не лучше ли использовать ее силу в своих целях? Она ведь помогла нам.
– Помогла. Вот только она уже одержима жаждой крови, к тому же чересчур сильна и представляет истинную угрозу. Я дал приказ привезти ее сегодня сюда, пусть предстанет перед нами, тогда примем окончательное решение.
Я отшатнулась прочь, словно на голову вылили ведро ледяной воды, а кот вдруг зашипел и отпрыгнул в сторону, пытаясь скрыться в густой траве. Холод пробрался в сердце, раскалывая его на тысячи кусочков. В голове внезапно помутилось, дыхание участилось, в ладонях закололо. Я пыталась взять себя в руки, но бешеная черная волна внутри не желала слушать уговоров вмиг ослабевшей смертельно-раненой человеческой натуры. Я кинулась прочь от окна по лужайке в сторону забора, не разбирая дороги, не понимая, куда бегу и зачем, но споткнулась и упала на колени.

Бенедикт 
Совещание продолжалось уже более четырех часов, мы просмотрели несколько особо важных книг, пытаясь составить необходимый свод законов касательно ведьм. У нас же были существовавшие ранее правила, определяющие поведение колдуний среди людей, но теперь приходилось менять их и составлять новые для самого населения. Еще одной сложностью было написать трактат о ведьмах, их особенностях, слабых и сильных сторонах, чтобы донести эти сведения до обывателей, позволить им лучше понять и разобраться в ведьминской натуре, а значит уменьшить страх перед колдовством одаренных женщин.
Речь как раз зашла о приближенной Сантаны, той самой, которая, по словам Кристиана, поддержала Алиру, когда девушка пыталась воззвать к разуму сестер и призвать их закончить войну. Колдунья действительно нам помогла, она же первая шагнула к инквизиторам, сдаваясь на волю победителя, а не поддержала остальных приближенных, затеявших погубить всех на той поляне. Ведьма готова была пойти навстречу, приняв наши условия. Однако, согласно недавним сведениям, добытым моим племянником, столь сильные колдуньи, дошедшие до убийства себе подобных, могут нарушить любую данную клятву. Я был согласен с ним и еще несколькими членами совета, которые полагали, что в данном случае казнь – единственный выход. Сохранив ей жизнь, мы слишком сильно рискуем. Кто знает, для чего именно бывшая приближенная оказала нам помощь, какие планы вынашивает. Судя по тому, что говорили о ней, ведьма была слишком умна, скрытна и коварна.
Я перевел взгляд на племянника и успел заметить, как он вдруг напрягся, резко повернув голову в сторону окна. В следующий миг Кристиан поразил всех нас, вскочив на ноги столь быстро, что кресло перевернулось, и, бросившись к высокому окну, перепрыгнул через подоконник и скрылся в саду.
Советники недоуменно переглянулись и все как один посмотрели на меня. Я лишь пожал плечами, будучи не в силах ответить на их невысказанный вопрос.

Алира 
Оперевшись ладонями о землю, я из последних сил пыталась совладать с внутренним огнем, ощущая, как страшная сила рвется наружу. Что это, почему, за что? Как он может? Ведь он был со мной там, в саду, ласкал мое тело с нежностью, страстью, а теперь вновь собирается казнить? Я же спасла его! Это неправда, не может быть правдой! Но ведьма не желала слушать доводов рассудка. Холодная черная ярость постепенно затмевала мозг, затягивая плотной пеленой все вокруг. Дыхание сменилось нечеловеческими хрипами, пальцы скрючились словно когти дикого зверя, по коже заструились черные нити. Я сделала последний отчаянный вдох и в следующий миг упала на траву под чьим-то натиском, а сильные руки сжали запястья над головой, и сквозь черную пелену увидела склоненное надо мной лицо инквизитора и синие глаза, с тревогой глядящие прямо в истерзанную душу.
– Отпусти, – прошипела я и ощутила, как он вздрогнул, поймав мой взгляд и услышав этот нечеловеческий голос.
– Что с тобой, Алира!? Ответь!
– Отпусти, – уже глуше повторила одержимая ведьма, а по рукам побежали синие всполохи огня, перебираясь на его кожу, и он закусил зубами губу, чтобы не застонать от боли. – Отпусти! – закричала, извиваясь на траве, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь из последних сил избавиться от окутавшей мозг тьмы.
– Ответь мне! – крикнул инквизитор, крепче сжимая запястья и удерживая другой рукой сотрясающееся в конвульсиях тело.
– Ненавижу, ненавижу! – то ли кричала, то ли выла ведьма все тем же страшным голосом, от которого дрожь пробирала мое тело. Мне было очень холодно и страшно, я словно скорчилась в маленький комочек где-то в крохотном уголке, видя все, испытывая почти животный ужас. – Ты не казнишь меня! Я не позволю! Ты умрешь первым, первым, я сама убью тебя!
А вокруг разгоралась огненная волна, охватывая нас плотным кольцом, подступая к двум живым телам, опаляя кожу жаром испепеляющего дыхания.
Кристиан внезапно отпустил руки и обхватил лицо обожженными ладонями, пытаясь поймать мой взгляд. Я уплывала в черноту, в огненное пламя собственной ярости и горечи, я почти не слышала его.
– Я говорил не о тебе. Ты хоть слышишь меня, Алира?
Нет, я не слышала. Его голос доносился откуда-то издалека, я не понимала смысла слов, он не мог дойти до охваченного безумием мозга. Я вновь замотала головой, стараясь хоть на миг прояснить сознание, вызвать из темного уголка человека, пока огонь не спалил нас на месте заживо. Инквизитор все говорил, говорил что-то, его губы шевелились, а потом он вдруг схватил меня за плечи и резко встряхнул так, что затылок стукнулся о землю и до меня донесся издалека его голос:
– Я же люблю тебя, люблю, Алира! Услышь наконец!
Пламя вспыхнуло, возносясь высоко-высоко к самому небу ярким столпом, закрывая нас от всего мира. Вспыхнуло и угасло, а ледяной капкан в душе вдруг распахнулся, выпуская из острых тисков раненое сердце. Услышала. Я услышала эти слова, столь долго ожидаемые, столь желанные, разбившие лучиками яркого света черноту, а он поймал мой взгляд, ладони его крепче обхватили мое лицо, а большие пальцы нежно гладили мокрые щеки.
– Что? – прошептала я.
– Люблю тебя, – повторил он и склонился вниз, ловя губами горький вздох.
Я не воспротивилась, не оттолкнула. Замерев, я лежала, ощущая, как он покрывает нежными поцелуями лицо, как гаснет ярость в душе, как расцветает что-то сильное, светлое, жаркое в самой глубине навсегда потерянного для меня сердца, а стук его становится более уверенным, сильным, как съеживается несчастная, впавшая в заблуждение ведьма, уползая подальше, прячась в свою привычную темноту, как потихоньку затягиваются свежие раны.
– Алира, моя Алира, – продолжал шептать он, целуя, – бедная любимая девочка.
Его слова, шепот, музыка его голоса – все это звучало сладкой болью в ушах. Щемящая тоска нежного тона, которым он разговаривал со мной так тихо, ласково, как говорят взрослые с больным ребенком, пытаясь не только успокоить, но поделиться своим теплом, любовью, согреть и придать сил, обнажала душу, оставляя меня совершенно беззащитной. Я слушала, и по щекам текли слезы, омывая жгучие шрамы. Как же могла я подумать, будто он решил меня казнить, что за глупость я едва не совершила, вновь усомнившись в нем, поддавшись ложному чувству тяжелых воспоминаний, которые давно следовало оставить в прошлом.
Он прижал меня к груди, сел на землю, а я обняла его за шею, скрестила ноги вокруг поясницы, прижимаясь так сильно, как только могла, ощущая успокаивающие поглаживания по спине, слушая его тихий нежный голос, шепчущий мне чудесные признания. Закрыла глаза, чтобы не видеть не чувствовать ничего кроме его объятий и близости, вдыхать его запах, прижавшись к плечу щекой и ощущая успокаивающий шум ровного дыхания, и чувствовать тихое биение сердца.
Мы долго просидели так, обнявшись. Кристиан не прекращал ласковых поглаживаний, а я не хотела, чтобы затихла музыка сладких дурманящих слов, не хотела отпускать его, даже когда он чуть отстранился, пытаясь вновь взглянуть мне в глаза. Тогда он поднялся на ноги, подхватил меня, устроил на своих руках и понес так к дому, крепко прижимая к себе.
Кристиан вошел в холл, пройдя мимо подскочившего с кресла Тина, поднялся по лестнице, а потом внес меня в спальню и уложил на кровать.
– Останься здесь, тебе нужно прийти в себя. Встречу с членами совета можно перенести на потом.
Я свернулась в клубочек, подтянув колени к груди, а он замер рядом, не решаясь покинуть меня.
– Ты можешь остаться одна?
Я кивнула. Он постоял еще немного, а потом повернулся и пошел к выходу.
– Кристиан, – окликнула я, привстав на локте.
– Да? – остановился мужчина.
– О ком ты говорил?
– О той приближенной, что рассказала ведьмам об убийстве Сантаной своих же сестер.
– Вы думаете казнить ее?
– Придется. Она не сможет остановиться и продолжит убивать хладнокровно и жестоко, даже если мы заставим ее поклясться.
– Разве она не погибнет, нарушив клятву?
– На ведьм, обладающих подобной силой, клятвы не действуют, Алира. Она не погибнет.
Он вдруг вернулся и присел на кровать, коснулся рукой моей щеки, а я прижалась к теплой ладони, закрыв глаза, и услышала его тихий вздох.
– Ты тоже очень сильная теперь.
– Я стала опасной для тебя?
– Не для меня, Алира, не для меня.
– Почему?
– Расскажу в другой раз. Отдыхай, я должен идти.
Я отстранилась от его руки и кивнула, проводив взглядом до самой двери. Как жаль, что он не может остаться.

Глава 19
Одержимость

Удивительным стало то, что меня так и оставили в доме инквизитора. Точнее, никто не попросил его покинуть. Я проснулась следующим утром, с удивлением заметив, что вчера действительно провалилась в сон, стоило только прилечь на подушку. Кажется, тот ужасный огонь вытянул слишком много сил.
Мне выделили отдельную комнату. На этом же этаже, но в другом крыле, находились хозяйские спальни Бенедикта и Вильдана, и двери в них всегда запирались на замок. Еще позже я узнала, что внизу располагались кабинет, библиотека, кухня, кладовая, из которой вела лестница в большущий погреб, столовая и оружейная, которая примыкала к зале для тренировок. Второй этаж отводился под спальни – две хозяйские и пять для гостей, в каждой – отдельный вход в гардероб и небольшая комната для умывания. На этаже было несколько отдельных уборных, а еще музыкальная комната, которая больше использовалась как зала для приема гостей. Здесь на стенах висели зеркала в позолоченных рамах, стояли удобные диваны и кресла, а на противоположной от входа стороне находился самый огромный из виденных мною каминов, отделанный мрамором с тяжелой чугунной решеткой. Камины поменьше были и в библиотеке, и в хозяйских спальнях, и в двух самых больших комнатах для гостей. На третьем этаже находились маленькие комнаты прислуги, две уборные и подсобные помещения, в которых хранился разный инвентарь. Там же, на третьем этаже, была оборудована детская, дверь из которой вела в комнату няни, а другая – в большую игровую. Я думала, мне доведется встретиться с маленьким темноволосым малышом, но, как позже оказалось, его по приказу Вильдана отправили в поместье. Инквизитор предчувствовал грядущие большие перемены и принял решение увезти племянника подальше. Удивительно все же было находиться в подобной роскоши – даже поместье Реналя, которым я искренне восхищалась, уступало своими размерами, отделкой и обстановкой этому дому.
Ночью меня никто не беспокоил, а утро было самым сказочным! Я проснулась, а взгляд скользнул по комнате и остановился на второй половине кровати. К моему большому разочарованию, там никого не оказалось. Кристиан не пришел ко мне этой ночью. Несмотря на отсутствие рядом самого желанного мужчины, душу заполнило светлое счастье, солнечный свет лился в окно, падал на мою руку, ласкал щеку, и я снова закрыла глаза, шепча, будто безумная, его слова. За всю свою жизнь я никогда не была так счастлива. Мне так захотелось вновь увидеть Кристиана, что, не теряя времени, я быстро привела себя в порядок и поспешно спустилась вниз.
Оглядевшись в просторном холле, я решала, куда направиться дальше, и сделала уже шаг-другой, как вздрогнула от неожиданно раздавшегося за спиной голоса слуги.
– Вам показать дорогу?
Я обернулась к тому самому слуге, который когда-то не пустил нас с Тином.
– Я хотела бы встретиться с хозяевами.
– Они в столовой.
Странно он со мной разговаривал, как-то отрывисто, резко. Я помню, он видел меня той ночью, когда я пробралась в спальню Вильдана. Да к тому же, со слов Тина, он имеет дар и чувствует во мне ведьму, вот только как относится к этому факту? Слуги здесь явно очень преданы своему хозяину, искренне восхищаются им, мое же появление могли воспринять враждебно. Как говорили в совете, народ ненавидит ведьм. Все сомнения об отношении слуги отпали в следующий миг, когда услышала его слова:
– Как следует к вам обращаться?
– Что именно вы хотите узнать?
– Высокородную даму я назвал бы госпожой, а вот как называть ведьму, что поселилась в доме хозяев?
У меня в душе захолодело от его тона. Стиснув зубы, слегка тряхнула головой, уговаривая себя успокоиться.
– Обращайтесь ко мне «госпожа Алира Данази», – холодно ответила я, сделав несколько шагов по направлению к коридору.
– Столовая направо, госпожа Данази, – донесся вслед издевательский голос.
В столовую я едва не ворвалась, поймав на себе удивленные взгляды двух мужчин, что мирно беседовали друг с другом за завтраком. Оба поднялись со своих мест, обозначив уважение к гостье. Хотя какое, к проклятью, уважение! Как можно уважать ведьму?
– Доброе утро, – поздоровался Бенедикт, а сам Кристиан чуть склонил голову, и сердце снова предательски дрогнуло, хотя именно сейчас я яснее всего поняла, как тяжело будет принять на себя роль любовницы верховного инквизитора, если таковая будет предложена. И дело даже не в роли, ведь и моя мать, и сестра не были замужем за своими возлюбленными, но в отношении окружающих: не миновать косых взглядов, грязных сплетен и мерзких подколок со стороны слуг.
– Ты чем-то взволнована? – спросил Кристиан, глядя на меня своими умопомрачительными глазами, из-за взгляда которых все здравые мысли в голове обращались в позорное бегство.
– Нет, все в порядке.
– Позавтракаешь с нами? – вновь спросил он, как всегда, спокойно, без малейшего намека на сильное внутреннее волнение, которое сейчас испытывала я в его присутствии.
Кивнув, я направилась к столу, а Кристиан подошел и отодвинул стул, даже не коснувшись меня. Присев, проследила взглядом за тем, как он возвращается на свое место. Не могла перестать наблюдать за ним.
Дядя Кристиана, мягко улыбнувшись, слегка кашлянул, чем привлек мое внимание.
– Мы не хотели вас будить. Думали велеть слугам принести вам завтрак в комнату, когда проснетесь.
– Что вы, – ответила я, – это ни к чему.
В этот момент слуги внесли блюда с едой. Они обслужили Бенедикта и Вильдана, но ко мне никто не подошел. Я заметила, как нахмурился глава дома, а Кристиан кинул взгляд на служанку с подносом, на котором лежали ароматные булочки и отварные яйца с беконом.
– Знаете, дорогая, мы обычно не едим много за завтраком. Может, хотите чего-нибудь особенного?
– Нет, я не слишком голодна.
– Жан, – обратился Бенедикт к мужчине с серебряным чайником в руках, – отчего ты стоишь? Сперва следовало бы подать завтрак нашей гостье.
– Конечно, господин, – ответствовал слуга, потом подошел ко мне и с каменным выражением лица стал наливать в чашку горячий чай, даже не потрудившись придержать крышку. Крышка, конечно же, соскочила, стоило ему наклонить чайник пониже, и кипяток плеснул на скатерть, а несколько обжигающих капель попало мне на руку. Я сдержала возглас, отлично понимая, что это было проделано нарочно, и ощущая, как снова сжалось от обиды сердце. Что я им сделала?
– Простите, госпожа, – обратился ко мне слуга. – Надеюсь, не ошпарил вас?
– Нет, – покачала я головой, не желая устраивать скандал, скорее испытывая сильнейшую потребность где-нибудь скрыться.
Слуга поднял крышку и отошел от меня, а потом он и девушка поклонились хозяевам и вышли за дверь. Кроме чая мне не досталось ничего другого. Я тихо сидела на месте, ощущая, как от обиды комок встал в горле, а затем услышала шорох отодвигаемого стула и, подняв голову, столкнулась с непроницаемым взглядом Кристиана. Мужчина поднялся и молча вышел за дверь.
Я вновь уставилась в пустую тарелку.
– Как ваше самочувствие? – раздался спокойный голос хозяина, вынудивший меня взглянуть на Бенедикта, который отчего-то казался сейчас бледнее, чем раньше.
– Я чувствую себя лучше, спасибо.
– Это прекрасно.
Мы опять замолчали и просидели так какое-то время. Дверь снова отворилась, вошел Кристиан и сразу же направился ко мне.
– Идем, Алира, – протянул он руку, помогая встать со стула.
– Куда?
– В холл.
Я не стала спрашивать, зачем, просто подчинилась, коснувшись его ладони, и вздрогнула, когда ощутила иголочки силы на его коже. Он злится? Раньше я ощущала магию, лишь когда Кристиан делился со мной мощью щита, зато по себе знала, как трудно сдерживать дар, когда чувства плещут через край.
Мужчина молча вывел меня за дверь, где – о, ужас! – замерла в ряд вся прислуга большого дома.
Я встала как вкопанная, а Кристиан ухватил меня за талию и буквально поволок вперед.
– Я не пойду, – смалодушничала я, пытаясь упереться в пол ногами, но это было так же бесполезно, как цепляться за тонкий волосок с одной стороны, когда с другой тянут на веревке.
В этот миг сзади раздался тихий голос Бенедикта:
– Вы наша гостья, и сейчас мы всем доходчиво это разъясним. Перед лицом членов совета вы вели себя очень смело, а простых людей испугались?
Вот как объяснить, что именно простых людей я, с одной стороны, жалела, а с другой, безумно боялась с самого детства, с той памятной ночи, когда толпа лишила жизни нашу с Арикой мать.
Все слуги от кухарки, кучера, управляющего до горничных и посыльного, всего человек тридцать, стояли, вытянувшись в длинную шеренгу. Когда Вильдан подошел к ним, отпустив мою талию и скрестив руки на груди, все как по команде опустили головы вниз.
– Все вы знаете, – начал Вильдан, – что эта девушка является нашей гостьей. Она приехала сюда вчера и поживет в доме несколько дней, пока не будут решены важные вопросы. Ее зовут госпожа Алира Данази, и вы обязаны выказывать ей уважение согласно ее статусу.
Слуги стояли молча, но я видела по их лицам, что главнее для них был не мой статус, а то, что я ведьма.
– Я мог бы просто потребовать от вас подчинения прямому приказу, – продолжил Кристиан, – но желаю прояснить ситуацию не столько ради вас самих, сколько ради госпожи Алиры. Вам, конечно же, известно, что она ведьма, что она – одна из тех, кто участвовал в решающей битве. Вот только никто из вас не знает, что именно эта девушка спасла мне жизнь, заслонив собой в тот миг, когда Сантана направила самое мощное из своих заклятий.
При последних словах неприкрытая враждебность на лицах слуг сменилась искренним изумлением.
– Если бы не древний защитный медальон, она бы погибла на месте. Ее поступок лучше всяких слов говорит о ней как о человеке. Вот и относитесь к ней как к простой девушке, а не как к ведьме.
Я с облегчением вздохнула, полагая, что это все, но мужчина продолжил, теперь совсем тихо:
– Вы искренне полагаете, что все ведьмы – сущее зло. Я тоже так считал долгое время, а теперь должен признать, что сильно ошибался. Эта девушка – светлая колдунья, как и многие из тех, кого я отпустил после битвы. Она никогда не причиняла никому вреда и не убила ни одного человека, даже находясь в лагере Сантаны. Колдуньи, подобные ей, лечат людей. Вы сами зовете их травницами и частенько прибегаете к их услугам, пока живете в своих деревнях. А потому, как бы вы ни относились к ведьмам в целом, этой конкретной девушке вы будете выказывать уважение и не посмеете обидеть ее ни словом, ни делом, а кто посмеет, будет иметь дело лично со мной. Всем ясно?
Слуги вновь склонили головы в молчаливом согласии, а Кристиан повелительно махнул рукой, отпуская их.
– А теперь, думаю, можем продолжить завтрак, – сказал Бенедикт.

Так потянулись дни, что я проводила в доме Саркисов. Вильдан и Бенедикт были невероятно заняты, я почти не видела их. Они либо уезжали в совет, либо сидели в кабинете или библиотеке, либо принимали каких-то многочисленных посетителей. Свободное время я проводила в своей комнате – утащила туда тяжеленную старую книгу из библиотеки, в которой пересказывались неизвестные мне легенды, в них древним королевством правила некая королева ведьм. Книга была интересной и напоминала исторические записи больше, чем сказочный вымысел, коим, однако, являлась.
Отношение слуг ко мне изменилось, все обращались крайне уважительно и не позволяли себе ни единого намека в мой адрес.
Иногда приходилось спускаться в кабинет, где меня встречали Кристиан с дядей, и сидеть в кресле у камина, пока они задавали множество вопросов. Обычно спрашивал Бенедикт, инквизитор же сидел за столом, склонив голову, и обычно даже не смотрел на меня, постоянно делая какие-то пометки на тонком листе бумаги.
В первый свой вечер в доме я ждала, что инквизитор вновь придет ко мне, как только стемнеет, но мужчина не делал ни единой попытки приблизиться или намекнуть словом или жестом на то, что произошло в его саду. Он лишь желал мне спокойной ночи, а потом мы расходились по своим комнатам. И я потихоньку начала приходить в отчаяние, снова ничего не понимая в его поведении. Было время, когда я раздумывала, как повести себя в ответ на его возможное предложение проводить ночи вместе, но этого предложения не последовало. В голову закралась мысль, что те признания в саду он произнес намеренно, чтобы привести меня в чувство. Ведь сам говорил, что проклятие спало, он знал о моей любви и нашел единственный способ побороть ведьму. День за днем эта мысль крепла в моем мозгу, а тело стонало, безумно скучая по его ласкам. Не понимаю, что творилось со мной в его присутствии. Моя ведьма просто сходила с ума. Когда слышала его голос, или стоило ему оказаться поблизости, я едва сдерживала себя, чтобы не прижаться к нему. Так хотелось, чтобы снова целовал меня, чтобы каждая клеточка горела под его губами. Кожу покалывало от возбуждения, дыхание становилось прерывистым, щеки окрашивал румянец. Он проходил мимо, а тело само влекло следом, помимо воли. Я никогда раньше не чувствовала подобного притяжения, меня тянуло к нему так сильно, что с огромным трудом заставляла себя отводить глаза, ясно представляя, какое выражение горело в них в такие мгновения. От глубокого приятного тембра его голоса кружилась голова, хотелось закрыть глаза и наслаждаться его звучанием, особенно когда обращался ко мне по имени. Порой приходилось просто выбегать из комнаты, прервав разговор на середине, чтобы самым настоящим образом не накинуться на него с дикими поцелуями на виду у Бенедикта. Я старалась не приближаться к Кристиану, боясь не удержать себя в руках.
В отличие от меня инквизитор с каждым днем становился все более замкнутым, отстранялся, оставаясь недосягаемым. Он больше ни разу не повторил те слова, что произнес тогда на лужайке. Все время был невероятно занят, да и возвращались они с дядей домой далеко за полночь. Я медленно, но верно становилась одержима этим недоступным загадочным мужчиной. Кажется, сейчас я оказалась на его месте, подпав под воздействие проклятия, потому что теперь он стал являться мне во снах, в которых ласкал мое тело, проводил губами по коже, опускаясь ниже и ниже, медленно разводил ноги и проникал в меня, а я стонала от наслаждения и просыпалась от собственных стонов вся в горячем поту. Эти сновидения лишали меня последней выдержки. Безумно хотелось, чтобы не осталось никаких советов, не было ничего, я готова была позабыть обо всех людях в этом мире, о своих сестрах, позабыть обо всех приличиях, лишь бы он был рядом, касался меня, разговаривал. Я ненавидела весь белый свет за то, что он был нужен не только мне. Все реже и реже стала я искать наших встреч наедине, чтобы не выдать переполнявших меня чувств. Ведь он не говорил больше о своем желании, а я еще не дошла до того, чтобы самой пасть перед ним на колени, умоляя взять мое тело, лишь бы избавил от этой томительной сжигающей страсти.

Глава 20
Соперник

Этим вечером меня опять позвали в библиотеку. Я зашла, поздоровалась с мужчинами, потом прошествовала к креслу, даже не бросив взгляд на Кристиана.
– Алира, не могли бы вы нам помочь составить список мер, подобных тем, что предлагали тогда на совете. Просто перечисляйте их, а Кристиан будет записывать.
Я кивнула и начала потихоньку перечислять то, что пришло мне в голову уже давно, добавляя новые меры, до которых додумалась совсем недавно. Пришлось несколько раз отпить воды из кружки, чтобы совладать с собственным голосом.
Когда я перечисляла примерно десятый по счету пункт, дверь отворилась, Бенедикта позвали в холл. Председатель извинился и поспешно вышел, мы остались с Кристианом вдвоем. Я замолчала, чувствуя, как перехватило горло от волнения.
– Продолжай, – тихо попросил Вильдан.
Я подняла глаза и столкнулась с его внимательным изучающим взором. Открыла рот, чтобы продолжить, но не смогла вспомнить, о чем сейчас говорила. Синий омут утягивал в свою глубину, где я беспомощно барахталась, не в силах выплыть. От недостатка воздуха закружилась голова, потому что я позабыла сделать вдох. Кристиан вдруг поднялся из кресла, а я замерла, ожидая, когда же он подойдет, но именно в этот миг со стуком отворилась дверь, и оцепенение спало, а взгляд метнулся в сторону вошедшего. Глаза мои расширились от удивления, когда узнала во вновь прибывшем Неля Луиса.
– Господин инквизитор, – проговорил мужчина, поклонившись и даже не заметив, что в комнате есть кто-то еще, – я выполнил ваше указание и привез документы, о которых вы просили. Найти их было нелегко, но мы справились. Надеюсь, вы останетесь довольны.
– Вы превосходно выполнили задачу, Нель. Только я отныне не верховный инквизитор, а член совета.
– Для меня вы всегда останетесь начальником, господин Вильдан. Это честь – служить человеку, подобному вам.
– Благодарю.
В этот миг я попробовала подняться, чтобы покинуть библиотеку, и взгляды обоих собеседников скользнули в мою сторону. Вильдан смотрел спокойно, а вот Нель… Сказать, что мужчина был поражен – значит, не сказать ничего. Он весь побледнел, рот раскрылся, как у вытащенной на сушу рыбы. Вздрогнув всем телом, бывший сосед ринулся ко мне, кажется, совершенно позабыв, что мы не одни.
– Алира, вы живы! – вскричал он, хватая меня за руки и поднимая из кресла.
– Да, – прошептала я, невольно кидая взгляд на Кристиана, который, скрестив на груди руки, безмолвно наблюдал за нами.
– Я очень боялся, что вы погибли! Я пытался отыскать хоть малейшие следы, хоть какую-то зацепку! Как я счастлив встретить вас здесь!
– С-спасибо, Нель. Я тоже рада вас видеть.
– Вы… – тут до Неля, кажется, дошло, где мы находимся, и он обернулся взглянуть на Кристиана, а потом отпустил мои руки и сделал шаг назад. – Прошу прощения за свою несдержанность, – слегка поклонился он. – Господин Вильдан, простите, просто мы уже давно знакомы с госпожой Данази и я не чаял встретиться с ней вновь. Я должен сознаться, Алира, что не являюсь вашим соседом, но вы это и так сейчас поняли. В то время я лишь выполнял просьбу господина Бенедикта проследить за вами.
– Проследить? – переспросила я, Кристиан же продолжал хранить молчание, только поза стала более скованной.
– Да. Господин Бенедикт не ставил в известность о цели этой слежки, просто просил докладывать ему о вашей жизни, что мы исполняли со всей точностью.
Я промолчала, склоняя голову, а Нель вдруг снова шагнул вперед, беря мои ладони.
– Умоляю, не сердитесь на меня. Ведь когда мы расстались в последний раз, я даже не чаял встретить вас снова. Я так рад! Я невероятно рад, что вы здесь, что вы живы. Вы… простите, вы здесь в качестве?…
– Госпожа Данази находится в нашем доме на правах гостьи, – раздался холодный голос Вильдана, – она помогает нам в разрешении проблем с ведьмами.
У Неля заметно отлегло от сердца:
– О, какое облегчение узнать, что вы не пленница. Ваш муж также находится в этом доме?
– Нет, – ответила на этот раз я, – мой муж погиб. Сантана убила его.
– Приношу свои соболезнования, – проникновенно промолвил мужчина, не отпуская однако моих ладоней, вот только голос его сделался значительно бодрее.
– Госпожа Данази, простите за дерзость, но в память старой дружбы не согласитесь ли пройтись со мной по саду, если позволит господин инквизитор? Хотя бы уделите мне несколько минут.
Я посмотрела на Кристиана, а мужчина смотрел мне в глаза, пока я не опустила их, не в состоянии более выдерживать этот изучающий холодный взор.
– Я не буду возражать, Нель. Госпожа Данази свободна в своих действиях в нашем доме.
– Благодарю, – поклонился мужчина, а я закусила губу.
Как бы я хотела, чтобы он возразил!

Бенедикт 
Я вернулся в кабинет и застал там странную картину. Кристиан стоял у стола, вся его поза выражала сильнейшее душевное напряжение. Алира оперлась спиной о кресло, а рядом с ней, держа ладони девушки в своих руках, стоял мой давний шпион Нель Луис.
Я с первого взгляда понял, что происходит. Нель рассказал о моем задании обоим, и теперь племянник готов рвать и метать, а вот девушка… девушка выглядит огорченной. Неужели этих двоих связывало что-то помимо соседских отношений. Пытаясь разобраться в происходящем, я открыл было рот, но заговорил племянник:
– Бенедикт, у нас еще не решены важные вопросы, думаю, мы продолжим вдвоем. Алира желает побеседовать со старым знакомым.
– Конечно, – согласился я, потому что иного сказать и не мог.
Девушка осторожно высвободила ладони и не прощаясь вышла за дверь, а довольный Нель отправился следом. Я перевел взгляд на племянника, который медленно опустился в кресло, подтягивая к себе какую-то бумагу, но, кажется, даже не видя ее.
– Вильдан, что происходит?
– О чем ты, дядя?
– Почему ты так ведешь себя? Ведь я замечаю, как ты порой смотришь на нее, а она на тебя. Да в комнате можно камин разбирать! От этих ваших взглядов все вокруг воспламеняется! Даже у меня дыхание перехватывает от того, как воздух искрит, а у меня, знаешь ли, возраст уже не тот.
– Может, ты видишь то, что хочешь видеть?
– Я стар, но еще не выжил из ума.
– Напротив, Бенедикт, ты достаточно умен, чтобы уже давно выбрать именно эту девушку на определенную роль, а потом медленно подводить все к тому, чтобы у нее не осталось выбора.
– Проклятие, племянник! Но ты же хочешь ее! Ты был с ней там, в саду, и не говори, что это неправда. Чего ради ты не проводишь ночи в ее комнате? Ведь она сейчас полностью в твоей власти!
– Дядя, а не заняться ли тебе своими делами и перестать совать нос в мои?
– Да ты видишь, что происходит? Ты видел, как этот парень на нее смотрел? Зачем отпустил ее в сад?
– Да потому, – подскочил из кресла Кристиан, упирая ладони в столешницу и гневно глядя на меня, – что у нее есть право выбирать! Я не буду заставлять ее, понятно! Я не буду играть на желании ведьмы, отрезая для Алиры все остальные пути!
– О каких путях речь?
Племянник промолчал, вновь садясь в кресло.
– Ты собираешься отпустить ее? – Я с неверием глядел в его непроницаемое лицо. – Ты сошел с ума?
– Не сошел.
– Тогда не понимаю тебя. Ты или любишь ее так сильно, что совсем обезумел, или не любишь вообще!
– Дядя, у нас достаточно дел. Впереди еще много бессонных ночей и кропотливого труда, направленного на достижение конкретной и очень важной цели, важной для нас, для Алиры, для всех остальных людей. Мы ведь не зря составляем все эти указы, приказы и прочее, доводя до умопомрачения остальных членов совета. Задача слишком важна, чтобы отвлекаться на прочие мелочи. Давай займемся делом.
– Иногда, Вильдан, даже я поражаюсь твоей холодности, – обреченно промолвил я, бессильно опускаясь в кресло.

Алира 
– Как вы здесь оказались? – приступил к расспросам Нель, выведя меня в сад.
– Сперва расскажите о том, почему шпионили за мной.
– Но я ведь сказал все в библиотеке. Бенедикт попросил проследить за вами, докладывать о вашей жизни, отношениях с мужем.
– Бенедикт? Не верховный инквизитор?
– Нет. С чего вы решили, что он мог просить об этом?
– Просто так решила.
– Бенедикт не объяснял причин. Мне поначалу было удивительно, отчего он отправил двух хороших ищеек следить за некой ведьмой, но потом перестал задаваться этим вопросом, познакомившись с вами. Вы такая удивительная, не похожая на остальных колдуний. Я понял, что Бенедикт не зря заинтересовался именно вами. Наверное, эти сведения нужны были ему, чтобы больше узнать о ведьмах.
– А чем занимались после того, как я ушла?
– Перешел служить под начало Вильдана, но, к сожалению, не удалось принять участие в решающей битве, так как меня и еще нескольких инквизиторов отправили за особыми секретными документами, которые я и доставил сегодня.
– Понятно.
– Вы сердитесь на меня?
– Нет.
– Правда? Я боялся, что вы разочаруетесь во мне. А ведь я так желал нашей новой встречи, Алира. Когда мы расстались в последний раз, я успел заметить ответный блеск в ваших глазах. Алира, я не ошибся тогда? Я действительно понравился вам?
– Понравились, Нель. Вы не были похожи на тех мужчин, с которыми судьба сталкивала меня раньше. Вот только с момента…
– Подождите, Алира, не стоит продолжать. Позвольте насладиться этим счастьем, осознав, что небезразличен вам. Я ведь мечтал о вас все это время, я тогда едва сдерживался, чтобы не поцеловать, я дико завидовал вашему мужу, который имел все права на вас.
– Нель, я…
Мужчина внезапно коснулся моих губ своей ладонью, призывая замолчать, а потом нежно отвел от лица запутавшиеся пряди и склонился вниз, приникая в ласковом поцелуе, раскрывая мои губы, нежно и умело лаская приоткрытый рот своим языком, проводя другой ладонью по спине и привлекая ближе.
Я закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, ожидая, когда вторая сущность откликнется на зов мужчины и тягучая патока страстного желания потечет по венам. Я жаждала забыться. Чувственное влечение к инквизитору настолько измучило меня за последнее время, что я восприняла Неля как собственное спасение. Я даже крепче прижалась к нему, чтобы ощутить тепло тела, чтобы мужской запах пробудил огонь в груди. Я ощутила напрягшиеся мускулы под ладонями, легшими на его плечи, сжала их пальцами, ощущая, как его поцелуй становится еще более страстным, прижимаясь еще ближе и… и едва не застонала от чувства полного бессилия. Мерзкая ведьма не желала откликаться на прикосновения другого мужчины, кроме безжалостного проклятого Вильдана.
Я осторожно отстранилась, опустив голову, пряча от Неля свои полные разочарования глаза.
– Алира, – шепнул он, беря мою ладонь и касаясь ее горячими губами. – С тобой рядом я лишаюсь рассудка. Ты изумительна, твой поцелуй столь сладок, он подарил мне удовольствие, которое я не в силах буду позабыть.
Я промолчала, потому что слишком хорошо понимала, каково это, когда разум отключается напрочь.

Спустя два дня, за которые я ни разу не видела Кристиана, и лишь раз-другой столкнулась с вечно спешащим куда-то Бенедиктом, я подошла к двери в библиотеку и постучала. Знакомый голос пригласил войти, а я сжала ладони, сдерживая дрожь в руках. Отчего я так волнуюсь при каждой нашей встрече? Когда научусь воспринимать его столь же спокойно, как он меня?
Зайдя в библиотеку, поняла, что застала Кристиана одного. Он сидел за большим столом, заваленным бумагами, и смотрел на меня, ожидая, пока заговорю.
– Нель пригласил меня завтра на прогулку. Но поскольку в городе появляться нельзя, он предложил прогуляться по лесу. Я согласилась. Зашла поставить тебя в известность.
– Собираешься отправиться с ним в лес?
– Да, – кивнула я, подходя к полкам и проводя пальцем по корешкам книг, чтобы отвлечь свое внимание от поднявшегося из кресла мужчины.
– Ты этого хочешь?
– Хочу.
– Мой ответ «нет».
– Что? – Я удивленно взглянула на Вильдана, который обошел стол и оперся спиной на столешницу, скрестив руки на груди.
– Вскоре, Алира, ты сможешь вернуться в свое поместье, и тогда вправе встречаться с кем пожелаешь, но пока я несу за тебя ответственность, ты останешься здесь. Не стоит выходить на улицу, не стоит отправляться в лес. Пусть выводит тебя в наш сад, если так жаждет этих встреч, но не за пределы города.
– Как это – «выводит в ваш сад»? Я уже превратилась в домашнюю собачонку, Вильдан? Меня нужно выводить?
Мужчина промолчал, склоняя голову, а я не выдержала и, вытащив с полки первую попавшуюся книгу, запустила ему прямо в грудь. Кристиан поморщился, когда тяжелый уголок ударил его по руке, и в несколько шагов быстро дойдя до меня, выхватил из ладоней другой, еще более увесистый фолиант. Потом обхватил мои руки своей, медленно провел другой по волосам, призывая успокоиться.
– Отчего ты злишься, ведь я выполняю твои желания?
– Мои желания?
– Да. Ты хочешь встречаться с Нелем – я позволяю это. Желаешь, чтобы ведьмы получили другую жизнь, – я днем и ночью работаю над этим. Чего ты еще хочешь?
Едва сдержала готовое сорваться с губ «тебя», отметив, как потемнели его глаза, а потом он отпустил, вновь отступая к столу.
В дверь постучали и, дождавшись разрешения, заглянул слуга:
– Господин Вильдан, там привезли ваш заказ.
– Какой заказ? – устало спросил инквизитор.
– Тот, что вы сделали около недели назад.
Кристиан слегка нахмурился:
– Я позабыл о нем, – помолчав какое-то время, он велел: – Заплатите им, и пусть увезут обратно.
– Господин, но там сам хозяин явился, хочет вас поблагодарить. Все повторяет, что это такая честь, что он очень благодарен, хочет лично вам спасибо сказать.
– Передай, что я занят.
– А как же заказ?
Кристиан устало махнул рукой:
– Несите сюда.
Слуга с готовностью кивнул и исчез за дверью, за которой вскоре раздался непонятный шум, а потом трое слуг внесли в нее разноцветные коробки, прошли к камину и сгрузили их возле него живописной кучкой. Не совладав с собственным любопытством, я подошла ближе и прочитала надпись: «Магазинчик диковинных чудес».
Я не сдержала собственного удивленного возгласа, а слуги тем временем вышли за дверь, Кристиан же вновь оперся о стол спиной, равнодушно разглядывая коробки.
– Это мне? – спросила у замершего в задумчивости инквизитора.
Он кивнул. Я хотела задать еще вопрос, но сдержалась, понимая, что выше моих сил понять этого непредсказуемого человека.
Кристиан заговорил сам:
– Хотел как-то отблагодарить тебя за спасение и помощь и заказал то, что любишь, в том самом магазине, про который ты упоминала.
– А почему велел увезти?
Кристиан тихо произнес:
– Обстоятельства изменились.
И весь ответ? Но почему он ничего не объясняет? Я вновь ощутила в душе злость, и потому склонилась к подаркам, чтобы скрыть ее, отвлечь себя чем-то. Я стала распаковывать коробки, вытаскивая на свет удивительные вещички, любуясь хрустальными шариками, которые катались по тонкой металлической дорожке, приводимые в движение крохотным серебряным молоточком, маленькой, но очень искусно выполненной ветряной мельницей – поворачивала ее в руках и пыталась разобраться, как сделать так, чтобы ее лопасти завращались, потом достала из шуршащей бумаги игрушечный вулкан, и дыхание прервалось – ощутила, как слезы навернулись на глаза. Вздохнув, потянулась к следующей коробке, неосознанно поднимая взгляд на Кристиана. А он смотрел на меня, смотрел так ласково, изучающе, чуть задумчиво, с особой горьковатой нежностью во взоре, с таким затаенным чувством, что дыхание перехватило. Коробка выпала из рук, а выражение его лица мгновенно приняло прежний отрешенный вид, но мне было все равно, я уже увидела то, что мечтала увидеть все это время. Поднявшись на ноги, подошла к нему и, привстав на цыпочки, обхватила ладонями лицо.
– Спасибо, – прошептала, проводя кончиками пальцев по его скулам, щекам и губам, любуясь, как меняется выражение его глаз, как темнеет их цвет, а в следующий миг он одной рукой смахнул со стола бумаги, поднимая и усаживая меня на широкую столешницу, а томящиеся в ожидании губы обжег желанный поцелуй.
Буря чувств накрыла с головой: от наслаждения до почти физической боли, от дикого неутоленного желания прикоснуться до невыносимой жажды почувствовать его прямо сейчас. Будто в тумане ощутила, что уже лежу на столе, а Кристиан целует меня безумно, неудержимо, а я отвечаю на его поцелуи и просто умираю в огне своей страсти. Наконец-то могу запустить пальцы под его рубашку, ласкать твердые мышцы, проводя ногтями по загорелой шее, притягивая ближе его голову. Я готова была возликовать, готова была кричать во весь голос о своем счастье. Наконец-то я чувствую его наяву, а не во сне, наконец-то он вновь касается меня, утоляя этот дикий голод, что терзал столь долгое время! Сильные руки ласкали тело, а я затаила дыхание и вздрагивала, когда знакомый огонь обжигал кожу. Откинув голову, впитывала кожей его поцелуи, ощущая сладкое дразнящее прикосновение губ к шее, чувствуя, как легко сетью горячих страстных касаний они перемещаются ниже, как зубами он отводит ворот платья, открывая грудь, как ласково проводит языком, как вновь внизу живота сжимается тугая пружина, а пальцы сами зарываются в серебристые волосы. Я развела в стороны колени, чтобы он приник еще ближе. В разгоряченное желанием и окутанное сладким дурманом сознание вплетались последние бессвязные мысли о том, что я, кажется, ненавижу нас обоих: себя за слабость, а его за стальную выдержку, не позволяющую желанию одержать верх над одними ему понятными помыслами. Вот только все это было бесполезно, потому что меня уже скрутило в тугой узел от сказочных предвкушений, и только он один вызывал такую бурю чувств, такую жажду ощутить его внутри, почувствовать сильные страстные толчки, ловить губами его хриплые стоны, слышать мое имя.

Кристиан 
Я повторял себе, что нельзя, нельзя касаться ее, и не мог остановиться. Тяга к колдунье, как сладкий яд, проникла в кровь и сердце. Попробовав раз, не мог заставить себя отказаться испытать эту нежную сладость вновь. Ее кожа казалась такой вкусной, что я мог целовать ее бесконечно. Кровь воспламенялась, стоило лишь слегка притронуться к ней.
Наплевав абсолютно на все свои убеждения, склонился над девушкой, захватывая в плен ее губы, целуя, покусывая, освобождая из плена темно-синего платья пышную нежную грудь, коснулся острых вершинок и ощутил, как они твердеют в моих пальцах, как дрожь проходит по ее телу, как учащается дыхание. Спустившись ниже, провел дорожку из поцелуев до маленького пупка, прикусывая молочную кожу и обхватив ладонями тонкую талию, приподнял ее повыше, чтобы удобнее было ласкать языком нежную впадинку. Дыхание девушки превратилось в прерывистые вздохи, стон вырывался из приоткрытых чувственных губ, тело выгибалось мне навстречу, а тонкие пальцы сжали пряди моих волос. Я ощутил, как прошла по ее телу дрожь желания, и искусительница прошептала:
– Пожалуйста, сейчас. Я очень хочу…
У меня нет сил противиться ее мольбе, тому, как она откидывает назад голову в особом приглашающем жесте, беззащитном, но полном скрытой чувственности. Я горел в том же иссушающем огне, что и она. И пальцы сами потянулись к широкой юбке, чтобы скинуть эту ненужную помеху, а потом накрыть желанную плоть своим телом, ощутить, как стройные ноги обхватывают меня вокруг поясницы, притягивая еще ближе, заставляя проникнуть глубже, и насладиться тем, как полно она отдается своей страсти.
Нетерпеливо провожу ладонями по шелковой коже тонких лодыжек, поднимаюсь выше, скользя вдоль хрупких коленок, выше, к манящим бедрам, задираю плотную ткань, но руки замирают на полпути, а я вздрагиваю, резко приходя в себя, когда понимаю, что в дверь громко стучат.

Алира 
Сквозь пелену страстного дурмана вдруг почувствовала, как Кристиан отстранился, и застонала от дикого разочарования, раскрывая глаза и ловя взгляд потемневших глаз. Он тяжело дышал, приподнявшись надо мной и вцепившись ладонями в стол, пальцы побелели – так сильно он сжал столешницу. Только теперь услышала настойчивый стук в дверь, но не желала, чтобы он оставил меня сейчас. Я потянулась к нему вновь, но мужчина резко отпрянул, перехватив одной рукой запястья, а второй оправляя на мне платье.
– Кристиан, – раздался голос Бенедикта, который усиленно стучал в дверь, хотя мы совсем забыли запереть ее. – Кристиан, у нас гости. Жду в кабинете. Приведи, пожалуйста, Алиру!
С трудом перевела дыхание, поняв, что сейчас как никогда близка к тому, чтобы слезно молить о продолжении, но инквизитор уже отстранился, замкнулся в себе. Я упустила миг, когда еще имела над ним власть, и снова не получила желаемого. Опустив голову, пыталась изо всех сил сдержать слезы горечи и разочарования, а Кристиан осторожно обхватил за талию и поставил меня на пол, аккуратно поправляя ворот платья, застегивая пуговицы и проводя ладонью по растрепавшимся волосам.
– Идем, – позвал он, и я только сейчас ощутила, как слегка подрагивают его пальцы, придерживающие меня за локоть.
– Нет, не пойду, ступай один.
– Алира, – он нежно отвел с моего лица шелковистую прядку, – там ждут нас обоих.
– Я никуда не пойду! – Я все больше злилась, и в первую очередь на себя, а потому не знала, на ком сорвать досаду.
Инквизитор же молча потянул меня за собой, а я начала упираться из чувства дикого противоречия, потому что сейчас более чем когда-либо не желала идти за ним. Я была уже просто не в состоянии выдерживать эту пытку. Кристиан вновь остановился и развернулся ко мне:
– Бенедикт не просил бы привести тебя, если бы это было не важно. Идем, иначе понесу.
– Оставь меня в покое! – Я вырвала руку и в следующий миг успела лишь громко вскрикнуть, когда оказалась на широком плече, а он, осторожно придерживая ноги, быстро вынес меня в холл, направляясь в кабинет. Не давая времени опомниться, поставил на пол возле двери, открыл ее и легонько втолкнул внутрь, где я замерла как истукан, заметив в кресле у окна Матильду.

Глава 21
Важнее, чем слова

– Дорогая Алира, – радостно вскрикнула старая леди, – моя милая Лирочка. Как счастлива я видеть тебя!
Я перевела взгляд на Кристиана, который осторожно обошел меня и направился поприветствовать гостью, на Бенедикта, сидящего в кресле и крутящего в руках тонкую ножку бокала с вином.
– Мне так приятно познакомиться с вами, – продолжала меж тем тетя, нежно улыбнувшись склонившему голову Вильдану и поприветствовав его кокетливым взмахом руки. – Дитя мое, я так скучала, подойди же ко мне и обними. Милая моя, мне так требуется твое утешение. Как ты себя чувствуешь, дорогая, как переживаешь гибель нашего любимого Реналя?
– Я… – только и смогла вымолвить, не имея понятия, что сказать в подобном случае родственнице покойного мужа, и беспомощно глядя на застывшего у окна инквизитора в надежде получить от него подсказку.
– Ты страдаешь, как и я, но вместе мы справимся с этим горем. Дорогой Реналь был так самонадеян… До сих пор не пойму, зачем он отправился в лагерь ведьм. Какую же глупость он совершил! Я приехала в столицу, как только узнала, что ты помогаешь нашим уважаемым советникам. Мне даже пришлось обратиться к одному известному сыщику, чтобы отыскать тебя. Почему ты не написала мне, дорогая? Впрочем, не виню за это. Понимаю, как много тебе пришлось пережить. Тебе просто необходим хороший отдых, мы вместе уедем в поместье, где я поселюсь рядом, чтобы моей дорогой Алире не было столь мучительно горько одной.
– Мадам, – раздался вдруг голос Бенедикта, – вы все-таки настаиваете на том, чтобы забрать госпожу Алиру из нашего дома?
– Конечно, господин Бенедикт. Вы не хуже меня понимаете, что жить в одном доме с молодым, привлекательным вдовцом, – тетушка кинула взгляд на Вильдана, – не слишком прилично. Хотя, поверьте, я абсолютно уверена в вашем благородстве и в том, что все приличия соблюдались на должном уровне. – При этих словах я непроизвольно поправила ворот платья. – Но увы, кроме Алиры у меня никого не осталось! – Тетушка промокнула глаза платочком. – Мне ничего не остается, как забрать ее домой. Иди, собери свои вещи, дорогая, мы отправимся прямо сейчас.
– Дорогая госпожа Матильда, вы, верно, устали с дороги, – вновь заговорил Бенедикт. – Какой смысл уезжать прямо сейчас? Вы можете отправиться в дорогу завтра, а сегодня оказать нам честь и провести ночь в этом доме. Я распоряжусь, чтобы приготовили комнату для гостей. Тогда у Алиры будет достаточно времени, чтобы собрать вещи.
– Вы правы, дорогой Бенедикт (когда это он успел стать ей дорогим?). Не поверите, какая это честь для меня – находиться в доме главы совета и лицезреть нашего героя, самого Вильдана. – При этих словах пожилая кокетка кинула на героя красноречивый взгляд, который не вызвал у меня ничего, кроме искреннего удивления.
Бенедикт тоже посмотрел на отвернувшегося к окну племянника, а потом элегантно поднялся с кресла и, приблизившись к Матильде, протянул ей руку:
– Думаю, путь в душной карете изрядно утомил вас. Не желаете ли немного прогуляться по саду, пока слуги делают необходимые приготовления?
– Вы столь добры, – начала томно обмахиваться рукой Матильда. – Я бы с удовольствием посмотрела на этот потрясающий дом и на сад, если не буду вам в тягость.
– Компания столь приятной дамы не может никого отяготить, напротив, я получаю искреннее удовольствие от нашего общения. Позвольте предложить вам руку.
Бенедикт ловко подхватил чуть зардевшую Матильду под локоть и вывел за дверь.
Я лишь тихонько вздохнула. Умение кружить женщинам головы – определенно семейная черта Саркисов. Когда они этого хотят, конечно.
Голоса за дверью стихли, а я по-прежнему молча стояла, глядя на Кристиана и ожидая от него хоть каких-то слов. Ну неужели он вот так отпустит меня? Я что же, совсем-совсем не нужна ему?
Когда простояли в молчании больше нескольких минут, я наконец отвернулась и направилась к двери.
– Алира, – вдруг послышался его голос.
– Что? – Я замедлила шаг, слегка повернув голову.
Кристиан стоял вполоборота, прислонившись плечом к оконной раме.
– Не желаешь немного прокатиться верхом?
– Зачем?
– Хотел отвезти тебя в одно место.
– Думаю, я скоро понадоблюсь Матильде, а потому предпочту остаться здесь.
– Дядя сумеет надолго ее занять. Поедем, нам нужно поговорить.
– Почему не можем поговорить здесь?
– Потому что разговор слишком сложный и лучше провести его наедине там, где никто не будет мешать.
Я склонила голову, переводя дух, потом кивнула:
– Хорошо, поедем, хотя прежде ты не позволял мне выходить на улицу.
– Я сам позабочусь о твоей безопасности. Просто наденешь плащ и сядешь со мной на коня.
Мы вышли в холл, накинули на себя плащи, причем в этот раз Вильдан выбрал неприметный темно-синий плащ с глубоким капюшоном, очевидно, чтобы народ не узнал его по привычной серой накидке. Спустились с крыльца, Кристиан подсадил меня в седло, коснувшись руками талии, и от этого прикосновения сердце сделало кувырок в груди. Я села поудобнее и натянула капюшон на лицо. Когда он вскочил в седло позади, я наплевала на все приличия и неприличия и прижалась к его груди, чтобы слышать стук сердца и чувствовать его тепло. Я любовалась мужскими руками и сильными пальцами, которые держали поводья, направляя жеребца вперед, искусно лавируя среди других всадников и экипажей.
Минут через двадцать инквизитор привез меня к берегу реки, на то самое место, где я когда-то убежала от него. Он ловко спустился с коня и, протянув руки, поймал меня и осторожно поставил на землю. Я бы хотела, чтобы он так и не выпускал из объятий, но мужчина внезапно развернул спиной к себе и увлек вперед, присаживаясь на траву возле обрыва и усаживая меня перед собой. Молча, не произнося ни единого слова, не поясняя ничего, он притянул к своей груди, и мы просидели так какое-то время, глядя на ту сторону бурной реки, которая быстро несла вперед свои тяжелые темные воды, а в них, как в зеркале, смешивались желто-зеленые и бордово-красные мазки пожухлых листьев. Легкий ветерок колыхал верхушки деревьев, а в окрашенном закатными лучами небе еще белели пушистые перышки облаков. Я тихо сидела, глядя на эти удивительные ватные комочки, что меняли свои очертания, превращаясь то в птицу, то в рыбу, то в иное диковинное животное. Глубоко вздохнув, ощутила безмерную тяжесть на сердце, и мой вздох словно послужил сигналом для Кристиана.
– Алира, – начал он, крепче прижимая к себе, – нелегко говорить, но сделать это надо, и лучше сейчас, более нет смысла тянуть. Я начну с главного, с проклятия, которое завладело мной после нашей первой ночи. Ты знаешь, оно больше не мучает меня, ушла эта дикая страшная тоска, ушла горечь из сердца, но вот причина… причина кроется не в том, что я так самонадеянно озвучил тогда в саду, не поверив тебе на слово. Тем же вечером я прочитал в древней книге об истинной причине, по которой спало заклятие. Считается, что колдунья должна полюбить своего совратителя, и это верно, с одной стороны, но вот с другой… с другой, ей достаточно возжелать этого мужчину и самой соблазнить его, тогда проклятие меняет свой полюс, мужчина освобождается от чар, колдунья принимает наказание. Это как две силы, что уравновешивают друг друга. Я страдал от желания, а ты ответила на него и сама молила о том, чтобы я был с тобой снова. Если бы я знал, что последует потом… Ты одержима мной, Алира, но ты не любишь меня. Я наблюдал за тобой все это время, пытаясь заметить этот особенный свет в твоих глазах, но видел лишь, как все больше отдаляешься от меня, хотя тело тебя предает. Именно чувственная сторона ведьминской натуры руководит сейчас твоими поступками.
Тут Кристиан немного помолчал, а когда продолжил, голос его звучал совсем хрипло.
– Я не знал об этом тогда, в саду, но уже знал, когда едва не овладел тобой в кабинете, не сумев сдержаться. Бенедикт спас нас от горькой ошибки. Я сдерживал себя изо все сил, ибо чем больше утоляешь страсть ведьмы, тем сильнее она увязает в ней. Ты бы стала моей покорной рабыней, Алира, делала бы то, что я пожелаю и когда пожелаю. Даже теперь стоит приказать – и ты исполнишь.
– О чем ты? – Я хотела обернуться, чтобы взглянуть в его глаза и понять, шутит он или говорит правду.
– Стой. Не смотри сейчас на меня, просто слушай. – Он глубоко вздохнул, затем продолжил: – Если не веришь, то посмотри, что происходит с тобой, когда я приказываю. Прикоснись ко мне, Алира!
Его повелительный тон что-то всколыхнул в груди, по телу разлилось томление, я ощутила неодолимую тягу к этому мужчине, ладони сами потянулись к его рукам, скрещенным на моей груди, погладили загорелую кожу, пробежались по напряженным мышцам, скользнули к длинным пальцам, чтобы легко коснуться и их. Захотелось повернуться лицом и продолжить эту ласку, но Кристиан вновь не позволил, крепче прижав к себе:
– Довольно!
Я опустила руки, но желание не ушло.
– Теперь поняла?
– Да.
– Я боролся с сильнейшим искушением оставить все как есть потому, что не могу привязывать к себе любимую женщину.
В груди сладко заныло. Вот он и повторил эти желанные слова.
– Хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы сделала свой выбор. Я слишком много горя причинил тебе, Алира, а потому должен теперь закончить все это.
– Как?
– Очень просто. Я должен отпустить тебя, произнести простые слова, что разрушат заклятие. Я начал это, не ты. Недостойно мужчины пользоваться уязвимостью женщины, а я несколько раз поступал недостойно по отношению к тебе. Впервые – когда совратил совсем юную девочку ради медальона. Поверь, я был противен сам себе. Затем – когда повез на казнь, будучи не в состоянии даже поднять на тебя руку, собирался отдать другим палачам как пособницу предательниц, как сестру той самой ведьмы, что погубила мою семью. А потом, Алира, я боролся сам с собой, с этим низким желанием оставить тебя рядом, понимая, что ты не сможешь противиться чувственному влечению. Но я не могу так, поверь, не могу поступать столь подло и низко. Я не хочу привязывать тебя к себе. Хочу, чтобы ты стала счастливой. Ты удивительная, не похожая ни на кого, я не смею ломать твою жизнь, а потому уезжай, уезжай вместе с той женщиной и встреть человека, которого полюбишь. Я отпускаю тебя.
При последних словах он разжал руки, ладони его скользнули вниз, а голова склонилась на мое плечо, и я ощутила жар его дыхания.
– Кристиан, – тихо позвала я, ощущая физически, как сложно ему сейчас откликнуться на мой зов.
– Что? – спросил он, поднимая голову.
– Как я теперь должна себя чувствовать?
– Свободной, Алира. Это томительное желание больше не побеспокоит тебя, мой приказ не вызовет больше тех неодолимых страстей. Ты не захочешь, чтобы я касался тебя снова.
– Прикажи, – попросила я.
– Прикоснись ко мне, Алира.
Я прислушалась к своим ощущениям и не почувствовала ничего похожего на то томительное притяжение, когда не могла побороть себя. Душу наполнила радость. Я осторожно отодвинулась от него, обернулась и уселась на колени, чтобы внимательно рассмотреть.
Кристиан не пытался подняться, уйти от меня, скрыть свои чувства. Больше не пытался. Он просто смотрел полными боли глазами, так отчаянно и безнадежно. Наверное, тяжело открывать кому-то свое сердце, а потом отпускать. Он меня любит. Да, любит. На душе вдруг стало очень светло, рука сама потянулась вперед, но он перехватил ее.
– Не стоит жалеть меня, мне это не нужно. – Он провел ладонью по лицу, словно собираясь с силами, и проговорил: – Едем домой, Алира.
– Подожди. Позволь хотя бы понять собственные ощущения.
– Ты уже все проверила.
– Но ты сказал, что я больше не испытаю желания. Так?
– Да. Без любви не может быть притяжения, если чары разрушены.
– Позволь проверить?
Он обреченно опустил голову:
– Проверяй.
Я придвинулась ближе. Осторожно касаясь руками серебристых волос, пропустила пряди сквозь пальцы, заметив, как напряглись мышцы широких плеч, и погладила их кончиками пальцев, а Кристиан сжал кулаки. Я потянулась к его губам, осторожно коснулась их, чувствуя его тяжелый вдох, но мужчина не двигался. Я обвила руки вокруг его шеи и приникла ближе, раскрывая его губы своими, чтобы испытать новый страстный поцелуй, но он резко дернулся назад, оперся на ладони и, глядя прямо в глаза, прохрипел:
– Хватит! Это больше, чем я могу выдержать.
Я улыбнулась в ответ. Наверное, я казалась ему сейчас самой бездушной женщиной на свете, но только я чувствовала, чувствовала ту прежнюю дикую неодолимую тягу, она жила в моем сердце, жила уже давно, только он не понял этого, полагая, что из-за прошлых обид я никогда не прощу его, не смогу полюбить. Я смотрела на сильного, смелого мужчину и поверить не могла, что он испытывает ко мне столь глубокие чувства. Даже Реналь, который клялся в своей любви, не пожелал отпустить меня, а Кристиан смог, сделал это, чтобы я стала счастливой. Я видела целый калейдоскоп чувств в его глазах. Неужели это правда и я настолько нужна ему? Неужели имею такую власть над этим потрясающим мужчиной? «Кристиан», – прошептала я, выделяя его имя особенной интонацией, открывая собственное отношение к нему, как к человеку, который для меня являлся не просто бесконечно любимым мужчиной, но и объектом моего поклонения и безмерного восхищения. Мой верховный инквизитор, мой враг, друг, любовник, моя страсть, наваждение, любовь. Невероятно притягательный мужчина, который до сих пор не понял, что я бы снова и снова жертвовала ради него своей жизнью, потому что без него в ней нет никакого смысла, и его потерю я не смогла бы пережить.
– И я люблю тебя. Так сильно, так невероятно сильно, что дышать не могу, когда ты рядом, а в груди все сжимается. Я знаю, что тебе довелось пережить. Зачем мне упиваться собственной обидой за то, что уже в прошлом, когда я могу просто любить тебя, дарить радость и быть счастливой, быть самой счастливой на свете! Когда ты касаешься меня, когда слышу твой голос, сердце начинает колотиться в груди будто сумасшедшее. Ведьма сходит с ума в твоем присутствии, а я тихо умираю, когда тебя нет рядом. Я люблю тебя безумно! Там, перед лицом Сантаны, я даже не думала ни о чем, я забыла, что на мне защитный медальон, я забыла обо всем. Только дикий страх и ужас охватили меня, когда поняла, что через секунду потеряю тебя навсегда. Ты сказал, что твои чувства подобны огню, но сам пробудил во мне пламя, пробудил все стороны двуликой натуры. Даже сейчас, когда обнимаю тебя, мне этого мало, хочется стать еще ближе, стать твоей частью, раствориться в тебе, никогда не расставаться. И душа больше не болит, нет ледяной пустоты внутри, есть только счастье и радость, чудесное ощущение наполненности и ощущение томительной тоски, когда не вижу тебя.
Мужчина ничего не ответил, просто смотрел, а я прижалась губами к его глазам, вынуждая закрыть их, потому что сердце не могло вынести той бури чувств, что отражалась в них как в зеркале, передавая нескончаемую гамму моих страстей. Я продолжала целовать его, впитывая, рассеивая своими губами его тоску, тоску по мне. Руки мелко дрожали, когда развязала тесемки плаща, а потом стащила с него рубашку, склонилась вниз, чтобы коснуться губами белых шрамов, провести по ним пальцами и кончиком языка, чтобы затем подуть на тонкие бороздки более светлой нежной кожи – следы боли и страданий, что он получил за годы своей нескончаемой борьбы с самым ужасным злом. Дышать становилось все труднее, а руки внезапно отяжелели, крепче сжимая сильные мышцы, а сама едва не задохнулась от накатившего чувства необузданного желания и покраснела до корней волос от стыда за собственные фантазии о своих будущих действиях, когда вновь поймала его потемневший взор. Я сорвала с груди лоскут кружева, завязала ему глаза и надавила руками на грудь, заставив опуститься спиной на землю. Я знаю, что сошла с ума, мне было очень неловко, но ужасно хотелось самой ласкать его, изучить все это красивое мужское тело, насладиться силой, скрытой в напрягшихся мускулах. Проводя кончиками пальцев вдоль бугорков и впадинок, касалась губами, наслаждаясь его тяжелым дыханием, тем, как он вздрагивал от этих прикосновений, тем, что не видел меня, лишь чувствовал. Не знаю, как он сдерживал собственное желание, позволяя мне изучать свое тело, казавшееся самым прекрасным на свете, гладить сильные мышцы и загорелую кожу, целовать его брови, глаза сквозь тонкую повязку, что позволяла мне действовать столь смело, видеть сквозь полупрозрачную ткань, как вздрагивают ресницы, чувствовать, как он задерживает дыхание. Я стянула с него штаны, отбросила подальше, провела ладонями по нежной, мягкой, словно шелковой, коже там, внизу живота, наклоняясь, чтобы поцеловать, и ловя его руки, взметнувшиеся вверх. Переплетя наши пальцы, немного надавила, и он послушался, вновь опуская ладони на землю. Как меня восхищало его самообладание сейчас, когда знала о его любви, буквально с ума сводило, натягивая и без того напряженные струны души, подстегивая и воспламеняя. Он горел в чувственном огне, но позволял мне делать, что хочу.
Я сомкнула губы вокруг нежной плоти, лизнув языком, и он дернулся подо мной, и стон вырвался из плотно сжатых губ, хриплый стон, который пробежался тонким острием желания вдоль позвоночника, но этого было мало. Я хотела свести его с ума окончательно, чтобы он так же, как и я в его руках, позабыл бы себя, потерял опору в этом мире, чтобы полностью утратил столь восхищающий меня проклятый самоконтроль. Я провела губами вниз к основанию, а потом опять вверх и вновь повторила движение, все убыстряя темп, невероятно наслаждаясь своей властью, наслаждаясь сменой страстей на его лице, тем, какое удовольствие ему доставляю. Я сама получала ни с чем не сравнимое наслаждение, мне нравилась в нем каждая частичка. Ах, как сладко было чувствовать его желание, впитывать его прямо из горячего воздуха, вплоть до мгновения, когда он задрожал и, расцепив наши пальцы, запустил руки в мои волосы, поднял голову, не позволив себе достичь кульминации этой смелой ласки. Моя голова кружилась от пряного аромата, все перед глазами расплывалось от охватившей тело страстной истомы, а очертания его тела расплывались перед глазами от избытка чувств.
Склонившись, поцеловала его губы, и сознание отключилось начисто, все смело волной чистейшего наслаждения, губы соединились, даря ощущение полета в раскаленных небесах, дикого, безумного, страстного полета. Внутри бушевал настоящий смерч, кружа голову. Уперев руки в широкую грудь, я нетерпеливо приподняла бедра, опустилась вниз и поймала его выдох, забирая воздух себе, приоткрывая стиснутые зубы языком, чтобы коснуться его, исследовать горячий рот, а он позволял мне творить все, что хочу, и я приподнялась вновь, а потом снова опустилась, не разрывая нашего поцелуя. Двигаться хотелось все быстрей, грудь выскользнула из-за корсажа платья и касалась его груди, соски терлись о мужскую кожу, делая ощущения еще пронзительней. Я ощутила, как он задрожал и напрягся сильней, а потом вновь застонал, изливаясь внутрь, но не прекратила своих движений, скользя вверх и вниз, пока не ощутила новую волну напряжения. Было столь сладко ощущать его твердость и это плавное чудесное скольжение, когда все мышцы внутри сжимались сильнее, даря неправдоподобные ощущения, нереальные по своей силе. Я оторвалась от его рта, не имея сил сдерживаться дольше, и прогнулась в пояснице, а он вновь переплел наши пальцы, не позволяя отстраниться, притянул ближе к груди и, поднимая бедра, стал двигаться быстрее, пока уже я не сгорела в пылающем огне. Я кричала так громко, что, казалось, можно услышать в самом Сильвертоне, легкие горели от нехватки воздуха, потому что не могла вдохнуть – лишь стонать от невозможного острого наслаждения, и я почти умерла в один невероятный миг, принимая его насколько могла глубоко и, издав то ли вскрик, то ли всхлип, прижалась сильнее, а он обхватил бедра руками, не позволяя остановиться, и направлял мои движения, ввергая в водоворот страсти, счастья, безумного наслаждения, подобного неудержимому полету в смерче неукротимых яростных ощущений. Как невероятно, как волшебно было ощущать себя его частью, так сладко, так хорошо, до боли в душе, до тягучей томительной боли от невозможности соединиться навек, оставшись навсегда единым целым. Кристиан совершил несколько последних резких и сильных толчков, вздрогнул и простонал мое имя, так крепко прижимая к себе, словно мое тело стало неотделимой частью его. Безумие, жаркое, сладко-горькое безумие, из-за которого невозможно дышать, невозможно жить, потому что нельзя испытывать подобные ощущения и не умереть после этого.
Мне понадобилось долгое время, чтобы прийти в себя. Я только сейчас поняла, что щеки стали мокрыми от слез, а Кристиан сорвал повязку с глаз, коснувшись губами моей кожи, сцеловывая соленые капли.
– Алира, Алира, – шептал он.
Мужчина гладил меня нежными легкими касаниями, отводя с шеи прилипшие волосы, проводя широкой ладонью вдоль позвоночника, по бедрам и ягодицам, а потом вновь вверх. Гладил, успокаивая, обещая, что все плохое осталось позади, что мы будем вместе, что тоже узнаем, каково быть счастливыми.
Я затихла, слушая его голос, такой глубокий, чувственный, завораживающий, прикрыла глаза, ощущая легкую дрожь в груди, расслабленно устроившись поверх него, прижавшись щекой к теплой коже, и не хотела уходить, не хотела никуда возвращаться, просто навсегда остаться в этом мгновении, слушая стук его сердца. Мой любимый, мой самый любимый мужчина на свете!

Спустя некоторое время мы наконец смогли сесть, устроившись поверх его плаща. Кристиан закутал меня и прижал к себе, усадив на колени.
– Алира, – прошептал он в макушку, – ты останешься со мной?
– Все еще думаешь, что захочу быть свободной? Я ведь совсем не могу без тебя. Ты всегда притягивал меня, с самой первой встречи, когда спас на дороге маленькую девочку. Может, ты не помнишь уже, как тогда бросился под копыта лошади, а потом еще дал мне монеток, чтобы больше не выскакивала на дорогу.
Его рука слегка дрогнула, а мужчина прошептал:
– Помню.
Мне вдруг сделалось так сладко на сердце, что я прижалась еще крепче, коснулась лбом его шеи, закрыла глаза, ощущая на лице теплое дыхание, чувствуя, как его руки обхватили меня за плечи, крепко сжав их.
– Хочешь узнать обо мне, моей семье? – тихо спросил он.
– Очень хочу, Кристиан. Все, что касается твоей жизни – важно для меня. Я хочу лучше понять тебя, ведь до последнего мгновения полагала, что это невозможно.
– Слушай, – улыбнулся он и приступил к рассказу. – Дядя познакомил нас с Лидией, когда мне исполнилось двадцать пять. Она была племянницей его хорошего друга. Он позже признался мне, что с первого взгляда понял, как мы подходим друг другу. Бенедикт оказался прав. До нее мне нравились другие женщины, но чтобы так полно чувствовать друг друга, понимать с полуслова, мыслить схоже – такого никогда не было. Она была красива особой хрупкой и нежной красотой и невероятно чиста, как может быть чиста только юная неискушенная девушка. Всего через четыре месяца после знакомства я сделал ей предложение. Уже позже Лидия рассказала, что влюбилась в меня с первого взгляда, и для нее не было большего счастья, чем выйти за меня замуж. Наш брак был очень счастливым, он продлился два чудесных года. Лидия забеременела, мы ждали появления на свет сына, когда дядя вызвал в столицу.
В этом месте Кристиан прервался, пальцы его крепче сжались на моих плечах.
– Ты знаешь о происшествии на площади и конечно слышала, что я потерял там свою семью, но даже представить не можешь, что я ощутил тогда, увидев лишь пепел вместо жены, брата и нерожденного, столь желанного малыша. Алира! Я столько времени видел в кошмарах тот день, столько лет этот ужасный горячий пепел преследовал меня в темных мучительных снах, а потом эти сны сменились еще более тягостными – я стал видеть тебя.
Я слушала, затаив дыхание, боясь даже пошевелиться.
– Я ненавидел тебя, действительно ненавидел за то, что желал тело ведьмы, тело порочной сущности, той, что может убивать людей, той, что способна обращать самых дорогих и любимых в пепел. Я ненавидел, пока не узнал тебя ближе.
Он помолчал, потом продолжил, словно через силу произнося слова:
– Говорят, нельзя сильно любить дважды. И это правда. Лидия была бесконечно дорога мне, а она безгранично любила меня, была моей опорой, радостью, тихой гаванью. Я ощутил себя едва ли не предателем, когда понял, что люблю тебя намного сильнее. Те чувства были подобны теплым солнечным лучам, согревающим своим теплом. А ты, Алира, стала наваждением, проклятием, любовью, что сжигает сердце, выжигает дотла душу! Я не знал, что чувства могут быть столь сладкими и горькими одновременно, а любовь причинять такую боль. Я столько лет ненавидел ведьм, что это стало частью меня. Как же я старался изгнать тебя из своей головы, каких усилий стоило не думать о тебе каждую минуту. Я ненавидел, желал, любил безумно и страстно. С тобой я понял, что любовь – это огонь, пожирающий изнутри, это жажда, ненасытная жажда, когда тебе всегда мало того, что получаешь. Ты – это все, как воздух, как вода. Ты – загадка, тайна, дитя природы, колдунья, искусительница и просто молоденькая девушка. Твое тело сводит с ума, стоит лишь коснуться тебя – и ты вспыхиваешь, загораешься от страсти, и влечение становится необоримым. Сначала я думал, что ты – воплощение тьмы, как и остальные ведьмы, потом, в мгновения наших редких встреч я решил, что ты – само средоточие света, и дух твой чист как у ребенка. А после, в тот день, когда мы победили, когда я держал тебя в своих объятиях, прислонив к тому дереву, наслаждаясь твоими стонами, я осознал, что ты – ни то ни другое, ты – мой свет и моя тьма, сочетание непередаваемых, удивительных черт в одной лишь женщине. Я желаю безраздельно владеть тобой, чтобы принадлежала лишь мне целиком. Останься со мной, Алира.
Я слушала, не раскрывая глаз, ощущая слабость в теле, не в силах удержаться на поверхности этого безумного водоворота чувств, но он ждал ответа.
– Кристиан, я согласна, я хочу быть с тобой. Я, наверное, и правда порочна и слаба, но готова остаться рядом, даже если Бенедикт вновь сосватает за тебя чью-то племянницу.
При последних словах Кристиан отстранился, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Алира.
– Да?
– Ты, кажется, не до конца поняла мое предложение, ведь я предлагаю тебе выйти за меня замуж.
Я резко выпрямилась, одаривая мужчину столь же пристальным взором, пытаясь понять, не шутит ли. Я не заметила в его глазах ни намека на веселье.
– Хочешь жениться на ведьме? – недоверчиво спросила я.
– Хочу.
– Но как же… но ведь… инквизиторы не женятся на ведьмах, на нас вообще никто не желает жениться, мы годимся только в любовницы, можем растить детей от любимых мужчин, а замужество – оно для правильных чистых созданий, которые всегда покорны мужу, исполняя его волю.
– Это твое мнение или повторяешь чьи-то слова?
– Я… я просто всегда верила в это.
– Пусть… но какое это имеет значение для меня? Я хочу, чтобы ты была моей законной женой.
– И я хочу, – сказала и прикусила губу.
Хотя бы ради него стоило сначала воззвать к здравому смыслу, напомнить про отношение членов совета, Бенедикта и еще всех тех, для кого смелый инквизитор является кумиром. А я не напомнила, я сейчас вообще про всех забыла, глядя в синие глаза, освещенные искорками нежности подобно драгоценному камню, в гранях которого преломляется солнечный свет. Смотрела и забыла вновь, как дышать.
– Алира, мы ведь сами строим свою судьбу, – проговорил он тихо. – Мы можем менять события, и мы их изменили. Если бы ты не полюбила меня, я бы погиб вместе с Сантаной, но все изменилось для нас двоих, и мир тоже изменился. И поверь, теперь с каждым днем все будет становиться лишь лучше.
– Я верю. И очень люблю тебя, Кристиан.
Он улыбнулся, склонился ко мне и, обхватив ладонями лицо, нежно поцеловал.
– Поедем домой? – спросил он.

Мы добрались до дома, и я сразу направилась в библиотеку – поставить Матильду в известность, что не вернусь в поместье, а останусь в доме инквизитора. Когда престарелая дама узнала причину, она пришла в ярость, заявив, что никогда еще не встречала подобной бездушной особы, и это притом, что тело бедного Реналя еще не успело остыть.
– Сантана едва ли оставила от Реналя что-то кроме пепла. Мне и правда жаль, но он сам сделал свой выбор, – возразила я.
– Я полагала, что ты достойная девушка, а теперь убедилась, насколько племянник ошибся в выборе жены. Знала бы раньше, ни за что не пользовалась бы твоими отварами. Еще и верховного инквизитора соблазнить умудрилась! А как ты им помогаешь, позволь спросить?
– Очень просто. Рассказываю про ведьм, я ведь колдунья, знаете ли.
– Что??? – Матильда побледнела, а потом картинно опустилась на пол, изобразив глубокий обморок.
Привести даму в чувство помог Бенедикт, который как раз заглянул в библиотеку. Очевидно, он сам желал побеседовать со мной, но наше общение с теткой Реналя несколько затянулось. Когда дама пришла в себя, то не захотела и минуты оставаться в доме, а, громко выкрикивая угрозу лишить меня всех прав на наследство мужа, немедленно села в карету и укатила восвояси.
Я осталась в библиотеке. Взволнованно ходила взад-вперед, ожидая, когда Бенедикт вернется, ведь Кристиан уже поставил его в известность о нашей будущей свадьбе. Я представляла себе возможную реакцию главы совета сильнейших родов на эту ошеломляющую новость – единственный племянник берет в жены ведьму! Эх, почему все так непросто? А как это воспримет обычный народ, тот, кто считает Вильдана героем? Даже представить страшно! Только я знаю наверняка, что Кристиан от своих слов не откажется, а я справлюсь и с этим, главное, чтобы он всегда-всегда оставался рядом.
Внезапно дверь отворилась, и я резко обернулась, заметив входящего Бенедикта.
– Алира, можно поговорить с тобой?
– Да, конечно. – Я в волнении сжала ладони, ощутив, как они покрылись испариной.
– Присядешь?
– Нет, я постою.
Дядя подошел к столу, сел в кресло и налил себе воды из графина.
– Кристиан поставил меня в известность о своем решении. Думаю, ему придется нелегко. Ты сама понимаешь, какое положение он занимает, как относятся к нему люди и как они воспринимают ведьм.
– Да, я знаю. А вы… вы тоже против?
– Я? Алира, девочка, разве могу я быть против? Ты ведь стала его дыханием, ты вернула его к жизни, да я готов придушить голыми руками всякого, кто не так посмотрит на тебя, кто посмеет осудить его за женитьбу на тебе. Ты – его радость, а для меня нет ничего важнее, чем знать, что он счастлив. Не опасайся осуждения с моей стороны. Я знаю, какая ты на самом деле, и я одобряю выбор Кристиана, одобряю всем сердцем.
Я молчала, не в силах справиться с переполнявшими меня чувствами. Сделав несколько глубоких вдохов, сипло прошептала:
– Спасибо.
Бенедикт улыбнулся, поднялся с кресла, подошел ко мне и крепко обнял.
– Желаю тебе побольше сил, девочка. Вам многое предстоит вынести, но вы справитесь, вдвоем вы выдержите все. И я знаю, что вы станете самыми счастливыми на свете людьми.

Глава 22
Новая жизнь

Полгода спустя 
Поместье семьи Саркис 

Кристиан 
Я вышел в сад, разыскивая жену. Слуга сказал, что Алира с Домиником выбежали из дома полчаса назад. Невдалеке раздавался смех и громкие голоса. Чуть пройдя, увидел под деревом на траве Алиру, она схватила Доминика под мышки и щекотала, а мальчик заливался громким смехом, пытаясь вывернуться из тонких рук.
Я остановился, любуясь ими. Девушка склонилась над ребенком, легонько прикусила зубами маленькую ручку и зловеще произнесла:
– Я страшная злая ведьма, я тебя съем.
– А-а-а! – завопил малыш, прыгнул вперед и повалил Алиру на траву.
Раздался веселый звонкий смех, а мое сердце замерло в груди. Я смотрел на молоденькую девушку, которая казалась сейчас более юной, чем в нашу первую роковую встречу. Боясь пошевелиться, ощущал, как грудь заполнило холодное тяжелое чувство. Страх, леденящий страх заполз в сердце скользкой змеей. Закрыв глаза, пытался совладать с этими эмоциями. Я испугался сейчас столь сильно, как никогда прежде. Страшное прошлое напомнило о себе, посылая воспоминания о тех, кого я потерял однажды. Тогда я верил, что мы будем вместе всю жизнь, а теперь я боялся лишиться своей новой семьи. Эту потерю я не смогу пережить, не смогу жить даже ради мести. Невероятным усилием воли загнал жуткие мысли подальше, в самый дальний уголок души, понимая, что эти воспоминания останутся со мной на всю жизнь, как и ее кошмары из прошлого. Громкий вскрик отвлек внимание. Я раскрыл глаза и увидел, что Алира с Домиником меня заметили. Девушка вскочила на ноги и бросилась в мою сторону, уворачиваясь от цепких крохотных ручонок.
– Кристиан, спаси меня! – со смехом прокричала она, подбежав и бросившись на шею.
Я крепко прижал ее к себе, спрятав лицо в темных мягких волосах. Девушка замерла, а потом осторожно отстранилась, ловя мой взгляд.
– Что ты? Что случилось?
– Все хорошо, – прошептал в ответ, касаясь ладонью нежной щеки.
– А меня, меня тоже обнимите! – раздался снизу тонкий голосок, и я, улыбнувшись, выпустил любимую из рук, потом склонился вниз и подхватил Доминика. Подбросив сынишку вверх несколько раз, получил в награду радостный визг.

Алира 
Я огорченно смотрела на поникшие растения. Как жаль, что травка не принялась. Она ведь такая редкая, скольких трудов стоило отыскать ее в лесу, а потом осторожно выкопать, стараясь не повредить нежные корни, перенести сюда и высадить. Я каждый день ухаживала за растениями, поливала, рыхлила землю, даже высадила специально в тенечке, где их не касались лучи жаркого солнца, а они все равно увяли.
Этот сад с лекарственными растениями был моей гордостью, воплотившейся в жизнь наивной детской мечтой. Он был похож на тот, что когда-то держала мама, только больше. Кристиан вообще был готов отдать мне все свои земли под лечебные травы.
Он увез меня в поместье сразу, как только судья Сильвертона скрепил наш брак. Теперь меня называли госпожой Алирой Саркис, и имя это звучало сладкой музыкой, я даже специально проговаривала его про себя, наслаждаясь этим звучанием. То был первый вечер и ночь, что мы провели вместе, будучи уже супругами, волшебная ночь без запретов и тайн, ласковое, нежное страстное безумство, от которого не было спасения. Его руки и губы уверяли меня, что я нужна, что я желанна, что никогда не останусь одна, без защиты, а я прятала горящее лицо в сильных ладонях с тонкими белыми шрамами, шептала его имя и нежно обнимала в ответ. А потом было первое сладкое утро, когда я проснулась в его объятиях. Мой Кристиан, мой Вильдан, мой ласковый, жестокий, безумно любимый инквизитор! Подумав о муже, вновь улыбнулась, как и всякий раз. Сейчас те дни, когда я боялась его, считая самым кошмарным человеком на свете, остались в далеком прошлом. Кристиан был чудесным, заботливым и нежным мужем, любящим и страстным, с ним рядом было так хорошо! Мои чувства к нему с каждым днем становились еще глубже, кажется, что и любить крепче было невозможно, а я ловила себя на мысли, что люблю сильнее день ото дня. Он никогда не навязывал мне свою волю, во всех спорах мы находили решение вместе, даже ссоры если и возникали, то очень быстро и, главное, сладко заканчивались. Утром просыпалась с улыбкой, ощущая тяжесть его руки поверх своей груди. Я не могла уснуть, если он не обнимал меня. Если ночью он вдруг выпускал из рук, я просыпалась вся в поту от старых кошмаров. Я видела, что и он всегда стремится прикоснуться ко мне, словно желает удостовериться, что я рядом и никуда не исчезла. Мне безумно хотелось слышать каждый день, как сильно он меня любит, но Кристиан редко говорил это. Я понимала, что в этом повинна старая привычка скрывать свои чувства, а потому приходилось довольствоваться тем, как он смотрел на меня или как менялся его голос, стоило ему обратиться ко мне. А еще он делал подарки, совершенно особенные, удивительные подарки. Я помню, как Реналь пытался завоевать мою благосклонность новыми нарядами и драгоценностями, но то были дорогие, но безликие вещи, а Кристиан своими подарками словно выделял из общего числа всех других женщин, подчеркивая мою исключительность лично для него. Однажды я нашла на столе в нашей библиотеке аккуратно сложенные рукописи с лечебными рецептами из трав. Позже он признался, что это были записи, собранные им во всех старых свитках, которые он объединил в несколько книг, дав помощникам задание выписать все на отдельные листки и скрепить толстыми нитками. В другой раз, пока я грелась на травке в саду, ощутила легкое прикосновение к щекам и, открыв глаза, не удержала изумленного возгласа, когда увидела целую стаю ярких красивых бабочек, которых Кристиан выпустил из большой коробки. Он так тихо подкрался и теперь сидел, улыбаясь, вглядываясь в мои удивленно-восторженные глаза.
Как жаль мне было расставаться с любимым мужем каждый раз, когда ему приходилось уезжать в столицу, ведь Кристиан до сих пор являлся членом совета и не мог пренебрегать своими обязательствами перед людьми. Мне сейчас даже вспоминать не хотелось, какую бурю вызвало сообщение о женитьбе верховного инквизитора. Даже за территорию поместья мне не разрешалось выходить без должного сопровождения. До сих пор, спустя уже полгода после свадьбы, находились желающие расправиться с мерзкой ведьмой, которой удалось наложить чары на верховного инквизитора. Люди не могли смириться с мыслью, что их герой выбрал в жены ведьму по доброй воле, а потому винили во всем меня. Те меры, что касались изменений отношения людей к колдуньям, казалось, не принесли пользы, но Кристиан говорил, что на все требуется время, что пройдут годы и отношение изменится. Я верила ему. Я вообще безоговорочно верила ему во всем.
Легкий ветерок растрепал волосы, и я вновь взглянула на поникшую травку, огорченно вздыхая, подняла пальцами увядший стебелек и услышала голос мужа.
– Алира, отчего ты грустишь?
Подняв голову, улыбнулась подошедшему Кристиану. Какое сладкое слово «муж», раньше я воспринимала его совсем иначе.
– Они не хотят расти. Я так надеялась, что побеги примутся, но безуспешно.
– Почему же мне не сказала?
– А что бы это изменило?
– Смотри, – улыбнулся супруг, положил ладони на землю и от его рук разлилось золотистое сияние.
На моих глазах поникшие стебельки стали распрямляться, устремляя острые побеги вверх, к солнцу, а желтизна красок сменилась яркой зеленью.
– Ох! – только и смогла произнести я. – Как это?
– Не знаю. Недавно открыл в себе этот дар, назовем его даром жизни.
– Сантана была невероятно сильной, она, оказывается, могла бы не только убивать.
– Она не стремилась ни к чему, кроме власти. Зато теперь у нас с тобой столько разных талантов.
– Я до сих пор не знаю всех граней своей силы.
– Постепенно узнаем.
Кристиан улыбнулся, устраиваясь на теплой земле, оперся на руки и запрокинул голову назад, подставляя свое лицо теплым солнечным лучам. Я тут же устроилась на его коленях, прижалась спиной к груди и тоже подставила лицо солнцу. Муж рассмеялся глубоким радостным смехом и обнял одной рукой за талию.
– Я очень люблю твой смех, – негромко сказала ему. – Впервые услышала его только после нашей свадьбы.
– Ты заставила меня вспомнить, каково это – радоваться чему-то. Я давно позабыл, как это делать.
– Теперь не позабудешь, обещаю.
Муж поцеловал мои волосы, прижимаясь к ним щекой.
– Я люблю тебя, люблю безумно.

Глава 23
Тонкая грань судьбы

Опершись о подоконник, с грустью смотрела в окно. Косые струи холодного ливня били в стекло. Я встала поудобнее, прижаться к холодному стеклу, чтобы попытаться рассмотреть хоть что-то за этой пеленой, мешал большой живот. Я осторожно погладила его, вновь горестно вздыхая. Кристиан уехал в Сильвертон очень рано утром, а сейчас уже ночь, а он так и не вернулся. От рисования узоров на запотевшем от дыхания стекле отвлекло покашливание слуги.
– Госпожа, не желаете ли отдохнуть? Ливень слишком сильный, господин вряд ли вернется сегодня. Дорогу размыло, грязь и слякоть повсюду.
– Он обещал, что приедет вечером.
– Тогда бы ему пришлось гнать коня под проливным дождем, а это опасно и не слишком разумно.
Я снова горько вздохнула, но согласилась с его доводами. Действительно опасно. Конь может поскользнуться на мокрой грязи или попасть копытом в яму, ногу сломать или сбросить с себя седока, а еще в такой беспросветной мгле легко потерять дорогу. И в самом деле, это намного лучше, если Кристиан остался в главном городе.
Покинув библиотеку, вышла в холл и направилась к лестнице. Слуга кинулся следом, пытаясь придержать меня под локоть, чтобы легче было преодолеть все эти бесчисленные ступеньки, которых в последнее время стало слишком много. Медленно шагая наверх, не переставала шумно вздыхать. Слуга наконец остановился, а я облокотилась о перила, давая бедным ногам отдых. В следующий миг вздрогнула от стука в дверь. Тотчас же из небольшой комнатки рядом со входом выскочил наш дворецкий и бросился отворять тяжелую дубовую створку. Сердце быстро заколотилось в груди, а на лице расцвела глупейшая улыбка. Дверь открылась пошире, впуская насквозь промокшего всадника в тяжелом черном плаще. Кристиан стянул с мокрых волос капюшон, а слуга уже снимал с него плащ. Муж поднял глаза как раз в тот момент, когда счастливая жена, позабыв о том, что она беременна и ей невероятно тяжело носить свой большущий живот, мчалась прямо на него, чтобы с радостным криком повиснуть на шее. Мой любимый инквизитор поймал меня и тихонько вдохнул:
– Алира, любимая, твоя одежда промокнет.
– Ты вернулся!
– Я ведь обещал.
– Как хорошо, как хорошо! – обнимала я его, не обращая ни малейшего внимания на то, как постепенно напитывается влагой тонкая ткань домашнего платья. Муж решительно отстранил от себя и велел слуге, чтобы приготовили ванну.
– Идем наверх, тебе нужно сменить платье. Ты почему не спишь?
– Я тебя ждала. Ты зачем поехал из Сильвертона в такую погоду? Это опасно!
– Для того и поехал, чтобы успокоить одну маленькую ведьмочку, которая все глаза в окно проглядела.
Щеки мои окрасились румянцем, я стала накручивать прядь волос на палец, внимательно рассматривая кончики собственных туфель. В следующий миг муж подхватил на руки и понес наверх. Я только фыркала, оказавшись прижата боком к холодному сильному телу.
– Все равно твое платье уже мокрое, – ответствовал супруг.
Когда была готова ванна, я сама лично приступила к мытью уставшего мужа, аккуратно намыливая широкие плечи и серебристые волосы, а он ловил мои мыльные пальцы и целовал, заставляя смеяться.
– Алира, – Кристиан крепко прижал мою ладонь к своей груди, – завтра я должен снова поехать в совет. Возможно, придется остаться в Сильвертоне на ночь.
Желание смеяться тут же растворилось в тягучей тоске.
– Почему?
– Я глава судебной власти, на мне обязанность по созданию новой системы. Сейчас поступает невероятное количество жалоб: что ведьмы, что люди, словно с цепи сорвались. Соревнуются друг с другом кто кого обвинит в более тяжком преступлении. Часть дел – чистейшей воды выдумка. Сейчас мы пытаемся издать законы, позволяющие избегать подобных пустых склок, вплоть до заключения тех, кто лжет суду, под стражу.
– Раз тебе нужно быть в Сильвертоне, то возьми меня с собой.
– Алира, у тебя срок родов подходит, тебе нельзя ехать в карете, и тем более нельзя ехать верхом. В Сильвертоне тоже неспокойно, народ пытается выразить собственное недовольство разными способами. Везти тебя в главный город слишком опасно.
– Кристиан, я ведь здесь будто под замком сижу. За территорию поместья – только при сопровождении охраны, в лес тоже не пойдешь, могу там озлобленных селян повстречать, на ярмарку сельскую и то не выбраться!
– Неужели ты полагаешь, что я настаиваю на этих мерах просто так?
– Нет. Но мне… мне так грустно от этого! Ты даже не можешь брать меня с собой, когда уезжаешь. А мне без тебя очень тоскливо!
– Алира, я сам едва могу находится вдали от тебя, но подумай о ребенке, подумай о собственной безопасности. Неужели огромная территория поместья слишком мала для тебя? Неужели сад недостаточно просторный, чтобы там ты могла набираться сил? Здесь есть река, сад больше похож на твой любимый лес, дом огромен, все слуги готовы выполнить любое твое желание. Если тебе скучно и желаешь посмотреть представление, то я могу пригласить артистов сюда.
– Нет, не в этом дело. Я желаю, как и остальные люди, ходить куда мне хочется в любое время.
– Ты не остальные люди! – отрезал супруг, поднимаясь из ванны и хватая большое полотенце. Обернув его вокруг бедер, мужчина прошествовал к камину. Я наблюдала за ним, а на глаза навернулись слезы. Какая же я стала несдержанная в последнее время. Плачу бесконечно, раздражаюсь по каждому поводу. Он ведь прав, и я это прекрасно знаю и еще я согласна с ним, но никак не могу совладать с эмоциями. В этот момент Кристиан обернулся и увидел слезы. Губы его сжались в тонкую полоску, а глаза потемнели.
– Я так желал никогда не видеть слез в твоих глазах, Алира. Неужели твоя жизнь настолько печальна?
– Нет. Прости меня, Кристиан. Я стала совершенно невыносимой. Вместо того чтобы дать тебе отдых после тяжелого дня, я огорчаю тебя. Но я так не хочу делить своего мужа с кем-то еще, мне столь тяжело расставаться с тобой каждый раз. Дело не в том, как я живу, а в том, что совершенно не могу обходиться без твоего присутствия. Прости, пожалуйста.
Я принялась судорожно стирать со щек слезы, не смея даже поднять на него глаза. Мне самой было стыдно от собственного поведения. Моя жизнь подобна сказке, а я требую еще большего.
Руки мои перехватили широкие теплые ладони, а Кристиан тихонько позвал: «Алира, посмотри на меня».
Я подняла глаза, а он склонился вниз и принялся целовать мои мокрые от слез щеки, губы, ресницы.
– Не плачь, прошу тебя.
Я обняла его в ответ, а он осторожно прижал меня к себе и ласково погладил по спине.
– Давай спать, хорошая моя, ты слишком устала, тебе нужно отдохнуть.
Муж помог снять платье, а потом уложил на кровать и нежно притянул к себе. Я удобно устроилась на боку, прижавшись спиной к широкой груди и положила ладони поверх его надежных теплых рук, успокаивающих смятенные чувства своими нежными поглаживаниями.

Я проснулась, когда еще не рассвело. Со стоном перевернулась на другой бок и нащупала рядом пустоту. Усевшись в кровати, огляделась вокруг и поняла, что муж уехал. Уехал, не разбудив меня и даже не попрощавшись.
Следующие полчаса провела в горьких рыданиях, сетуя на злую судьбу, которая сделала моего любимого Кристиана сперва главой инквизиции, а теперь вот членом совета, а еще верховным судьей. Закончив размазывать слезы по лицу и шумно вздыхать, умылась холодной водой и спустилась вниз. В этот ранний час в доме царила тишина, однако мне просто необходимо было набраться сил, потому что от расстройства чувствовала себя хуже некуда. Я вышла на улицу и направилась в дальний уголок сада, по пути минуя конюшню. Ржание, раздавшееся внутри, заставило меня остановиться. Мелькнула совершенно дурацкая идея – велеть заложить карету и самой отправиться в Сильвертон. Представив себе реакцию Кристиана, отмахнулась от этой сумасбродной затеи, однако в конюшню все-таки зашла. Очень захотелось узнать у конюха, когда именно уехал муж и не просил ли передать мне чего-нибудь.
Внутри царил полумрак, пахло прелым сеном и лошадьми. Я сделала несколько шагов и замерла возле стойла, в котором муж держал любимого жеребца. Рассвет стоял спокойно и лишь фыркнул, заметив хозяйку, а потом потянулся теплыми губами в мою сторону, выпрашивая яблоко. Если жеребец здесь, то на чем тогда уехал Кристиан? Стремясь поскорее выяснить этот вопрос, я прошла в каретный сарай, где стоял наш черный экипаж. Огляделась по сторонам, пытаясь отыскать возницу, когда вдруг на охапке сена в углу увидела спящего мужа. Я с огромным трудом сдержала порыв броситься ему на шею, а вместо этого осторожно подошла поближе и опустилась рядом на колени, рассматривая любимого мужчину, его уставшее лицо, мерно вздымающуюся грудь. Бурная радость сменила глубокую печаль, что безраздельно властвовала в сердце еще минуту назад. Не удержавшись, протянула руку и легонько отвела в сторону белую прядь, упавшую на его щеку. Кристиан внезапно вздрогнул во сне и поймал меня за запястье, вырвав испуганный возглас. В следующее мгновение инквизитор сел и потер ладонями лицо.
– Извини. Напугал тебя? Старая привычка.
– Я от неожиданности вскрикнула. Ты не уехал?
– Нет.
– А что ты здесь делаешь?
Кристиан оперся локтем о колено и улыбнулся мне усталой улыбкой.
– Доброе утро. Может, сперва поцелуй, а потом расспросы?
Просить дважды не пришлось. Нацеловавшись вволю, пока дыхание не стало прерывистым, а голова не закружилась от еле сдерживаемых эмоций, я крепко обняла супруга, а он осторожно усадил к себе на колени, обнял ладонями мой живот и бережно погладил его кончиками пальцев.
– Я провел здесь полночи, – заговорил Кристиан, – пытался использовать собственную силу и сделать так, чтобы карету не трясло при езде.
– Ты о чем?
– Хотел добиться того, чтобы экипаж перемещался плавно по дороге, а спутников не укачивало бы внутри.
– И?
– Что-то получилось. Ход должен быть более плавным, а на ямах не будет трясти и подбрасывать, я стану расходовать силу на то, чтобы карету приподнимало над землей.
– А зачем это?
Кристиан вздохнул.
– Чтобы тебя не растрясло в пути.
– Меня? Ты… ты возьмешь меня с собой?!
– Возьму, – снова вздохнул он, – только если пообещаешь больше не плакать.
– Обещаю, – проговорила я, а предательские слезы уже снова навернулись на глаза, и я громко зашмыгала носом. Он ведь вчера приехал так поздно, такой уставший, а потом еще дождался пока я засну, чтобы отправиться сюда и заняться каретой.
– Алира, ну что ты опять?
– Кристиан, я не знаю. Это в последнее время постоянно со мной такое творится. Я за всю жизнь столько не плакала, а теперь рыдаю по каждому поводу. Я так рада сейчас! Я так тронута твоей заботой, я… – Все, слезы не дали говорить дальше.
Муж горестно вздохнул и притянул ближе к себе, пережидая бурное проявление моих чувств.
– Ты такой замечательный! – выдавила я наконец.
– Идем домой. Нужно позавтракать и пора выезжать.

В Сильвертон мы добрались часам к десяти. Карета проехала по оживленным городским улицам и подъехала к знакомому дому.
– Из дома ни ногой! Никто не должен узнать, что я привез тебя в город. Прогуляйся по саду, отдохни немного, а я постараюсь закончить дела пораньше и вернуться вечером. Говорят, что в город приехали артисты и каждый день выступают на площади. Вечером переоденемся, чтобы никто не смог меня узнать, а потом проведу тебя на площадь и посмотришь на представление.
– Хорошо.
Я послушно проследовала в дом, где встретила удивленного Бенедикта.
– Кристиан, ты привез Алиру в город?
– Можешь ничего не говорить, Бенедикт.
Дядя задумчиво посмотрел на счастливую меня, озабоченного племянника и горестно вздохнул, совсем как Кристиан недавно.
– Слуги о ней позаботятся, а нам пора в совет. Поедем.
Кристиан обнял меня и крепко поцеловал. Я приподнялась на цыпочки, голова закружилась от страстных и нежных прикосновений его губ, а муж с видимым трудом отстранился и придержал за плечи, давая перевести дыхание. Потом оба оставили меня под присмотром слуг и отправились в дом совета.
Я с трудом продержалась до вечера. Ощущала себя маленьким ребенком, которому пообещали долгожданный подарок и который никак не может дождаться момента, когда возьмет его в руки. Бенедикт с Кристаном вернулись пораньше, как и обещали. Бедный муж выглядел теперь еще более уставшим.
– Ты отдохнула, как чувствуешь себя?
– Я в порядке.
– Идем, представление вот-вот начнется. Накинь этот плащ. – Кристиан протянул мне серый кусок ткани, развернув который обнаружила, что это старая изъеденная молью накидка.
Пока я надевала странный плащ, муж нацепил на лицо накладную длинную бороду и усы, а на плечи накинул не менее потрепанную накидку.
– К сожалению, с ростом ничего не поделаешь, придется сутулиться, чтобы наверняка никто не признал. А теперь пошли.

Мы подошли к площади, на которой собралась немалая толпа. Муж пробился вперед и поставил меня перед собой, крепко прижав к себе. Я постаралась пониже натянуть капюшон и с большим удовольствием рассматривала из-под него бродячих артистов. Представление и правда было интересным. Между двумя установленными на небольшом расстоянии друг от друга столбами протянули тонкий канат, на котором вышагивала стройная девушка, жонглировавшая в воздухе яркими шарами. В конце номера она изящно спрыгнула прямо в руки огромного силача, который немного погодя показал всю свою силу, когда принялся гнуть могучими руками толстые подковы. Эта же девушка позже станцевала удивительный танец: она исполняла его под странную, но очень красивую музыку, из одежды на ней были только яркий расшитый разноцветными камнями лиф, плотно облегающий грудь, и длинная юбка, обнимавшая стройные ноги, когда танцовщица изгибалась или кружилась под музыку. На шее девушка держала толстую змею, свивавшую в кольца свой хвост вокруг тонкой руки. Немало поразил зрителей и метатель кинжалов, одним точным броском разрезавший яблоко на голове у чумазого парнишки, его помощника, чем вырвал у толпы испуганные возгласы.
Представление настолько увлекло меня, что я пропустила момент, когда Кристиан вдруг сжал ладони на моих плечах, а потом отчего-то потянул сквозь толпу с площади. Я не стала упираться лишь по той причине, что ощутила его волнение. Умение чувствовать эмоции мужа подсказало, что сейчас не время и не место задавать вопросы. Мужчина быстро шагал вперед, утягивая меня за руку, а я едва поспевала за ним, чувствуя как сильно ноют бедные ноги и поясница. В следующий миг муж обернулся и подхватил на руки, продолжив стремительно идти по направлению к дому. Экипаж ждал в нескольких кварталах от площади. Это была обычная старенькая и неприметная с виду карета без герба. Кристиан усадил меня внутрь, а сам устроился на козлах, и мы помчались домой. Я тихо сидела внутри и с трудом сдерживала волнение.
До места добрались в считаные минуты. Когда вошли в холл, увидели собиравшегося куда-то Бенедикта.
– Кристиан, вы так рано вернулись?
– Бенедикт, это срочно. Необходимо немедленно предупредить членов совета – вечером в городе начнутся погромы. Об этом шепнул один человек на площади, пока мы смотрели представление.
– Что?
– Люди собираются устроить беспорядки. Наверняка артисты тоже в доле. Они предупреждали всех людей на площади, и не первый день, как я полагаю.
– Кристиан, немедленно увози Алиру домой!
– Это даже не обсуждается. Ты тоже поедешь с нами.
– Нет. Я глава совета, как-никак. Останусь здесь, прослежу, чтобы были приняты все необходимые меры. На наше счастье, ты узнал об этом заранее.
– Это не моя заслуга.
Оба мужчины посмотрели на меня, и я стала нервничать еще больше, хотя в этой вылазке в город были и свои положительные стороны.
– Я возьму с собой Тинольда, остальных мужчин нужно переодеть в какие-нибудь лохмотья и отправить поближе к площади, пусть затаятся до определенного момента. Их задача – пресечь беспорядки в самом начале, чтобы не пострадали обычные горожане. Будь моя воля, точно не поехал бы из города в эту пору.
– Почему? – поинтересовалась я у задумчивого мужа.
Кристиан посмотрела на меня и вздохнул, но ничего не ответил.
– Карета ведь не увязнет в грязи, дороги уже немного просохли.
– Алира, – не выдержал Бенедикт, – на темных дорогах недалеко от Сильвертона периодически случаются нападения на путников, а мы сейчас заберем стражников, чтобы собрать всех в городе. Кристиан переживает о возможном нападении.
– И взять больше людей мы не можем, – сквозь зубы выдавил муж.
Я расстроилась окончательно и повинно опустила голову, в душе вознося благодарственную молитву за то, что напросилась с Кристианом в город. Если бы не я, он бы тоже остался здесь на ночь и разбирался с этими беспорядками.

Мы выехали из Сильвертона на закате. Карета ехала плавно, как и обещал Кристиан. Я чувствовала собственную вину за то, что муж совершенно вымотался за эти сутки. Сколько сил он сейчас тратит на поддержание плавного хода экипажа? Я посмотрела на закрывшего глаза мужчину, который сидел рядом, сжав в ладонях мою руку. Тинольд устроился на сиденье напротив и пристально вглядывался в окно. Друг перевел взгляд на меня и осуждающе покачал головой.
– Тин, – шепнула едва слышно, – если бы я не поехала с ним, то мы бы не узнали об этом заговоре.
– Алира, ему тоже иногда нужно отдыхать. Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но он ведь не железный, – прошептал друг в ответ.
– Он бы остался в городе и всю ночь гонялся за бунтарями.
– Я не о том. Здесь даже хорошо, что ты вмешалась. Я хочу сказать, что тебе нужно поменьше требовать от него. Ты выходила замуж, чтобы привязать Вильдана к себе и не отпускать ни на шаг?
– Нет, Тин.
– Тогда не дави на жалость. Ты ведь прекрасно понимаешь, что он на все готов ради тебя, и играешь на этих чувствах. Пусть это особенность большинства женщин, но от тебя я подобного не ожидал.
– Я вовсе не давлю. Я не специально. Ничего не могу поделать с собой, расстраиваюсь постоянно и по-каждому поводу, а взять себя в руки не получается.
– А ты хоть пытаешься?
– Тинольд, – раздался негромкий голос супруга, прервавший обвинения друга, – не стоит выговаривать моей жене.
– Извините, господин Вильдан, и ты прости, Алира, – спасовал перед непререкаемым авторитетом кумира верный помощник.

Резкая остановка кареты явилась для всех полной неожиданностью. Меня бросило вперед, но рука супруга, быстро обхватившая поперек груди, не дала удариться о сиденье напротив. Оба мужчины как по команде посмотрели в окно. Я тоже пыталась рассмотреть хоть что-то за их головами, но Кристиан тихо шикнул на меня, призывая сидеть спокойно. Снаружи раздавались грубые голоса. «Разбойники!» – мелькнула мысль. Кристиан достал из под сиденья два тонких клинка, а Тин вытащил из под своего меч потяжелее.
– Из кареты не выходи, поняла? – вполголоса приказал муж. – Никакой магии, можешь навредить ребенку.
Не дожидаясь моего ответа, оба выскочили наружу и захлопнули дверцы. Я в ту же минуту придвинулась ближе и прислонилась к стеклу и тотчас же отпрянула назад. Кожу обжег невыносимый холод. На стекле расцветали белые морозные узоры, они же вились на стенах кареты. Муж применил свою защитную магию, чтобы закрыть меня здесь внутри и уберечь от опасности.
Я сидела в карете, словно в клетке, что защищала меня, но не давала выбраться к тому, за чью жизнь я сейчас опасалась больше всего. Вот теперь начала корить себя за легкомыслие, за эгоизм, да за все на свете! Снаружи раздавался звон оружия. Я прижала ладони к ноющему сердцу. Сколько их там, сколько нападающих? Похоже, они тоже вооружены. Как двое мужчин справятся с ними? Один измотан до крайности, а теперь тратит последние силы, спасая меня. Он ведь не умеет направлять свою магию на удар, Кристиан защитник, а огонь подвластен лишь мне. А Тин… Тин… О нет! я даже не знаю, умеет ли он драться. Внезапно снаружи раздался сдавленный стон, мне показалось, это был голос Тинольда. Удары сердца отдавались в висках, меня охватила паника. Я должна помочь им!
Я приложила ладони к дверце, и красные всполохи побежали по изящным узорам, растапливая защитную магию мужа, на которую он сейчас отдавал последние силы. Морозный рисунок растворился без следа, а я едва не выпала из кареты, слишком стремительно распахнув дверцу, и лишь чудом ухватилась в последний момент за ручку, повиснув на ней. Перед глазами предстала пугающая картина: Тина душил огромными ручищами давешний силач из артистов на площади, а Кристиан отбивался сразу от четверых нападавших. Оба его клинка стремительно мелькали в воздухе, то блокируя удар одного из противников, то переходя в атаку на следующего. Разбойники держали каждый по короткому мечу, но мастерство Кристиана явно превосходило их умения – он уверенно бился обеими руками, каждая из которых могла работать как для защиты, так и для нападения. Однако противников было больше и выглядели они отдохнувшими. Бесспорно, муж был очень опытным воином, но выдерживать подобный натиск, когда силы на исходе, не смог бы даже самый лучший боец в мире.
Будто опровергая мои рассуждения, Кристиан быстрым ударом уложил одного из нападавших и с разворота полоснул по груди другого. Двое оставшихся мужчин, будто озверели и разом накинулись на него. Я с замиранием сердца наблюдала за боем, непроизвольно двигаясь следом за правой рукой Кристиана, которая сейчас перешла к защите, и отклонилась в сторону, чтобы уследить за очередным маневром, когда рядом с местом, где только что находилась моя голова, в стену кареты воткнулся острый нож. В тот же миг муж отвлекся на меня, сделав шаг в моем направлении, и один из нападавших достал его, ранив в плечо. Мои глаза отыскали нового противника – им оказался метатель кинжалов, из так называемых бродячих артистов, которые на деле оказались разбойниками и ворами, поджидающими на пути своего следования неосторожных путников. Этот человек сейчас стоял рядом с деревом и примеривался кинуть второй нож уже в голову мужа. В миг, когда он отвел руку для броска, я подняла ладони и огонь полыхнул вокруг: силача отнесло волной от Тинольда, протащив по земле, сам друг повалился навзничь, опаленный магическим жаром, противников Кристиана откинуло на добрые десять шагов, опалив им кожу и волосы, при этом огненная мощь лишь чудом не зацепила мужа, в самый последний миг пройдя по кромке серебристого щита. У моего инквизитора была невероятно быстрая реакция, отточенная в сотне боев. Убийца у дерева рухнул, как подкошенный, когда огонь полыхнул ему прямо в лицо. В следующий миг Кристиан бросил клинки и кинулся ко мне, а я протянула навстречу руки, но с криком согнулась от резкой боли внизу живота.
Муж обхватил за плечи, а потом поднял на руки и куда-то понес. Я кричала от боли и никак не могла остановиться. Кристиан уложил меня на землю и я услышала, как он произнес:
– Выпрягай коня и скачи в деревню, что неподалеку, привези повитуху, если понадобится, на аркане притащишь.
– Что с ней? – раздался сдавленный голос Тинольда, – там кровь, она… она…
– Действуй! Живо! – крикнул муж.
За красной пеленой, застлавшей глаза, я не видела ничего, только пыталась вырваться из крепко держащих меня рук, хотелось покатиться по земле, хотелось избавиться от отнимающей сознание разрывающей тело боли. В миг, когда я решила, что сейчас утрачу разум, ощутила, как меня окутало тепло, словно тело поместили в уютный кокон, боль стала затихать, а я смогла открыть глаза и увидела, что Кристиан, держит свои ладони на моем животе, а от его рук исходит теплое золотистое сияние, похожее на свет солнца. Сияние показалось таким знакомым, но я не могла вспомнить, где видела его раньше. Лицо мужа было напряжено, на лбу проступили капельки пота, глаза были полуприкрыты, а зубы сжались так, что на скулах заходили желваки. Я открыла рот и смогла прохрипеть:
– Что ты делаешь?
В ответ Кристиан прошептал, не раскрывая глаз:
– Пытаюсь спасти нашего ребенка.
В следующий миг меня вновь скрутило, но боль стала меньше, а к болезненным судорогам примешивалось странное ощущение, будто ребенку стало слишком тесно в моем теле и он стремится выбраться наружу. Мне захотелось помочь ему, но я не знала как. В безотчетном стремлении запрокинула голову назад и изо всех сил напрягла мышцы живота. Пальцы Кристиана дрогнули, глаза широко распахнулись, он с тревогой смотрел на меня, я же ухватилась руками за его ладони, сдавила изо всех сил и простонала:
– Кристиан, помоги мне.
Золотистое сияние угасло, прошло и ощущение тепла, меня внезапно затопило чувство страха, а Кристиан, усилием воли совладав с собственными эмоциями, крепко пожал в ответ мои пальцы и спокойно произнес:
– Все будет хорошо, Алира, ляг поудобнее, я помогу.
Мне сразу стало легче, и я ощутила горячую благодарность к мужу, за то, что рядом с ним могла ничего не бояться, что всегда ощущала его поддержку и защиту. Вдалеке раздалось лошадиное ржание – на полном скаку к нам приближался серый жеребец, на спине которого восседал Тин, а впереди него сгорбилась от страха сухонькая сморщенная старушка.
Меня вновь скрутило в новом приступе и я опять застонала, мышцы напряглись, а широкие ладони мужа внезапно сменили чьи-то руки. Я отчаянно замотала головой, пытаясь нащупать и вернуть обратно источник моей уверенности, моей силы, а чужой голос спокойно и со знанием дела произнес:
– Не бойся, милая. Давай, поднатужься немного, головку не запрокидывай, подбородочек прижми к груди, вот так, а теперь давай, собери все силы, помоги ребеночку.
Зажмурив от страха глаза, я покорно выполняла все, что говорил незнакомый голос, подталкивая своего малыша появиться на свет. Мне казалось, мгновения растянулись на часы, а сил совсем не осталось, как вдруг ощутила невероятную легкость в теле. Я распахнула ресницы, поняв, что все закончилось, посмотрела вокруг и первое, что увидела, было лицо мужа. Я хотела улыбнуться, но Кристиан смотрел куда-то вниз. Я заметила, как повитуха передала ему крохотный сверток и услышала ее тихий голос:
– Не дышит.
Сердце оборвалось внутри. Я привстала на локтях, хотела сказать, что старуха ошиблась, но голос не слушался, до слуха не доносился крик младенца, а глаза не отрывались от бледного словно воскового лица Кристиана. Я видела, как он прижал к груди сверток, как черные ресницы опустились вниз, скрывая лихорадочный блеск синих глаз, а потом вокруг его рук разлилось знакомое золотистое сияние. Я затаила дыхание, на моих глазах сияние становилось сильнее, а облик Кристиана менялся на глазах. Черты лица заострились, плечи опустились вниз, кожа будто стала прозрачной, через нее стали хорошо заметны голубые венки и все мышцы, натянувшиеся подобно тугому канату. И вот сейчас я испугалась по-настоящему, я осознала, что он делает. Он отдавал собственную жизненную энергию маленькому существу в своих руках, пытаясь разжечь последнюю искорку жизни в крохотном тельце. Я села на земле, преодолевая резко скрутившую тело боль:
– Кристиан! – мой стон остался без внимания, муж не отреагировал на мой голос, а все остальные наблюдатели безмолвно сидели, не отрывая глаз от золотистого сияния, чье свечение становилось слабее. Превозмогая мучительную резь в животе, я встала на корточки и попыталась дотянуться до мужа, когда вздрогнула от резкого младенческого крика, огласившего неподвижную тишину вокруг нас, а Кристиан повалился на спину, не разжимая рук.
– Кристиан! – Я сделала попытку подползти к нему, но пришедший в себя Тин успел первым. Он разжал крепкие объятия отца и вынул пищащего младенца, а потом протянул его подоспевшей повитухе. Обхватив Кристиана за плечи, он пытался приподнять его над землей.
– Тин, он дышит, дышит?
– Я не знаю, Алира.
Я проползла вперед, едва различая фигуры мужчин, расплывавшиеся перед глазами от набежавших на ресницы слез. Добравшись до мужа, прислонилась щекой к его груди, прослушивая сердце. Тин придерживал инквизитора под спину. Я затаила дыхание, я ждала, что раздастся размеренный стук, и все похолодело внутри, когда я ничего не услышала, меня стало колотить в пробирающем до костей ознобе.
– Тин, Тин, я ничего не слышу!
– Отойди, Алира, пусти меня, ты сейчас не в себе, могла не расслышать. Повитуха, успокой младенца, я не в состоянии ничего разобрать из-за этого крика!
Тин довольно грубо отодвинул меня в сторону и прижался ухом к груди Кристиана. Я сидела на земле и не могла пошевелиться, с отчаянной надеждой наблюдая за другом. Ребенок перестал кричать, но я никак не могла отвести взгляд от бледного мужчины на земле, чтобы понять, почему младенец не плачет. Друг медленно выпрямился.
– Мне кажется, я что-то услышал. Есть зеркало?
– Т-там, в-в карете.
Парень подскочил на ноги и бросился к экипажу, заскочил внутрь и вскоре уже выпрыгнул обратно, удерживая в руке овальное зеркало в серебряной оправе на длинной тонкой ручке. Вновь склонившись над Кристианом, он приблизил зеркало к его рту и замер. Кажется, вечность минула, когда Тинольд наконец выпрямился и посмотрел на меня.
– Дышит, Алира. Очень слабое дыхание, почти незаметное, но оно есть.
Впервые в жизни я лишилась сознания.

Я очнулась уже в поместье, в собственной постели. Оглядевшись вокруг, увидела в кресле возле кровати дремлющую служанку.
– Рина, – тронула я девушку за плечо.
– Госпожа, вы очнулись! – подскочила она.
– Где мой муж, где ребенок?
– Господина Кристиана положили в другой комнате, с ним рядом лекарь и господин Бенедикт, он этим утром приехал. Остальных не пускают. Младенца няня взяла, он голодный был, пришлось срочно кормилицу искать. Вас трогать боялись, вы всю ночь и полдня в себя не приходили. Лекарь сказал, что у вас какое-то истощение, а у господина Тинольда ожоги на спине, а с ребеночком все в порядке.
– А с моим мужем?
– Господин… господин Вильдан все никак не очнется.
– Я пойду к нему!
– Госпожа, так не пускают.
– Меня пустят!
Я поднялась с кровати, а служанка подхватила под руки, когда меня внезапно качнуло вперед.
– Вы умойтесь, госпожа, а я вас одену и дойти помогу.

Когда мы подошли к двери в комнату, где теперь находился Кристиан, девушка осторожно постучала. Спустя минуту в коридор выглянул Тинольд, увидел меня, нахмурился и снова исчез за дверью. Я уже хотела вломиться внутрь, когда в коридор вышел Бенедикт.
– Ступай, – велел он служанке, а потом ухватил меня за локоть и повел в гостиную. Усадив в удобное кресло, Бенедикт устроился напротив и, пристально глядя прямо в глаза, велел рассказать в подробностях, что случилось после нашего отъезда из Сильвертона.
– А Тин не рассказал? – мне было очень неуютно под этим пронизывающим взором, так напомнившим сейчас взгляд Кристиана в те моменты, когда он был особо раздражен или же попросту взбешен чем-то.
– Рассказал.
– Вы вините меня в том, что случилось?
– Я виню разбойников, неужели непонятно? Но с ними уже разобрались, а что касается тебя, Алира, твоя вина лишь в том, что не послушалась приказа мужа. Почему ты вышла из кареты, когда он велел этого не делать, зачем применила магию?
– Я испугалась за него! Вы знаете, как сильно он устал? Он отдыхал в карете, когда на нас напали. А потом я услышала звон оружия и стон Тинольда. Если бы я не воспользовалась своей силой, оба могли погибнуть.
Бенедикт промолчал, запуская пальцы в волосы. Такой характерный жест, вновь напомнивший мужа, что сердце сжалось в груди от тоски и отчаянно захотелось увидеть Кристиана прямо сейчас.
– Что с ним, Бенедикт? Что сказал лекарь?
– Ничего не сказал. Он не знает. Он не разбирается в магии, как, впрочем, и я. Кристиан знал об этом больше всех, но спросить у него мы сейчас не можем.
– Я пойду к нему.
– Постой, Алира, сперва хочу узнать у тебя одну вещь, а именно – в чем причина твоего недоверия к собственному мужу?
– О чем вы?
– Скажи, с тех пор как ты обрела силу Сантаны, с тех пор как научилась управлять огнем, что-то изменилось в тебе самой?
– Ничего не изменилось, – в замешательстве ответила я.
– А мне вот так не кажется. Ты стала сильной, Алира, осознала эту силу и решила, что теперь ты более могущественна, чем другие люди.
– О чем вы говорите, Бенедикт? – от возмущения я вскочила из кресла.
– О том, Алира, что ты возомнила, будто только ты одна способна справиться с бандитами. Ты не позволила мужу защитить тебя, ты подвергла опасности жизнь еще не рожденного ребенка! Ведь ты должна понимать, что Кристиан никогда не просит о чем-либо просто так, он удивительно мудрый человек, Алира.
– Но его бы убили! Противников было больше! А еще этот метатель кинжалов караулил у дерева! Мне нужно было сидеть в карете и не пытаться помочь?
– А если подумать спокойно, без эмоций, тогда ты можешь представить хоть на минуту, что твой муж одержал бы победу, даже будучи в том состоянии, в котором он находился? Ты понимаешь, что он был главой инквизиции на протяжении многих лет, ты представляешь во скольких боях он участвовал? Он бился с силой, намного превосходящей его собственную, и все, что мог противопоставить могучим ведьмам, – это свой щит и ловкость, умение уклоняться от ударов, быструю реакцию. Он каждый день на протяжении многих лет подвергал себя изнурительным тренировкам. Каждый шрам на его теле – это отметина, знак того, что он совершил ошибку, из которой извлек очередной урок. Но при это Кристиан справлялся каждый раз. И в этом бойце ты усомнилась? Решила, что он не сможет защитить тебя, что не успеет уклониться от брошенного кинжала.
Я промолчала. Муж в самом деле не оставлял своих тренировок даже после одержанной победы. Каждое утро он спускался в нижний зал, где тренировался в одиночку, либо вставал против одного или нескольких противников. Я несколько раз наблюдала за его упражнениями, но в то время не слишком внимательно следила за всеми этими поворотами, ударами или выпадами, меня гораздо больше привлекало созерцание его полуобнаженного тела, покрытого капельками пота, сильных мускулов, перекатывающихся под загорелой кожей. Если Кристиан был один, то закончить тренировку ему просто не удавалось. Мои откровенные взгляды переводили его мысли в совершенно иное русло и все заканчивалось тем, что он раздевал меня прямо там в зале и любил на жестком полу, устеленном соломой, бросив на него свою рубашку. Позже я перестала спускаться вниз в это время, поскольку беременность не позволяла соблазнять мужа, а спокойно наблюдать за ним во время тренировки было выше моих сил.
Внезапно перед глазами промелькнуло воспоминание, когда Кристиан успел выставить щит против моего огня, притом что бился в тот момент с двумя противниками, а потом в памяти всплыло другое видение – его гибель в битве с Сантаной, когда он не уклонился от черной магической волны. А все же Бенедикт прав. Магия намного быстрее человеческих ударов. Когда Кристиан кинул свой меч на поляне, он осознанно подставился под удар, иначе не успел бы совершить тот бросок, а я в тот миг защитила его лишь потому, что успела увидеть будущее. Нежели все так, неужели я собственными руками едва не сгубила нашего ребенка и из-за меня мой любимый теперь находится без сознания?
– Я правда считала, что могу спасти их, – ответила я. Слова давались с огромным трудом, язык едва ворочался во рту.
– Теперь уже ничего не исправишь, Алира. Идем, я отведу тебя к мужу.
Я последовала за Бенедиктом, не издав ни единого звука, потому что осознала в этот миг кое-что еще – если бы бандиты погубили Кристиана, я не задумываясь, убила бы их всех на месте.

Как монотонно течение дней, которые ты проводишь в ожидании. Неделя минула с момента нападения, а муж все не приходил в себя. Большую часть времени я теперь проводила в кресле у окна в его комнате. Малыша приносили прямо сюда потому, что я боялась надолго отлучаться от постели мужа. Я разрывалась между желанием проводить больше времени с новорожденным сыном и не оставлять супруга. Няне приходилось едва ли не силой забирать у меня ребенка, когда он начинал капризничать. Лекарь дал строгий наказ – не беспокоить Кристиана ни в коем случае, а Бенедикт неукоснительно его соблюдал. Может, по этой причине я никогда не оставалась в комнате наедине с мужем – всегда кто-то дежурил у его постели: лекарь, сиделка, Бенедикт или Тинольд. Только ночью мужчину оставляли одного, полагая, что в это время его никто не побеспокоит. Сиделка удалялась в соседнюю комнату, а я тайком пробиралась к Кристиану и укладывалась рядом на кровать, тихонько прижималась к спящему мужу, осторожно касалась пальцами его волос, вдыхала любимый запах и засыпала, уложив голову ему на плечо. К себе я возвращалось, когда солнце только начинало вставать над горизонтом, чтобы меня не застали в постели собственного супруга и не запретили оставаться с ним рядом наедине хотя бы ночью.
В один из этих бесконечных дней я стала свидетельницей разговора между Бенедиктом и лекарем:
– Что мы можем еще сделать, Эльвер?
– Не знаю, Бенедикт. Мои настойки и те отвары, что готовит госпожа Алира, не оказывают никакого эффекта. Возможно, все дело в магии. Если бы только нам удалось выяснить причину его состояния…
В этот самый миг меня осенило:
– Бенедикт, – негромко позвала я, – нужно поискать в библиотеке, в тех старых книгах на древнем языке.
– Это неплохая мысль, – согласился со мной лекарь. – Действительно, стоит взглянуть, Бенедикт.
Дядя Кристиана согласно кивнул головой и они вдвоем спустились в библиотеку, а после стали посещать ее каждый день, роясь в древних книгах в поисках записей, которые могли пролить свет на состояние инквизитора. Теперь у меня наконец-то появилась возможность оставаться с Кристианом ненадолго наедине. В такие минуты я подходила к его постели, вставала рядом на колени и тихонько разговаривала с мужем: пересказывала ему все новости о происшествиях в главном городе, говорила о жизни в поместье и могла бесконечно рассказывать о нашем сыне и о том, как он похож на своего отца. Иногда после таких разговоров слезы наворачивались на глаза и тогда я прижималась лицом к серебристым прядям и шептала:
– Очнись, пожалуйста, очнись, Кристиан.

Легко представить себе, каково было наше счастье, когда Бенедикту после долгих поисков удалось отыскать наконец новые сведения. Он пересмотрел множество книг в библиотеке и вычитал кое-что в одной древней рукописи, просиживая над ней со словарем и переводя незнакомые знаки, чтобы понять хотя бы приблизительный смысл фраз.
– Здесь говорится о нитях жизни, Алира, – рассказывал он мне позже.
– О нитях жизни?
– Да. Мне очень сложно перевести предложения полностью, я ведь не изучал древний язык, подобно Кристиану, зато он показал мне когда-то, как пользоваться словарем, и только благодаря этому удалось собрать картину воедино. Смысл написанных здесь древних фраз примерно таков: в каждом человеке есть жизненная энергия, она заключена в золотых нитях жизни. С возрастом этих нитей становится все больше: нити любви, здоровья, счастья, силы, страха, удовольствия, желания – их очень и очень много. Когда человек стареет, нити истончаются одна за другой и постепенно обрываются, когда же человек переходит в иной мир, рвется последняя нить. Если кому-то суждено погибнуть в расцвете лет, нити обрываются разом. Когда Сантана убивала своих жертв, она забирала их жизненную энергию, именно благодаря этому укрепляла собственную силу и приобрела новый дар – дар жизни, который и перешел к Кристиану.
– В чем же заключен этот дар?
– Это способность управлять жизненной энергией. Когда Кристиан спасал вашего сына, он не вернул его из мертвых, он потянул за последнюю ниточку, что еще билась в теле ребенка, потянул и стал укреплять ее и не дал ей оборваться.
– Как?
– Он рвал собственные нити, Алира, и передавал энергию вашему малышу. Он в прямом смысле отдавал ему собственную жизнь.
– Что теперь будет с ним, Бенедикт?
– Очень сложно сказать, я понял лишь основную мысль. Есть надежда, что его дар поможет нитям восстановиться. Кристиан ведь теперь не просто человек. Нам с тобой остается только ждать.
Я промолчала, потому что ответить была не в состоянии.
Как часто мы совершаем необдуманные поступки, уверенные в собственной правоте. Как часто забываем о том, что каждый шаг меняет нашу жизнь и жизнь близких людей. Страх потерять Кристиана, уверенность в своей неуязвимости, нежелание остановиться на секунду и взвесить собственное решение привели меня к тому, что я едва не потеряла мужа и сына. Насколько же очевидным стало теперь понимание того, что каждое сиюминутное решение нужно взвешивать прежде, чем исполнить, а каждый новый шаг в этой жизни нужно делать очень осторожно, ведь мы ступаем по грани, по тонкой грани, которую зовем судьбой.

Я укачивала на руках ребенка, привычно разговаривая вполголоса:
– Как хорошо, малыш, что ты пока такой маленький и твои жизненные нити еще не сплелись в тугой клубок, иначе твой отец оборвал бы ради тебя последнюю и никогда бы не увидел, как ты умеешь улыбаться во сне. – Я прервалась на минуту, с улыбкой поглаживая пушистые темные волосики. – Он все больше становится похож на тебя, Кристиан. У него твои глаза. А еще он очень сильный, так порой сжимает в кулачке мой палец, что забрать назад уже невозможно. Бенедикт предложил назвать его Питером, а я все жду, когда ты сам придумаешь красивое имя нашему сыну. Он ведь не обычный малыш, потому что твой ребенок не может быть обычным. Кристиан, ты только взгляни, он улыбается.
Подняв голову, посмотрела на мужа, и слова замерзли на губах. Он открыл глаза, и синий взор прикован был сейчас к моему лицу. Мужчина перевел взгляд на ребенка, а я все не могла вдохнуть, боясь поверить, опасаясь неожиданно проснуться и обнаружить, что все это лишь пригрезилось мне.
– Кристиан, – шепнула я, и он снова взглянул мне в глаза. В тот самый миг я осознала наконец, что он очнулся. Ни в одном сне не могло мне присниться подобное выражение его глаз, эти такие родные и одновременно незнакомые черты, освещенные сейчас особенным внутренним светом. Я видела лицо человека, обуреваемого настолько сильными эмоциями, от которых может разорваться сердце. Его взгляд переворачивал всю душу. Я видела любовь и нежность в его глазах раньше, но никогда не встречала подобного откровенного восхищения, преклонения, обожания, словно я поднесла ему самый ценный дар, словно я дала ему крылья взлететь над землей, где его ждала совершенно иная счастливая жизнь, свободная от страданий, о которой он молил столь долгое время. Безумная, невероятная, отчаянная любовь, светившаяся в его глазах, полоснула по сердцу, поразив собственной несокрушимой силой, всколыхнув все чувства. Кристиан протянул руки, а я с трудом поднялась на ноги, подошла к кровати и отдала ему ребенка. Он взял его столь осторожно, с такой трепетной нежностью, а потом прижал к своей груди и закрыл глаза, а мне на миг показалось, что в них блеснули слезы. Руки его подрагивали, а черты лица исказились, на них боль и радость смешались воедино.

Любовь – единственная сила в мире, способная творить чудеса, невзирая ни на что. Она может быть разной – любовь мужчины к женщине, любовь родителей к своим детям, но она всегда меняет нас и нашу жизнь. Иногда встречаются в этом мире люди, особенные, сильные духом личности, которые переворачивают сложившийся порядок вещей, но от того, делают они это во имя ненависти или во имя любви будет зависеть суть перемен.

Эпилог

У Алиры и Кристиана вслед за сыном родятся две девочки, а потом еще один мальчик. Их дети унаследую магию своих родителей, а сыновья станут первыми мужчинами на свете, обладающими удивительными способностями, которые тоже назовут даром. Взяв в жены ведьм, они передадут свои способности по наследству, и много веков спустя мир изменится окончательно. В нем останутся простые люди, но появятся и другие, обладающие волшебными чарами. Для этих магов и магинь будут построены огромные магические университеты. На смену древним законам придут новые, советы родов сменят единовластные короли. Лишь только самые трудолюбивые и любознательные из учащихся новым премудростям магов прочитают в древней книге об этих двоих – ведьме и верховном инквизиторе, положившим начало новой жизни. Кто-то хмыкнет невольно: «Романтический бред, исторические небылицы», кто-то сладко вздохнет: «Как сильно они любили друг друга, что смогли изменить целый мир», но все это будет долгое время спустя, а пока…

Мы шли по широкому зеленому лугу, держась за руки. Нам достаточно было этих простых и легких прикосновений, лишь бы всегда ощущать присутствие рядом любимого человека. Остановившись, взглянули далеко в гористую даль. В ярко-синем небе светило веселое солнце, согревая мир своими жаркими лучами. Ветерок проносился над землей, кружа в веселом танце сухие травинки.
Кристиан обнял меня, а потом вдруг подхватил за талию, поднял вверх и закружил. Я не отрывала взора от его удивительных глаз, невероятно синих, словно высокое небо над головой, и столь же бездонных, освещенных золотыми лучами солнца, а потом запрокинула голову, смеясь радостным беззаботным смехом. Голова кружилась, дыхание срывалось от счастья. Он опустил меня, крепко прижав к себе, глядя в глаза и улыбаясь той смутно знакомой далекой улыбкой, напомнившей о красивом синеглазом незнакомце, спасшем жизнь одной бедной маленькой девочке.
– Кристиан, – позвала я его, – я хочу принести клятву, хочу поклясться в том, что никогда больше не пойду против твоей воли, что буду доверять твоим решениям всегда, что не позволю своим эмоциям причинить вред тебе или другим людям. Пусть эта клятва свяжет меня и поможет удерживать в руках собственную силу.
– Ты желаешь поклясться собственной жизнью?
– Я поклянусь жизнью тех, за кого не задумываясь отдам свою, только так я смогу совладать с темной сущностью внутри меня, потому что даже она не в состоянии причинить вам вред.
Кристиан обнял ладонями мое лицо, внимательно вгляделся в глаза, потом погладил скулы подушечками больших пальцев и шепнул:
– Тогда клянись, Алира.
Я опустила ресницы, проговаривая про себя слова клятвы, а потом прошептала: «Да будет так» – и прижалась к мужу, когда огненный вихрь взметнулся вокруг, прожег прозрачный воздух и медленно угас.
– Твоя клятва принята, – сказал супруг и склонился ко мне, а я потянулась навстречу и поцеловала самые желанные губы в мире, немного горькие, но невероятно нежные на вкус. Прижалась к сильному горячему телу, а Кристиан опустил меня на мягкую душистую траву. Длинные пальцы развязали тонкий ремешок и одну за другой расстегнули жемчужные пуговки платья. Ткань мягко скользнула вдоль тела, а ветерок ласково коснулся обнаженной кожи. Мужчина провел губами вдоль голубоватой венки на шее, а потом отстранился, позволяя стянуть с него рубашку. Я прижалась к теплой твердой груди, погладила пальцами напрягшиеся мускулы, запрокинула голову назад, ловя его взгляд, а он резко прижал к себе в своей особенной властной и нежной манере, сжимая руками плечи и заставляя откинуться на зеленый мягкий ковер, щекотавший спину пушистыми кончиками тонких травинок. Рука его провела по моему бедру, поднимая и сгибая ногу в колене, губы касались меня там, где я больше всего желала их ощутить, на коже раскрывались огненные лепестки, и приятное тепло разливалось по телу, следуя за его поцелуями. Я подалась навстречу и зажмурилась от удовольствия, когда он вошел в меня. Сильные пальцы сжали запястья, поднимая вверх руки, открывая его губам мою грудь, а другая ладонь обхватила тонкую щиколотку, поднимая ногу выше. Он завел ее к себе на плечо и, упершись ладонью в землю, продолжил быстрые сильные движения, вдавливая мое тело в мягкую траву, раскрывая меня, заполняя всю без остатка, его губы ловили напрягшиеся соски, когда я выгибалась навстречу, позволяя владеть собой так, как хотелось ему. Небо над головой расцветилось разноцветными искрами, кожа касалась кожи, делая ощущения от нашего слияния еще острее, на каждую мольбу «еще» его тело отзывалось резким толчком, а движения все ускорялись, пока привычный бешеный смерч не утянул меня в свою смертельную ловушку, в которой я вновь умирала, шепча любимое имя и ощущая всю полноту собственного счастья.